Тина Дорофеева – Младшая сестра друга (страница 14)
– Скучает. Но вроде как его отпустят на три месяца через пару недель. Я предлагала вместе приехать, но ты же знаешь папу. Совсем полярником стал. Выпнул к тебе, сказал, я тут нужнее и надо к поступлению готовиться.
– Решила, куда поступаешь?
– Да, хочу в музыкальный.
– Это правильно, – поддакивает мама, – тебя там с руками оторвут. За твой голос.
– Посмотрим.
– О-о-о, давай тарелку, – перехватывает посуду у меня, когда иду к раковине, – ты глаза через раз уже открываешь. Иди отдыхай.
– Да я помою.
– Иди, говорю!
Подталкивает к выходу.
– Завтра поболтаем, а сегодня отдохнуть надо.
– Спасибо, мамуль, – чмокаю её в щеку и плетусь в комнату.
Ноги шоркают по линолеуму, и глаза слипаются. Вот что делает мамин борщ с уставшей мной.
Уже в полёте к подушке слышу звук сообщения. Заставляю себя посмотреть, кто там, и сон аж слетает, когда вижу текст.
– Блин! – пищу, не рассчитав силу, и получатся весьма громко.
Стискиваю в руке телефон. Зажмуриваюсь.
– Ты ещё не в отключке? – мама заглядывает в мою комнату и с осуждением смотрит на телефон в руках.
– Я забыла твою черешню.
Мама хмурится.
– Какую ещё черешню, доча? Тебе сон приснился?
Цокаю. Падаю на подушку и упираюсь глазами в потолок.
Откуда у него мой номер? Он за все время ни разу не дал о себе знать, а тут прям написал.
Да и я дурында! Я точно помню, что забирала это проклятое ведерко, а потом, видимо, опять его засунула в машину, когда отдавала кофту.
Молодец, что сказать!
– Мы, когда ехали, заехали на дачу к бабушке Марка. Ну и я там, чтобы время скрасить, набрала тебе такой черешенки.
При воспоминании аж слюней полный рот набирается. Сглатываю.
– Ну Марк же сейчас со Стасом, напиши Стасу, чтоб он не забыл.
Хныкаю.
– Это мой трофей, вообще-то. Я хотела, чтобы ты меня за него расцеловала.
Мама смеется, усаживается на мою кровать.
– Я тебя и так расцелую. Без всяких трофеев. А самый главный мой трофей – это ты, солнышко.
На сердце теплеет. Мне не хватало маминой ласки. Папа тоже, конечно, мог что-то такое выдать. Но вот расцеловывать не очень любил.
Полярник, что с него взять?
– Только я? Без Стаса?
Мама опять хихикает.
– Только ему не говори. Он мне много крови выпил в свое время.
Утыкаюсь в подушку и похрюкиваю от смеха.
– Ага, мне теперь есть чем тебя шантажировать.
Мама цыкает.
– Вот все вы Борзовы такие. Только козырь в рукаве появляется, так сразу за шантаж.
– Эй, – легонько щипаю маму за бок, – ты тоже Борзова.
– О нет, это качество достается вам при рождении. Все, спать!
Чмокает в макушку и выходит, закрыв дверь.
Я все ещё держу в руке телефон. Изучаю тени на потолке от деревьев за окном. Пляшут, как маленькие человечки, вальсируют.
Откуда же у Марка мой номер? Этот вопрос вспыхнул в голове и никак теперь не хочет потухать.
Так, сон все равно улетел в трубу. Захожу в соцсети и прокручиваю ленту. Как всегда, ничего интересного.
Наряды, приколы, от которых не смешно, тверки.
Загорается заявка в друзья. Сердце волнительно вскидывается, когда дрожащим пальцем нажимаю на иконку с цифрой.
Марк Оленин…
Ого, три года прошло, прежде чем он опять рискнул сунуться ко мне в соцсеть.
Тогда я его без сожаления удалила, думала, что навсегда.
Не успеваю отправить сигнал мозгу, чтобы палец не ткнул куда не надо, как мозговой импульс решает иначе.
И вот мы уже друзья с Марком Олениным.
Он сейчас онлайн. Сглатываю, пока смотрю на его аватар. Он тут до армии, ещё со своей непослушной шевелюрой.
Это сейчас у него волосы ещё не так отросли, но, уверена, скоро он вернет себе прежнюю прическу.
С ней он выглядел более хулиганистым.
– Ну да, я смотрела его соцсети, – бурчу в пустоту, пытаясь оправдать себя.
С наглостью танка просматриваю фото, но ни одной фотки с той самой Мартой нет. Ни намека нет на её присутствие.
Одно сообщение. Сердце тормозит. Глубоко вдохнув, открываю непрочитанное.
Хлопаю глазами, соображаю, что ответить, но карандашик приходит в движение опять.
Сердце где-то в обмороке уже. Как и я…