Тина Дорофеева – Младшая сестра друга (страница 10)
– Так когда на халяву – это уже не свое.
– Это мелочи жизни. Для некоторых, – срываю ещё черешенку и со стоном прожевываю.
– Да нарви и поешь спокойно. Чего ты как воришка, – Марк опирается на теплицу.
– Так давай я соберу, она же осыпется. Маме отвезешь.
Не знаю, с чего вдруг я такая сговорчивая стала. Видимо, просто стало жалко ягоду.
Марк округляет глаза.
– Хочешь, чтобы меня выперли из дома с этой черешней? Мама вчера только приперла два ведра. И то вон не все собрала. О!
Словно его что-то осеняет, скрывается в домике и выходит с ведерком.
– На, тете Марине наберешь. Она просила ещё Стасяна, но у того, как всегда, времени не было.
Оттопыриваю губу.
– Всегда знала, что инициатива меня убьет.
На половине ведра одолевает желание сгонять в туалет. Сама в домик я пойти не рискну. Не дома.
– Эм, – подхожу к Марку, который что-то делает возле теплицы, – Марк.
Оборачивается. Окидывает меня взглядом, словно проверяя, что я в порядке.
– Что такое, Насть?
– Где тут туалет? – от его взгляда щеки вспыхивают.
Ну а я что сделаю? Куда я дену свои естественные потребности.
– Вон, – тыкает куда-то в угол участка, – за кустиками.
Замечаю небольшое деревянное строение.
Супер! Туалет на улице.
Ну ладно. Мы девочки не гордые, можем и в будку. Это лучше, чем умереть от разрыва мочевого пузыря.
Включаю фонарик на своем телефоне и пробираюсь к вожделенной сейчас кабинке.
Распахиваю дверь и не могу сдержать визга.
Глава 5
Марк
Визг Насти разгоняет мотор до бешеной скорости. Срываюсь с места и преодолеваю расстояние между нами.
А у самого в башке: «Что там могло случиться? Неужели на участке реально кто-то был, а я, идиот, просмотрел?»
Настенка. Там. Одна.
Обо что-то спотыкаюсь, матерюсь, но мне чудом удается не улететь в кусты и сохранить равновесие.
Настя стоит возле деревянной будки и визжит, смотря внутрь.
Задергиваю её за спину, но застываю, когда понимаю, что, кроме нас, тут никого.
– Э-э-э-э, – мычу, как идиот, но пока ещё пытаюсь понять, что стряслось, – Настен, а что случилось?
Оборачиваюсь. Зеленые глаза распахнуты, Настю слегка потряхивает. Протягиваю руку. Хочу её притянуть к себе, но она обходит меня и со страхом смотрит внутрь темного туалета.
– Ты что, не видишь? – почему-то шепчет, и это ещё больше сбивает с толку.
Я не врубаюсь, что тут происходит. Что её так напугало? Потому что я никого не вижу!
– Не вижу.
– Там паук, – тыкает пальцем в угол.
Светит фонариком от телефона, и я вижу, из-за чего все эти визги.
– Насть, да он сам тебя боится. Вон, я даже вижу его большие испуганные глаза.
– Глаза?
Ой зря я это ляпнул. Настя бледнеет и натягивает капюшон моей толстовки чуть ли не до подбородка.
– Настен, – притягиваю её ближе к себе, – ну он же такое махонький. Что ты так перепугалась? Я всегда считал тебя смелой.
Отступает, стягивает капюшон. Снова подходит к двери, внутрь зайти не торопится. Сжимает что-то в руке.
И я только сейчас замечаю одну деталь. Прикусываю щеку, чтобы не заржать, но все равно из меня вырывается хрюк.
Настя оборачивается. Прищуривается.
– Тебе смешно, Марк?
– Там паук, – показываю в ту же сторону и получаю в ответ кивок, – а ты решила защищаться огурцом?
Настя опускает взгляд на руку, в которой сжимает тот самый огурец. В сумерках вижу, как она краснеет.
Прячет руку за спину.
– Понятия не имею, как он оказался у меня в руке.
Не выдерживаю и начинаю ржать, согнувшись пополам.
– Ах ты! – Получаю этим огурцом в плечо, но перестать хохотать не могу.
Проходит мимо. Успеваю перехватить её и прижимаю к себе.
Черт, как же я скучал по ней. В армии дни считал, знал, что должна вернуться.
– Далеко собралась?
Настя замирает. Дыхание, и моё, и её, застывает. Боюсь, если я ещё раз вдохну её аромат, ей не понравится, во что это все выльется, а я не хочу пугать её.
У меня другие планы.
– Кустики искать.
– А ты ещё нет, при встрече с пауком?
Твою мать! Вот кто меня за язык-то тянул?
Это ж Настенка, а не какая-то девчонка, над которой я могу так грубо подшутить.
Настя задыхается от возмущения. Получаю по ребрам. Приходится изобразить, что мне больно.
Гордо вздергивает носик. Красивая и такая неприступная.
Обидел, понимаю. И полностью принял вину за тот поступок. До сих пор не понимаю, какого черта я тогда полез к ней. Ну мог же ещё подождать!
Челюсть сводит от горечи, что тогда все профукал. И теперь непонятно, сколько убью времени, чтобы она перестала злиться и снова начала доверять.