Тимур Рымжанов – Царь Горы (страница 9)

Теперь стало понятно, чем занимались военные целый год, кроме того, что несли огромные потери и безуспешно штурмовали таинственную башню. Они строили бункер и прокладывали герметичный тоннель к самому основанию объекта.

Бункер был построен с расчетом на весь личный состав, но, по вновь составленным инструкциям, часть военных оставалась на поверхности в специально оборудованных, герметичных машинах. За мощными воротами, как в бомбоубежище, находился жилой комплекс, командный пункт, хорошо оборудованные лаборатории и складские помещения.

— Цикл двести двадцать семь, поправка восемь минут! — доложил Емельянову бодрый офицер из группы слежения.

— Повторный? — спросил Сергей, нервно почесывая лоб.

— Данные приборов еще не поступили! — отчеканил офицер и возвращаясь на рабочее место, добавил, — идет автоматическая калибровка.

Удобно устроившись на деревянных ящиках, с каким-то оборудованием в большом зале, я блаженно вытянул ноги и улегся так, чтобы было видно большой экран обзорного монитора. Картинка на этот монитор поступала с камеры, закрепленной на небольшой вышке в центре лагеря.

Рядом со мной, на самом краю ящика, скромно пристроился молодой парнишка из состава экспедиции. Он, тоже, довольно безучастно относился ко всей, воцарившейся в командном зале суете, спокойно наблюдая со стороны.

— Какая-то нервозная обстановка с самого начала сложилась. Вам не кажется? Трудно работать в таких условиях.

— Нервозная⁈ — хмыкнул я довольно многозначительно и добавил:

— Не просто нервозная. Это истерия какая-то. В таких ситуациях без хорошей попойки не обойтись.

— В каком это смысле? — полюбопытствовал парень довольно заинтересованно.

— В прямом. Все собираются по какому-нибудь поводу или без повода, просто надираются до потери пульса и высказывают друг другу все, что в душе накопилось. Иначе так и останутся недомолвки, упреки, затаенные обиды.

Парнишка сдержанно улыбнулся. Уж не знаю, что его рассмешило. Мысль о том, как он, пьяный «в дрова», высказывает начальнику, какая тот свинья и скотина или просто в предвкушении веселого спектакля. В любом случае, мое предложение он не стал комментировать.

Устраиваясь поудобней, парнишка случайно задел меня рукой и именно в этот момент меня будто током дернуло. В долю секунды вся его жизнь пронеслась перед глазами. Яркие детские образы и впечатления нахлынули вперемешку с застывшими словно бы выцветшими на ярком солнце старыми фотографиями. Совершенно четкие и внятные обрывки фраз, собранные из диалогов и собственных мыслей. Разочарование, радость успеха, первые волнения влюбленного мальчишки. Кудрявцев Олег Васильевич. Хоть его отца и зовут Николай, я уже знаю, что он ему не родной отец. Воспоминания о папе не сохранились даже в детской памяти. С отчимом парню повезло. Он даже подумывал о том, чтобы сменить фамилию и восстановить справедливость по отношению к человеку, который искренне, всеми силами заботился о мальчишке как о родном сыне.

Со своей, как самому Олегу казалось, хилой комплекцией, меньше всего хотелось парню угодить в армию. Он усиленно готовился к поступлению в институт и приложив максимум стараний все же провалился. Был вынужден явиться по повестке в военкомат. Попал в нормальную часть. Честно и достойно отслужил, стал настоящим мужиком, сильным, уверенным в себе. На те два года, что парень служил родине, его отчим положил довольно внушительную сумму в банк под проценты. К возвращению из армии у него была достаточная сумма на то чтобы поступить на платное отделение университета. В экспедиции Олег занимал довольно скромное место. Он был астрофизиком, но привлекли его к работе — помощником в геологической партии.

Одно короткое мгновение. Мимолетное, случайное касание и вот я уже знаю про человека столько, будто с детства был с ним знаком. Знаю все его личные и семейные тайны. Знаю все, что скрыто в его мыслях, на какие поступки способен, чего боится, с чем борется в себе самом. Так бывает не с каждым. Не все люди позволяют так просто прочесть себя. Чаще всего они и сами не подозревают, какие мощные заслонки стоят в их собственных воспоминаниях, в мыслях. Это, наверное, как подверженность гипнозу. Одни сразу впадают в транс, другие сопротивляются, третьи вовсе не реагируют на монотонный голос гипнотизера.

От полученной в такой короткий срок информации меня немного замутило. Стоило только расслабиться, вот и получай по мозгам! Я привстал, так же как Олег — облокотившись на стену.

— Повышение электромагнитной активности! — бубнил молодой офицер, дежуривший за пультом управления, — включить защитные контуры! Пошли критические данные с внешних приборов…

На экране замельтешили какие-то цифры. Поднялись до красных шкал стрелки измерительной аппаратуры. Было видно, как от башни вниз к земле устремляются одновременно несколько десятков довольно мощных молний. Сухие раскаты грома были слышны даже в бункере. Земля мелко завибрировала. Бетонные стены зазвенели. Бесстрастный объектив видеокамеры демонстрировал панораму поднявшегося урагана. Облако желтой пыли и песка заволокло весь лагерь медленно смещаясь в сторону башни.

— Внимание! У нас повторный, двадцать восьмой цикл! Отрицательное давление! — выкрикнул Емельянов, все это время, следящий за показаниями приборов, — по составу атмосферы и уровню радиации данные в пределах нормы. Разрядка незначительная.

— И это означает, — тихонько спросил я как бы у самого себя, — что можно уже, наконец, идти ужинать?

— Автоматика разблокирует двери только через двадцать минут, но выйдем мы отсюда, не раньше, чем через час, — ответил мне Олег с ехидной усмешкой.

— Это почему еще?

— Емельянов. Ставлю тысячу, что именно сейчас начнется внеплановое совещание. Он уже задрал всех своими совещаниями, голосованиями и занудством по любому поводу.

— Неужели так трудно признаться, хотя бы самому себе, что не в состоянии принять ответственное решение? Как он вообще стал руководителем экспедиции?

— Он очень активный партийный деятель. Во многом, именно благодаря ему, была пробита глухая оборона военных вокруг объекта.

— Ладно, посмотрим, как он тут накомандует.

— И так господа! — громко выкрикнул Емельянов, стуча костылем по помосту и еще больше повышая голос. — В связи со сложившейся обстановкой проведем собрание в бункере. Руководителям отделений следует доложить о готовности. И еще, напоминаю, на повестке дня окончательное согласование мероприятий и плана работ.

— Он это серьезно?

— Я же говорил, — прошептал Олег и свесил ноги с ящика, готовясь встать и пройти к общей группе, — да, кстати, нас не представили…

— Да. Не представили, — согласился я, — Виктор, Белов моя фамилия. Я ваш проводник. А про тебя Олег Кудрявцев, я знаю больше, чем ты сам о себе помнишь, начиная с детского сада.

— Прикольная шутка, — ответил Олег, удивленно пожав плечами, — рад был познакомиться.

Обсуждая, как он полагал, насущные экспедиционные вопросы, Сергей Емельянов будто бы нарочно игнорировал меня. Словно меня и не существовало вовсе. Я честно отсидел полуторачасовое, занудное переливание из пустого в порожнее, но так и не услышал ни одной конструктивной мысли или предложения. В конечном счете, большинство важных тем отложили до лучших времен. Решили согласовать все по окончательной доставке оборудования.

После того, как нам было позволено покинуть убежище; мы наконец смогли спокойно поужинать и немного осмотреться в лагере. Петрович нашел меня на окраине вертолетной площадки и тут же поволок на склад, где мы с ним распечатали бутылочку коньяка и стали разбирать мое новое снаряжение.

— Защитный костюм «ИРИС», модель восемь, — пробубнил он, прихлебывая из стакана. Спиртное, похоже, заменяло ему воду. Я же, не особо уважая коньяк за его насыщенность ароматом и терпкость, предпочел выпить свою порцию одним глотком. Усмехаясь на мои манипуляции с коньяком, Петрович продолжил:

— Прошу любить и жаловать. На сегодняшний день — самый совершенный образец. Даже на Западе таких нет! — воскликнул он с нескрываемой гордостью.

— А почему ИРИС?

— Индивидуальная Разведывательная Исследовательская Система. Сокращенно — ИРИС.

— А что первые семь? Были неудачными?

— Первые семь — были военного образца. Не отвлекайся Витек. Тебе надо лучше всех знать этот маскарад, пока мы десятую модель не получили, обойдешься этим.

— Хорошо Петрович, извини, продолжай.

Старый рокер выложил передо мной на куске брезента все детали, поочередно указывая на некоторые из них.

— Достаточно прочный, но эластичный каркас. Не броня, но случись что, пистолетную пулю на грудь брать можно. С ножом сложней — есть уязвимые места. Внутри — трубки системы охлаждения, она же — система подогрева. Работает от динамического мускульного усилия, также подпитывается от батарей. Шлем — состоит из очень сложного сплава. Из какого, не скажу, потому что не знаю. Но для примера замечу, если твоя голова, в этом шлеме, попадет под грузовик, считай — повезло. Костюм полностью герметичен. Устойчив к агрессивным средам, таким как кислоты, щелочи, высокая температура, но не выше пятисот градусов. Случись что — удержит резкие перепады давления. Снабжен защитой от молнии. Но тоже не безгранично. Системы жизнеобеспечения: баллон сжатого воздуха под высоким давлением. Хватит, максимум, на двадцать минут. Воздушные фильтры. В комплекте три штуки. Максимальное время работы всего комплекта не больше суток.