Тимур Свиридов – Агент Омега-корпуса (сборник) (страница 12)
— Помоги… Спаси… — зашептал Хиск, и по его щеке поползла медленная слеза. — Сейчас начнется по новой. Я не вытерплю. Я на клин сойду…
— Отвечай, — попытался вразумить его Ульс. — Хуже, чем есть, тебе уже не будет.
— Нет.
— Боишься Зета?
— Да.
— Но ты понимаешь хоть, что сейчас загнешься? Или у тебя перегорят мозги — разница невелика. Так и так не будет больше тебя на свете. — Ульс вытащил из кармана инъектор и повертел его перед мокрым от слез лицом ширакеша. — Вот оно, спасение. Я тебя запру в каюте, дам тележку, ширяйся хоть неделю. Только сначала дай мне брезец на остальную твою компанию. Ну?
Черты Хиска страшно исказились. Похоже, боль нарастала с новой силой.
— Ты… ничем не-лучше… — прохрипел он корчась.
— Что-что? — не разобрал Ульс.
— Такой же, как мы, — превозмогая муку, проговорил ширакеш, потом перекатился на живот, скрючился, как зародыш, и умолк.
— Через пять минут будет поздно! — крикнул Ульс. — Говори! Говори — и я тебя откачаю!
Хиск захрипел. Вдруг хрип его оборвался, и мышцы напряглись до предела. Начиналась каталептическая фаза, после которой могла следовать лишь агония.
Ульс нагнулся, прижал сопло инъектора к сонной артерии умирающего и дал полную дозу. Чуть погодя тело колониста обмякло, он испустил долгий вздох и блаженно растянулся на полу.
Разведчик освободил его скрученные руки, расстегнув пряжки манжет, перевернул Хиска на спину и вложил ему в ладонь инъектор. Ширакеш стиснул пальцы на рукояти мертвой хваткой.
— На, — сказал Ульс. — Заширяйся, хоть лопни.
Он сел в кресло и, не обращал внимания на простертого у его ног колониста, уткнулся лицом в кулаки. Его била дрожь.
Не каждому дано быть палачом.
Часть вторая
БАШНЯ
НА СВОЙ СТРАХ И РИСК
Казалось, он висит в сплошной тьме.
Лишь бег цифр на шкале квантового лота показывал, что разъездная шлюпка с бешеной скоростью летит к ночному материку.
Никогда еще, наверно, подготовка к разведывательному рейду не занимала так мало времени. Ульс перетащил в кают-компанию одурманенных до бесчувствия Хиска и Тода, оставил им ящик с аварийными пайками и наглухо заблокировал дверь снаружи. Через несколько минут он уже сидел в капитанской шлюпке и, пройдя шлюзование, устремился к запретной планете.
С этого момента Ульс считался вне закона, как грубо нарушивший карантинные предписания.
Впервые вступал он в такой серьезный конфликт с законностью, которую дотоле всячески охранял по долгу службы, и это его даже позабавило. Хотя положение его было далеко не шуточным.
Он шел в рейд на свой страх и риск, шлюпка не имела специального разведывательного оборудования. Ему предстояло работать в одиночку, без прикрытия, без тщательной рекогносцировки и получения вводных, без камуфляжа, связи, биозащиты. Ему не приходилось рассчитывать ни на какую помощь извне. Он не имел при себе ни пневматического оружия с усыпляющими ампулами, ни газовых гранат, сеющих панику среди любого, самого доблестного воинства. Он не был подробно ознакомлен с обычаями населения и общественной структурой, не был снабжен соответствующими биографией, одеждой, гримом, денежными знаками.
В разведслужбе победителей тоже судят, поэтому по возвращении его ждало суровое наказание. Он не предполагал, какое именно, да и не так уж эта перспектива его волновала. Худшей кары, чем дисквалификация, для него изобрести не могли.
Теперь, летя в крошечной шлюпке навстречу неизвестности, он понял, что давно мечтал именно о таком рейде.
Где вся надежда лишь на себя самого. Где сразу видно, чего ты стоишь. Именно ты. Ты сам.
Командир Ивз назвал бы это ребячеством, врач — преступным эгоцентризмом. Но оглядываться на чье-нибудь мнение Ульс не желал. Человек, привыкший рисковать, редко задумывается об отдаленном будущем. Потому что это будущее может не наступить вовсе.
Пока что его занимало одно: как разыскать человека по кличке Зет и раскрыть его агентуру. Проследить пути, по которым идет обмен людьми, сведениями, грузами.
Отвести угрозу всегалактического конфликта. Любой ценой не допустить колонистов в космос.
Первый раунд остался за Ульсом — он перехватил груз горючего. Но требовалось еще найти и пресечь нити, связывавшие колонию с… С кем? Как вообще могла зародиться в космопортах измена? Вот уж загадка из загадок.
Рейд предстоял совершенно небывалый. Обычно, идя на очередную карантинную планету, Ульс знал всю подноготную ее обитателей, а те о его присутствии даже не подозревали. Они вообще наивно полагали себя центром мироздания, не задумываясь, есть ли еще где-либо жизнь, отличающаяся от их собственной. А заметив промелькнувший меж облаков серебристый диск разведбота, они считали его обманом зрения или плодом фантазии. В их среду Ульс внедрялся с легкостью. Какую бы роль ему ни приходилось играть — нищего, слуги или вельможи, — он постоянно чувствовал свое неизмеримое превосходство над окружающими. Ибо те не ведали, кто он есть на самом деле. Ибо за его спиной стояла вся разведслужба.
Теперь ситуация диаметрально изменилась. Ульс вступал в борьбу с огромной, строго засекреченной и профессионально отлаженной машиной, которая действовала, судя по всему, не хуже разведки. Да, если дело зашло так далеко, значит, агентурная сеть колонистов необычайно могущественна и разветвлена, а Хиск полностью убежден, что при столкновении разведки с его хозяином Зетом несдобровать именно разведке. Уж наверняка эта убежденность хоть на чем-то да основана.
Ульс поймал себя на каком-то новом, неведомом прежде ощущении. Как будто случайно наглотался газа, которым начинены гранаты заградительных групп. Только раз в десять слабее.
Неужто это страх, подумал он. Я испугался? Чепуха.
Задрипанное селение на дикой планете, что там может встретиться серьезного… Будто не бывал я в переделках…
Но тягостное ощущение никак не проходило.
Вот что такое страх. Это когда ты чувствуешь, что есть нечто неведомое, перед чем ты бессилен. Или можешь оказаться таковым. Н-да, знал бы старина Ивз, что начисто лишенный страха Ульс дрогнул-таки, ввязавшись в настоящее дело. Потому что как ни крути, а все предыдущие рейды не шли ни в какое сравнение с этим.
Да, Ивз, я впервые почувствовал страх. Но назад не поверну. Никогда еще ойкумена не зависела в такой степени от одного-единственного разведчика и результатов его рейда. Можешь корить Меня, командир, за то, что я пошел в одиночку. Ты усмотришь в этом лишнее подтверждение моего плачевного диагноза. Но не могу же я вернуться в Космопорт! Я не знаю, как далеко зашла измена. Здесь, по крайней мере, ясно, откуда ждать удара и где искать врага.
Ты возразишь, что я мог бы со спокойной душой отправиться в Космопорт-3, к тебе, но у нас свои счеты. К тому же ты там распутываешь это дело с другого конца.
Встретимся посередке, Ивз, и честно разделим славу. А, тебе не по вкусу это слово? Ты считаешь его ключом ко всему, что сейчас происходит? Это и так, и не так. Не могу сказать, что я безразличен к славе. Но и без нее обойдусь. Я просто хочу добраться до загадочного Зета, а потом прочитать и весь букварь, сзаду наперед. Посмотрим, кто это наводит такой страх и каковы у него самого запасы личной храбрости. И если совсем начистоту, я ненавижу этого Зета, как никого прежде, потому что именно он заставил меня впервые пережить испуг.
Между тем шлюпка вошла в нижний слой пепельных ночных облаков. Ульс остановил ее полет, зависнув над самым центром поселения.
В инфравизоре, которым, по счастью, было оснащено суденышко, разведчик видел густую светящуюся сыпь. Он прибавил кратность увеличения. Точки превратились в расплывчатые, неправильной формы пятнышки. Так выглядели в инфракрасном спектре жилища, согретые дыханием спящих обитателей. Посреди селения различался отчетливый, ровно и сильно светящийся круг. Отлетев немного в сторону, разведчик обнаружил, что светящийся предмет имеет цилиндрическую форму. Прикинув высоту и диаметр строения, Ульс невольно присвистнул.
Больше до рассвета делать нечего. Разве что отдыхать.
Разведчик направил шлюпку в сторону сельвы. Вскоре внизу показались еле различимые на экране контуры могучих крон. Ульс сбавил ход, снизился и вплыл в хвойную тьму одного из гигантских деревьев. Шлюпка оказалась укрыта ветвями со всех сторон. Выдвинув манипулятор, Ульс обхватил им ствол дерева и таким образом надежно встал на якорь. Затем разложил оба кресла и, вольготно разлегшись на них, уснул.
Можно было поспать не менее двух часов. Однако не прошло и полутора, как он проснулся, будто его толкнули.
Уже заметно светало. Над прозрачным колпаком кабины нависали густые колючие сучья. Раздвинув их, на лежащего Ульса взирали два лица. Хотя было бы не совсем точным назвать лицами два клубка спутанных волос, изпод слипшихся прядей которых посверкивали вытаращенные глаза, а ниже белели крепкие длинные клыки. Заметив пробуждение Ульса, существа пришли в бешеное возбуждение. Одно из них налегло на колпак мощной курчавой грудью и стиснуло его узловатыми когтистыми лапами, словно пытаясь раздавить этот прозрачный орех вместе с его начинкой. Второе существо принялось яростно молотить по колпаку твердым белым предметом, в котором Ульс распознал обломок челюсти, похожей на человеческую. Судя по всему, волосатые существа состояли в дальнем родстве с разведчиком и надеялись свести знакомство покороче.