Тимур Темников – Инкубатор тьмы (страница 28)

– Ты представляешь?! – возмущался он. – Как всегда, забыл про годовщину. Теперь придется не пить. – Он взял со стола и закусил деревянный желтый карандаш.

– А что, до сих пор не накатил? – удивился детектив.

– Одна порция виски перед вскрытием? Ты что, смеешься? Я же профессионал. Человек-печень. Все уже выдохлось давно. – Он замолчал на секунду. – Но! – вскрикнул он и бросил карандаш в стакан. – Жена – это святое.

Сергей согласно кивнул.

– Я даже ей фамилию запретил менять, – гордо сказал доктор. – Только услышь: директор библиотеки Юлия Эдмундовна Корешок. Романтика. Представляю себе мою толстенную монографию с позолоченным корешком на столе в каждом морге. Смотрю на жену и знаю, что так и будет.

Сергей засмеялся.

– А название у монографии какое – «Мозг и печень»?

– На меня намекаешь? – спросил Петрович, прищурившись. – Намек понял. Давай к мозгам.

Сергей приготовился слушать.

– Во-первых, отпечатки того второго, – начал доктор, – остались. Правда, с твоими не сравнить. Так, как наследил ты, может только дилетант или злонамеренный жулик. Но нам повезло.

Сергей вспомнил о воле случая в его расследовании.

– Звучит хорошо. А нам что-нибудь известно об этих отпечатках? – оживился детектив.

Петрович достал из ящика бумаги и подтолкнул их через стол Сергею.

– Там данные клиента. Лет десять назад он был судим за какую-то мелкую пакость. В смысле хулиганство. Причем изначально статья за вымогательство. Но адвокаты поработали, и гражданин получил пару лет условного срока. Причем его сняли досрочно. Больше не знаем о нем ничего.

Петрович положил ноги на стол. Сергей полистал бумаги. Вчитался в первые строчки.

– Вениамин? – спросил детектив. – Так должен же быть Валерий.

– Ну, знаешь, – скривился патологоанатом, – если бы меня звали Вениамин, я бы, возможно, – доктор сделал акцент на последнем слове, – тоже называл бы себя Валерий. – Он задумался на секунду. Развел руками и завершил: – А может быть, и нет. Это личное дело каждого, мой друг. Или ты у него паспорт проверял?

– Проверим, – вздохнул Сергей. – Я бумаги заберу?

Петрович утвердительно кивнул и продолжил:

– Во-вторых…

Доктор снял с себя чепчик. Обнял голову ладонями, положив локти на стол, и стал постукивать себя пальцами по макушке. Сергей ждал, включив все свое внимание.

– За девушку эту третью взялись, но пока ничего нового. Мое мнение про укол в затылок им кажется чудовищным в смысле сложности выполнения, но они его не исключают. Им ничего не остается делать. Труп проверили на всевозможные газы и соединения – все как у всех. В пределах нормы.

– И? – спросил Сергей.

– Да что «и»?

Петрович оставил свою полулысую голову в покое и снова натянул на нее колпак с веселеньким рисунком Губки Боба.

– Крутим, вертим, ищем нестандартные решения.

Детектив положил руки на стол и придвинулся к собеседнику.

– Слушай, а что так рьяно взялись? Ты же говорил, там родители так себе. Неплатежеспособные, – спросил он.

Петрович развел руками.

– Да все так. Может, твои менты сами инициативничают. Боятся маньяка. Если его сейчас не поймать, он же продолжит. А поймают, представь, что там, может быть, таких трупов несколько десятков. Это же не факт, что они всех выловили.

Сергей понимал ситуацию.

– А, вот еще что, – вспомнил он. – Эти девушки. Прошлые, имею в виду, – он указал большим пальцем руки за спину, – могли быть беременными. По моим данным, они были как-то связаны с компанией по подбору суррогатных матерей.

– Не-ет, – протяжно возмутился Петрович, – ты что? Думаешь, я не отразил бы? Рожавшие обе – да. Но нет, не беременные – это точно. Он стукнул пальцем по столу. – Последняя, третья, так вообще не рожала. Не девочка, конечно. Но выход из цервикального канала характерной формы. Не рожала она.

– Я тебя понял, – ответил Сергей и встал, чтобы попрощаться с доктором.

Они пожали друг другу руки. Сергей напомнил про цветы жене. Петрович уверил, что уже. Потому что интернет правит миром. Сказал, что уйдет с работы пораньше, так как хочет попасть в ювелирку. Просил после четырех вечера его не беспокоить и, если будут какие-то вопросы, помнить, что у него сегодня священный день.

Сергей обещал.

Он отправился к официанту. Посмотреть. Порасспрашивать. Увидеть его реакцию на новые сведения, что были у Сергея в папке с бумагами.

Официант выглядел хуже, чем в прошлый раз. На его лице лежало заметно больше тональника. Пластырь на переносице был шире. Склеры глаз с красными полопавшимися сосудами.

– Обострение? – развязно кинул Сергей, пальцем указав официанту на лицо. – Или после прошлого раза чихнул неудачно?

– М-м. Это вы? – спросил официант, который снова выполнял обязанности бармена. Протирал стаканы. Наливал. Приносил. Получал чаевые. – Как поживает Куклачев? – спросил он в отместку.

Сергей сначала не понял, а потом вспомнил, что рассказывал ему про свою квартиру.

– Да не Куклачев мой сосед, а его театр. – Сергей пальцем указал на бутылку, а двумя, указательным и большим, показал порцию. – Я вообще кошек не люблю.

– Вы теперь у нас каждый день будете? – спросил официант Валерий. – От дома-то не близко. Или новая работа в районе нашего скромного заведения?

Он налил детективу порцию и поставил рядом на салфетке.

– Тебя зашел проведать.

Казалось, оба получали удовольствие от этой словесной перепалки.

Бармен едва сдерживал улыбку. Его маленькие глаза шныряли по сторонам, как будто выискивали что-то или кого-то.

– Ладно, давай по-честному. – Сергей пригубил из стакана. – Я все с тем же вопросом о моей завтрашней спутнице. Очень она мне нравится. Мне кажется, вы знакомы. Расскажи мне о ней.

Бармен понимал, что этот человек пасется в его баре-ресторане второй день не просто так. Что-то вынюхивает. Плохо разыгрывает из себя влюбленного. Стакан упер. Разговаривает как придурок, но явно ему не соответствует хотя бы по прикиду. Одет не то чтобы сильно дорого, но со вкусом. А повадки, как у владельца овощного ларька на Липецкой улице и бело-красного спортивного костюма с надпись Russia от Bosco.

Вдруг официант заметил, как Сергей замер с поднесенным ко рту стаканом, широко открыл глаза и уставился на экран телевизора в углу стойки. Он посмотрел в направлении взгляда. На работающем канале передавали полицейскую хронику.

В кадре у высотного дома стояли две припаркованные машины. Одна – крупный синий седан. На его крыше лежал труп девушки. Его не было видно целиком. Лишь сверху, в неестественной позе, будто сломанная в колене, свисала часть ноги. Тонкая щиколотка и стопа, обутая в туфлю на высокой шпильке. Еще на экране, за милой говорящей головой из пресс-службы, была видна часть руки. Кисть с красивым маникюром. Браслет на запястье блестел, но разглядеть его не представлялось возможным.

Самое главное. Вторая машина. Тоже седан. «Ауди А4», красный, с номером, как у автомобиля Марины. Номер отчетливо виден. К счастью, на нем не было обычного размытия, которое журналисты часто используют при монтаже репортажа в таких случаях.

Бармен, звавший себя Валерием, смотрел в экран секунд десять. Потом повернулся к детективу, открыл рот и замер.

– Звук включи! – крикнул Сергей.

Бармен бросился к телевизору. Схватил лежавший рядом пульт и стал быстро нажимать на кнопку. Индикатор звука на экране рванул вправо.

Миловидная девушка, полковник из пресс-службы, рассказала, что сегодня в одном из элитных районов центра Москвы был обнаружен труп женщины тридцати пяти лет. Тело выпало из разбитого окна пятого этажа многоквартирного жилого дома. По уточненным данным, это труп хозяйки квартиры. Причины падения женщины выясняются. Ее имя не разглашается в интересах следствия.

Когда начался следующий репортаж, бармен выключил звук. Переключил канал на музыкальный. Медленно повернулся к Сергею и развел руками в растерянности.

– Это она? – спросил Сергей.

Бармен помассировал пальцами виски. Одновременно несколько раз с силой зажмурил и открыл глаза.

– Ее окно показывали. Разбитое. Когда про центр Москвы говорили, – быстро произнес он.

Официант достал бутылку с полки и плеснул себе водки в стакан. Выпил. Выдохнул.

Сергей посмотрел на него и решил, что теперь можно играть в открытую.

– Тогда рассказывай, Вениамин, – назвал он его настоящим именем.

Бармен не удивился. Только его маленькие крысиные глазки зло заблестели.

– Мент? – спросил он.