Тимур Суворкин – Ариадна Стим. Механический гений сыска (страница 5)
Партия завершилась. Гости принялись расходиться. Мы с Бедовым остались наедине.
– Ну а что там со смертью Меликова, дело как, движется? По шрамам узнать что-нибудь удалось?
– Работаем. Запросили по архивам Петрополиса, не было ли больше трупов с подобными следами. Потом написали в Екатеринозаводск, где Меликов жил до двадцати пяти лет. – Я со вздохом вытащил из секретера папку, передавая ее поручику.
Бедов матернулся. Затем выплюнул сигару и с отвращением вернулся к фотопластинам. Я не смотрел. Каждую из них я мог бы описать и с закрытыми глазами.
Трое. Первой около двадцати, все тело в порезах и ссадинах, светлые волосы наполовину содраны с головы. Порезы странные, образующие на теле сложный геометрический узор. Мужчина. Глубокие раны на ногах. И снова разрезы по всему телу. Третья почти девочка. Множество ран и шрамов, а на одной из рук вовсе нет кожи, мясо разошлось, обнажая желтую кость со множеством бороздок, точно по ней проходились пилой.
– Когда их так? – после некоторого молчания спросил поручик.
– Четырнадцать лет назад их нашли в лесу близ Екатеринозаводска. Охотничья собака разрыла свежую могилу.
– А Меликов?
– Как сообщают, уехал из города за восемь месяцев до этого. Но я сомневаюсь. Все трое умерли не от ран. Более того, видишь: многие порезы на телах жертв успели зажить. Их мучили долго. Очень долго. Но смерть каждого наступила от удара тупым предметом по затылку. Подозреваю, что их убили, заметая следы. Например, когда одной из жертв удалось бежать.
– Но если Меликов стал жертвой этого душегуба, почему он не обратился в полицию?
– Видимо, потому что его мучитель имел куда больший вес в обществе, чем он сам. Я просмотрел список всех, кто находился на благотворительном балу, после которого учитель слег с горячкой. И знаешь, какой интересный факт я открыл?
– Ну?
– На балу присутствовал известный фабрикант барон Клекотов. Месяц назад он был избран членом Промышленного совета, в связи с чем вместе с семейством переехал в столицу из Екатеринозаводска. И Меликов знал барона. Пятнадцать лет назад он был нанят им на службу: давал уроки музыки и пения домашним. Так что теперь лишь осталось понять, как прижать Клекотова и при чем здесь вообще футляр, в котором нашли покойного.
1001
Утро выдалось дымным: забастовки в городе начали идти на убыль, ветер утих, и улицы снова ушли в темноту. Врубив на локомобиле прожектор, я вел машину с самой малой скоростью, разгоняя клаксоном кашляющую толпу.
Рядом громко щелкало: Ариадна вертела головой, то разглядывая слепых лошадей-тяжеловозов, поднимающих к небу затянутые в респираторы морды, то крашенные зеленым бумажные флажки, вывешенные на мертвые, давно высохшие деревья на тротуарах.
Меж тем дома вокруг нас начали расступаться – мы выезжали на Содовую улицу. Рельсы здесь были проложены сразу в шестнадцать рядов, чтобы пропускать не только гражданские локомобили, но и бесчисленные торговые составы, питающие жадное чрево Угольного рынка. Минуя семафорящих прожекторами стрелочников, мы влились в текущий по улице грохочущий поток машин, скупо освещенный повешенными прямо над путями дуговыми лампами.
Уличное освещение помогало слабо, а потому я не спешил сильно увеличивать скорость. Этот участок пути не зря прозвали в народе «мясными рядами» – множество дешевых кабаков и пивных, ночлежек бедноты и жилищ разнорабочих, все это почти ежедневно давало рельсам кровавую пищу.
Наконец огромный улей рынка остался позади. Облезлые здания складов и покосившиеся от множеств надстроек и перестроек жилые бараки, воровские притоны и дешевые бордели стали понемногу отступать в глубь улицы, а вскоре вдоль рельсов и вовсе потянулись только приличные дома. Количество ламп над путями прибавилось. Затем дым и вовсе закипел от бьющего сверху света. Мы пересекли Черный, а затем и Парадный проспект. Толпа изменилась. Теперь тротуары заполняла богатая публика в безукоризненно скроенных замшевых респираторах. Заблестели медью и хромом легкие прогулочные локомобили. Зазеленели пальмы, укрывшиеся за огромными витринами дорогих магазинов.
Еще десяток минут езды – и впереди замаячила титаническая вертикаль Пантелеймонова подъемника. Миновав окруженную бастионами и орудийными капонирами громаду Михайловского замка, из цитадели которого четверть века наводил страх на своих подданных грозный государь-рыцарь Павел, мы подъехали к дежурившему возле подъемника отряду жандармов. Показав офицеру документы, разрешающие мне доступ в Верхний город, я завел локомобиль на длинный металлический помост. С грохотом заработали механизмы, и машина ушла вверх. Смог вокруг кабины бессильно распался, и я наклонил голову, давая себе время привыкнуть к солнечному свету. Лес городских труб теперь маячил далеко под нами.
Противовесы замерли. Щелкнув, сомкнулись рельсы, и наш локомобиль плавно пошел по ажурным, качаемым ветром мостам, соединяющим сады, особняки и многоэтажные дома Верхнего города.
Самые скромные здания здесь возносились в небо всего на одной опоре, другие, покрупнее, на двух и трех, и лишь самые роскошные из них занимали больше восьми. Клекотов явно не пожалел денег при покупке особняка: двенадцать опор несли не только трехэтажный хрустальный дворец, но и целый сад со своим собственным озерцом, карликовыми деревьями и украшающими дорожки гальванопластическими скульптурами.
Вооруженная охрана, уже предупрежденная о нашем визите, продержала нас перед воротами добрую половину часа. Клекотов ясно показывал, кто будет являться главным в предстоящем разговоре. Наконец ворота распахнулись, и мы вошли внутрь, сопровождаемые странной мелодией гигантского, похожего на орга́н парового инструмента, что настраивали собравшиеся в саду механики.
Барон встретил нас в главном зале. Клекотову было уже за семьдесят, однако фабрикант был еще крепок, да и механические сервоприводы, едва читающиеся под ловко скроенным фраком, придавали его движениям молодцеватость.
– А, заметили? – Клекотов заулыбался. – Очень советую, хорошие моторы, французские. Все тело работает как часы, абсолютно все, если вы понимаете, о чем я.
Барон хохотнул, кивая супруге, которой на вид не было еще и двадцати. Тонкая, чересчур злоупотребляющая белилами, она сидела в дальнем конце зала, не смея поднять глаз.
– Как вам город? – предпочел начать я издалека. – Вы недавно приехали в Петрополис, как мне сообщили.
– Месяц тому назад. А как мне город, не скажу пока. На прогулки нет времени: то в Промышленном совете заседания, то на своих фабриках навожу порядок. Скотина-управляющий умудрился все развалить, а то, что не развалил – разворовал.
– Не жалеете, что оставили Екатеринозаводск?
– Право, нет, конечно, сами газеты же читаете: город приграничный, а дело идет к войне. Год-другой – и Урал полыхнет, не находите? А я вот нахожу.
– Я все же надеюсь, что наши дипломаты сумеют договориться.
Барона от моих слов аж передернуло.
– Договориться с кем? С декабристами этими краснопузыми? Да побойтесь бога, любезный мой. Вот Пестельград возьмем, весь их Тайный совет рабочих и крестьян перевешаем, тогда и станем разговоры городить. А пока только штык, и ничего больше! Идти нужно до конца!
Клекотов сжал кулаки. Я чуть вздохнул, гадая, насколько сильно связана свирепая воинственность барона с полутора тысячами верст, ныне отделяющих его от войск коммунаров.
– Что же, время покажет. Кстати, а как вы находите местные развлечения? – не слишком изящно перевел я тему, наводя барона на интересующий меня вопрос. – Слышал, вы были на благотворительном балу Министерства народного просвещения?
Клекотов поморщился, пренебрежительно взмахивая рукой.
– Оставьте, какой там бал, вот у князя Гагарова вчера был бал, а тот, тьфу, одно название. Дешево все, публика простая, от учителей и мелкого чина в глазах рябо. Да уж пришлось посетить, придать мероприятию веса, так сказать. – Барон хмыкнул. – Сделал уж услугу Кирюшке.
– Новый попечитель учебного округа Кирилл Аристидович Крестопадский…
– Кирюшка, крестник мой. Усадьба Крестопадских по соседству с нашей стоит. Он, признаюсь, в детстве шкодник был редкостный – чернильницу на учителя вылить, кошку замучить, это ему только дай, – но как повзрослел и с войны вернулся, за ум взялся. До коллежского асессора дослужился, в Петрополис переехал карьеру делать, ну и сделал, как видите. Однако, собственно, не пора ли перейти к делу? Времени для вас у меня не так уже много. Слуги сказали, что вы пришли интересоваться про какого-то Пеликова? Что? Ах, Меликова, вы говорите… Меликов… Меликов… – Развалившийся в кресле барон начал безразлично было пробовать фамилию на языке, однако внезапно вздрогнул, и в его маленьких глазах вспыхнул огонек дикой злобы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.