Тимур Темников – Инкубатор тьмы (страница 17)

Сергей пытался проследить за ходом мысли патологоанатома.

– Что ввели-то…

– Я думаю, алкоголь, – доктор не дослушал вопрос. – Причем, скорей всего, банальная водка. От спирта были бы следы ожога, надеюсь. Хотя я уже говорил, что там не все так просто развидеть. А потом труп в речку. Утонет с гарантией. Пять кубиков чистой водки в голове.

Сергей сомневался.

– Но как? Какой нормальный человек даст себе добровольно продырявить затылок иглой?

Петровича слегка раздражало недоверие Сергея. В то же время он понимал, что тот прав, и чтобы с ним спорить, надо иметь туз в рукаве. А туза не было. Было какое-то внутреннее чутье. Ну, и косвенные улики. Попробуй докажи, что это прокол от иглы, а не точечная царапина от ветки из речки. Даже если она повторяется на двух трупах подряд.

– Допустим, – продолжал рассуждать патологоанатом, – жертвы были хорошо знакомы с убийцей. Тогда пару стаканчиков за встречу. Потом жертва пьяна. Девчонки субтильные были. Много ли им надо? А там дело техники. Ты же помнишь, сколько у них было алкоголя в крови. А он, кстати, пока еще кровообращение работало, мог разнестись по кровеносной системе достаточно. Шесть секунд хватит, чтобы у тебя от сих до сих кровь откатила. Ну хорошо, десять, если не прямо в сосуды колоть. – Петрович обвел себя пальцем, нарисовав воображаемый круг.

– Предположим, я понял, – согласился Сергей, – а почему такие трудности? Есть более легкий способ убить человека. Лопатой по башке и прикопать где-нибудь в лесочке.

– А я скажу, – убедительно продолжил доктор. – Давай сладкого закажем, – отвлекся он на секунду. И пока Сергей подзывал официантку, продолжил свой анализ. – Чтобы следы скрыть. Даже если бы их выловили на следующий день, ничего бы не нашли. Утопление и утопление. Неважно какое, мокрое, сухое или смешанное. Кто заметит прокол на шее с обратной стороны толщиной в один миллиметр? В опухшем теле. Есть, конечно, шансы, но, как видишь, невеликие. В прошлый раз просрали мы это дело. А маньяк, возможно, до сих пор на свободе.

Сергей готов был согласиться с доводами. Но, как человек, привыкший отметать все лежащие на поверхности заключения и копать глубже, оставлял себе шанс.

– Хорошо, – продолжил он, – ты мне сейчас про затылочную пункцию рассказываешь. Это же профессионал должен быть. Я правильно понял? Дядя с улицы вообще о таком не слыхал.

Петрович хмыкнул, откусил от десерта с рисом.

– Это может быть и тетя, – он разжевывал сладкий рис и запивал чаем, – но профессионал, как ты правильно заметил. Навскидку: нейрохирург, психиатр, с натяжкой мог бы быть невролог. Патологоанатом, кстати… – Он погладил себя по груди. – Опытный. Я говорил, что этот метод уже давно никто не применяет. Чисто технически я бы смог. Но, по правде, никогда не делал. А вот на периферии остались еще корифеи. Может, там копнуть?

Сергей задумчиво вздохнул. Он понимал, что теперь вопросов гораздо больше, чем ответов. Кому и почему нужно топить девушек? Еще и метод какой-то времен инквизиции. Эмоционально затратный.

Но если собрать все мысли в кучу, получится следующее. Жертвы знакомы с убийцей. Они доверяют этому человеку, иначе сопротивлялись бы. Убийца – профессиональный врач. Обладает редким навыком даже для медработника – умеет провести затылочную пункцию в достаточно стесненных условиях. Если, конечно, он не делает ее в каком-нибудь стационаре, а труп не привозит затем в реку. Маньяк, скорее всего. Вряд ли в убийствах этих двоих была какая-нибудь корысть. Это осложняет дело. Корысть обязательно проколется и выдаст себя. Маньяк может десятилетиями совершать свои продуманные убийства и ходить рядом.

– Да, – вспомнил Сергей, – а что у нас с последним трупом из реки?

Петрович подозвал официантку и попросил навынос остатки десерта.

– С последним трупом из реки все аналогично. Тоже прокол, тоже лет двадцать пять – двадцать восемь. Они даже внешне все похожи. Ну и так же, как в прошлый раз, твои коллеги хотят это дело замять, – в тоне Петровича было слышно возмущение. – У меня вот дочь растет. У них что, детей нет? Ничего не боятся. Ни за кого не беспокоятся.

– Вообще никаких шансов? – спросил Сергей.

Петрович уже получил сверток с пирожными для дочери и ерзал на диване.

– Шанс единственный – если опознают. Может, какие ниточки и зацепятся. А так снова все на тормозах. Я же не могу в бочку лезть. У меня двадцать лет квартира служебная. Хорошо хоть приватизацию продлили. Есть шанс. Попробуй я сейчас заяви им всем! Останусь, как лох последний, без жилья. Так что у меня тоже круговая порука.

– Понял тебя, Артем Петрович, – заговорил Сергей. – Ну что, я вижу, по домам?

– Да, поздно уже, – согласился доктор. – Завтра опять на передовую судмедэкспертизы. – Он подал руку Сергею. – Если что-то новое будет, я тебе обязательно наберу. Ну, или отпишусь. А чего ты вообще этим делом-то занялся? – вдруг спросил Петрович.

– Да я же говорил, женщина одна есть хорошая. Надо помочь.

– Ты серьезно, что ли? – опять удивился доктор. – Ладно. – Он похлопал Сергея по плечу, поднес к уху оттопыренный мизинец с большим пальцем и добавил: – На трубе.

Петрович спускался по эскалатору первым. Не оборачивался. Крепко держал пакет со сладостями для Машки. Сергей смотрел ему в спину и чувствовал, как устал от выпитого и сказанного. Он дна в этой проблеме не видел. Не знал, за что браться. Решил почитать про пункцию. Вряд ли прежде было что-то аналогичное из преступлений, но все-таки нужно проверить.

Глава 13

Марина уже ждала ее. Сидела на скамейке парковой зоны перед медицинским центром. Улыбалась, как давней подруге.

«Мило, – подумала Лиза. – Наверное, я ей очень нужна». Она улыбнулась в ответ.

– Ты не умеешь делать это искренне, не старайся, – отреагировала Марина, держа между пальцев тонкую сигарету с ванилью.

– Что делать? – переспросила Лиза.

– Улыбаться, девочка моя. Улыбаться. Когда люди делают это искренне, у них появляются маленькие морщинки в уголках глаз. У тебя их нет. – Марина широко открыла глаза, но сохранила улыбку, которая превратилась в оскал. – Чувствуешь разницу?

– Вижу, – кивнула Лиза. – Сама долго тренировалась? – Спрашивая, она не скрывала сарказма.

Марина стряхнула пепел, поднесла остаток сигареты к урне рядом со скамейкой и разжала пальцы.

– Это что, я даже когда по телефону разговариваю, улыбаюсь, так можно придать мягкость интонации. А что ты хотела? Профессия обязывает. Клиентоориентированная работа.

Она встала. Поправила длинный красный плащ и шагнула в сторону входа. Лиза смотрела на нее с завистью, но старалась изобразить полное безразличие.

Марина повернулась. Махнула рукой. Сверкнула изящным браслетом.

– Что стоим? – спросила она в недоумении. – Пойдем. Я за тебя анализы сдавать не буду.

– Пошли, – вздохнула девушка.

Лиза шла чуть позади. Смотрела на свою сопровождающую. Думала, что через год обязательно купит себе плащ и такие же красные туфли на высоком тонком каблуке.

По правде, она не хотела афишировать в разговорах с медперсоналом, зачем ей нужен генетический анализ. Боялась лишних вопросов. Реакции окружающих. Но, на удивление, никому до этого не было дела. Заплати – получи процедуру и подробный отчет о результатах на следующий день. А кто ты и что ты – все отображено в паспорте. Остальное – лишнее.

– Так, справки свои давай, – торопливо сказала Марина, когда они вернулись к скамейке в парке перед входом.

Лиза молча достала из кармана куртки вдвое сложенные бумаги. Протянула. Марина выхватила их, бегло просмотрела. Положила в сумочку.

– А где от гинеколога? – спросила она.

– Сейчас пойду. Моя врач сегодня во второй половине дня принимает, – Лиза смотрела ей прямо в глаза.

Марина прищурилась:

– А скажи-ка мне, подруга, я же правильно понимаю, что у тебя все в порядке с циклом? Что ты уже восстановилась и никаких неожиданностей не будет?

– Не будет. Восстановилась, – спокойно ответила девушка. – Мне врач давно рекомендовал предохраняться в случае контакта. Сказала, что легко еще раз залечу.

Марина понимающе кивнула.

– Значит, мужа все-таки не было? Залетела? – хмыкнула она снисходительно.

– Нет. Предохранялась. Так получилось, – Лиза старалась не терять самообладания. – А вообще, какое ваше дело?

Марина смерила ее взглядом. Достала из сумочки и надела солнцезащитные очки.

– Ты на «вы» со мной переходишь, потому что злишься, да? – спросила она. – Да ты не злись. Ничего личного. Ты мне нужна здоровой. И себе нужна здоровой, если хочешь заработать, – сказала Марина сухо.

– Все? Я могу идти? – спросила Лиза.

Марина указала рукой на скамейку.

– Давай присядем. Хочу рассказать тебе о завтрашней встрече.

Сейчас Лизе хотелось развернуться и, уходя, показать средний палец женщине в красивом длинном плаще. Ей хотелось, чтобы та побежала за ней следом и просила остановиться. Чтобы она говорила, как та ей нужна. Умоляла и унижалась. Но девушка понимала, что так не будет. Знала – если уйдет, то получит только неприятности.

– Ну хорошо. – Лиза села на скамейку, безуспешно пытаясь скрыть обиду.

Она всегда завидовала людям, которые могли прятать свои эмоции. Быть спокойными в любой ситуации. Контролировать свои слова. Но, сколько она ни пыталась это делать в своей жизни, почти всегда не удавалось. Она взрывалась, кричала или бросала все и уходила. В этот раз она тоже делала над собой усилие, но получалось плохо. На ее лице, как в открытой книге, читались обида, злость и беспомощность.