Тимур Свиридов – Миры Непримиримых III - Ледяной Простор (страница 45)
– Это их старая басня, – презрительно отмахнулся Ньерв-Атир. – И они всем ее сообщают.
– То есть? – удивился Дар. – А что на самом деле?
– На самом деле надо спрашивать цуру-суру. Царц был их богом. Если он кого и разрушал, то только самих реццов!
Дар почувствовал укол острого интереса.
– Так Царц – не разрушитель?
– Не больше чем Кнэ. Боги поддерживают своих и вредят чужакам. На том стоит мир!
Дар прищурил глаза. В словах Ньерв-Атира было много справедливого. По крайней мере это объясняло ненависть реццов к Царцу. Но все же эта почва была слишком зыбкой, чтобы он себя чувствовал уверенно.
– Почему же ты, как и реццы, назвал меня Царцем?
– Это и есть ты, – тихо ответил махо. В его тоне слышалось благоговение. – Светящееся полосами божество поддерживает мир. Их не может быть больше чем два, и они борются!
– Какой я тебе бог, – усмехнулся Дар. – Просто научился этому в старой пещере реццов…
– А перед этим они убили всех твоих друзей, и погибли тысячи реццов. Да ты хоть представляешь чего стоит жизнь хотя бы одного рецца?!
– Какая разница? Я всего лишь человек, который превратился в тангра.
– А может тебе приснилось… что ты был… Шеловъекх? – в устах Ньер-Атира слово получилось сухим и шершавым, как шрам на его щеке. Видя усмешку на лице Дара, он зачастил: – Может ты только видел сон, что был там? Сны богов творят миры… Сколько тебе лет?
– Не знаю… Не думаю что много, хотя если смотреть из будущего..
– Вот именно, Дар-Шеловъекх… Нет никого в целой Галактике, кто назовет день появления Кнэ. Потому что он живет вечно! Также и Царц! Ты жил всегда и будешь жить всегда. Твоей воле нет пределов!
– В каком это смысле? – Дар отпрянул. пораженный возникающей перспективой.
Невольно его тело снова ощетинилось вертикальными полосами Туарука.
– Во-от… Ты настоящий светящийся бог! Пожелай что-то – и это исполнится! Скажи ручью чтобы остановился, – махо указал в сторону шумящего в непе потока. – И он замерзнет!
В тоне Ньерв-Атира было столько веры и надежды, что Дар неуправляемо расхохотался.
– Ну хорошо, – крикнул он, смеясь: – Ручей, остановись!
И оба замерли, вслушиваясь.
Не было никакого перехода или подготовки. Просто звук текущей воды разом оборвался. Дар недоверчиво повернулся к махо. Вечернюю тишину теперь разбивали только неблизкие могучие удары наземного толкателя, что выводил небесную лодку к стартовому столу. Махо многозначительно поднял брови, его направленные на Дара глаза лучились самым ярким из своих зеленых цветов. Дар мотнул головой и сорвался с места, бросившись вниз по спускающимся каменным ступеням.
– У тебя дар богов, – кричал позади Ньерв-Атир. – Вот почему твое имя Дар! И ты все еще не веришь?!
Тугая дверца нехотя распахнулась и дальше пришлось проталкиваться в податливом непе, раздирая его руками, как вязкую и мягкую вату. Свет Туарука уже выключился. Метров пятнадцать он прошел на одном дыхании, оставляя после себя рваный след в плотном полупрозрачном тумане. Махо двигался за ним, бессловесный, шумно дыша. Наконец достигли невысокого каменного уступа, в котором вода пробила желоб. Звука слышно не было, однако руки наткнулись на длинное ледяное тело. Остатки непа сорвать было делом секунд. В руках махо появился кроги, осветивший окружение. Глазам открылось ледяное ложе ручья в дромовую ногу толщиной. Вытянутыми неровными слоями в нем замерзла вода, изгибась вдоль каменного русла. Дар все не мог осознать, так и эдак трогая лед, когти тангра оставляли на поверхности длинные царапины – откуда здесь взялся лед?
– Ты все еще не веришь? – укоризненно вскричал махо. – Все еще не веришь в себя? Посмотри на свои руки!
Дар заметил, что вокруг пальцев перебегают сполохи, голубые электрические змейки, быстрые и непостоянные.
Дар с силой ударил по твердому льду, и потом еще раз. Что-то знакомое было в этом действе. Вспомнилась жаркая пустыня Цу-Рецц, Чертог Демона с его броневой дверью из "твердой воды"… Поддаваясь неясному порыву, Дар наклонился и дохнул на ручей. Лед на глазах начал трескаться и таять, плавясь. Жилка живой воды пробилась через его твердость и ударила вверх тугим фонтанчиком, бросая капли на лицо тангра. Эти капли были почти как слезы – их чувствовала кожа тангра, не знавшая никогда слез, но память человека узнавала ощущение. "Должно быть слезы радости", – подумал Дар, чувствуя, что совершенно теряется от этих событий.
– Надо возвращаться, – осторожно напомнил махо. – Иначе неп сомкнется и придется искать дорогу вслепую…
Дар повернулся к нему, с трудом понимая сказанное. Он все не мог принять происшедшее – ни умом, ни телом. Потом, глядя, как махо отрывает куски непа, включил свет своего Туарука. Повел рукой в сторону, легко прожигая нишу в плотном тумане. Но ум отказывался верить в случившееся. Струя воды, пробивавшаяся сквозь замерзшее тело ручья, становилась все шире, пульсировала как открытая прозрачная вена…
– Не может быть, – бормотал Дар, проходя мимо отшатнувшегося махо, выжигая ровный ход в непе.
Ньерв-Атир, держась на почтительном расстоянии, последовал за ним.
– Могучий Царц, надежда тангров и всей Верви…– донеслось сзади. – Услада замученных и упование угнетенных Галактики… Преклоняюсь пред Тобой, готовый следовать, куда укажет воля Твоя… И не будет преданнее помощника и глубже верующего в Тебя!
– Звучит забавно, – раздался вдруг негромкий голос Нокотугана. – Вот бы мне посмотреть, чем вы там развлекаетесь, ребята…
– Он слышал все, – раздалось обреченно от Ньерв-Атира. – Я соединил свой кроги с ним в самом начале твоего рассказа. Прости…
– Это к лучшему, – ободрил его Дар. – Не придется снова повторять сказанное. Хотя я предпочел бы, чтобы он был прямо здесь.
– А ты думаешь я где? – В конце неровного прохода сходящихся глыб непа появилось лицо чернокостного тангра. – Пришлось постараться, чтобы быстро попасть в скалы Четырнадцатого восточного завода.
При виде светящихся полос на теле Дара его глаза округлились.
Прямо за ним виднелась еще одна странная вытянутая фигура.
Глава 6 – Пленник элитара Тору
– Сюда давай! – указал Тотай властным жестом.
Три тангра пятнистой б'рванской масти, кряхтя от тяжести, поволокли массивный железный конус. Два озабоченных моголона следовали рядом, одетые в свои странные одежды с огоньками и многими карманами. Здесь было много мушек, от них приходилось то и дело отмахиваться.
– Развели тут… – в сердцах прошипел один из отаругов, – не лодка, а помойка какая-то…
– Собирателям воды не должно залетать в "глубину небес", – мелодичным высоким тоном пропел один из моголонов. – Должно быть неоставленная закрытой дверь сделала это…
Тангры, наконец, доволокли тяжесть до указанного места, шумно опустили на металлический пол. Теперь оба конуса расположились по сторонам люка. Моголоны тут же подступили ближе, уследить за сложными движениями их тонких пальцев не было никакой возможности. Но Тору это и не волновало. Женственные длиннопалые знали свою задачу, и выполняли ее. Его задача – обеспечить охрану. И это то, что он будет делать!
Тотай сложил губы в презрительную улыбку, наблюдая за всеми. Эгиббард Саудрак доверил ему этот пост. А значит ничто не проскользнет тут незамеченным! Отаруги отошли в стороны, поправляя ремни, ножны шиташей и свисающие кобуры га-чейжей. Теперь, когда нагрудные щиты из чужих латниров более не украшали тела б'рванцев, воины выглядели непривычно. Но ничего, – Тотай сощурился. – Даст небо, еще вернемся к своим на благословенные равнины Эбирроя, да и железную воду прихватим!
Улыбка зазмеилась по сухим губам.
Трое из отряда, что остались на "Речной Змее", сумели обнаружить запасы "железной воды", видимо ту самую, что зажали гонкларды, только куда больше. Пусть теперь пеняют на себя – сейчас он возьмет ее затак. И никому ничего не будет должен!
Тонкий луч, наконец, вырвался из одного конуса, и потянулся в железную решетку другого, теряясь там. Мгновением позже он развернулся в высоту розовым, едва заметным облаком, повторяющим очертания люка. Похоже, это и был сторож.
– Вот здесь, – согнулся почтительно моголон, подходя к Тору. – фокуситель арлона собирает в струю пучок схерны, временно окрашивая в красное. Вылетая, схерна а-ритмизует истекательное перо конуса До-да, и достигает отладной сетки конуса Ро-да, разряжаясь там в простое. Таким образом, межконусный объем выпадает из пространства-времени, делая невозможным доступность люка двери…
Он выразительно посмотрел на Тору, словно его болтовню можно было понять.
Видя выражение на лице Тотая, второй моголон поспешил пояснить:
– Мы поставили самый крепкий замок на эту дверь!
Тотай важно кивнул, и двинул рукой – мол, теперь свободны.
Моголоны деловито пообщались, затем продолжили:
– Если угодно, мы сделаем пучок схерны бесцветным, и он станет совершенно незаметен.
Тору качнул плечами безразлично.
– И его можно в любой момент отключить, если нажать вот тут, – они старательно показали на окрашенный белым треугольник сбоку. – Двойное нажатие прекратит подачу света…
– Хорошо! – властным движением руки отпустил их Тору. – Руководство крепости благодарит за вашу работу. Дальше следуйте к высшему советнику Сеелкунну.
Глядя на удаляющиеся спины моголонов, он неторопливо вытащил из нагрудного кармана новой крепкой рубахи неровный полупрозрачный камень кроги. Всем элитарам выдали такой! С удовольствием протер его поверхность и после включил его: