Тимур Рымжанов – Слуги ветра (страница 63)

Орадан нервно теребил рукоять кинжала, Най скреб ногтями деревянные перила, облокотившись на борт, держа руки за спиной. Только Тром невозмутимо пыхтел трубкой, ехидно улыбаясь.

— Я не пойму причин вашего недовольства и гнева, уважаемые дворяне, — удивился я, разводя руками. — Платить за мои услуги вы не желаете и прибыли с протестом тому, что это сделала противоположная сторона. Такое впечатление, что вы никогда не бывали на рынке! Если вам что-то нужно, давайте поговорим о цене. Если хотите, чтобы я вообще не участвовал в торгах, опять же вопрос в количестве золота. Давайте торговаться. Заплатите мне десять тысяч, и я выйду из игры вовсе. Соберу команду, поднимусь в небо, и ищите меня потом. При следующей нашей встрече, если она, конечно, состоится, цена будет выше. Решайтесь сейчас.

— Мы же не на рынке! Ну хорошо! В какую сумму вы оцениваете ваше участие в осаде крепости? — спросил Гурымей, явно состряпав в голове какой-то план.

— Осада крепости, — повторил я, — это фактически предательство, нарушение моего баронского слова. Риск быть сожженным при штурме, потеря некоторых членов команды, а возможно и всего корабля. Тридцать тысяч, не меньше.

— Я готов заплатить вам эти грифы, но только с условием, что часть вашей команды останется в моем стане, а к вам на борт поднимутся не менее опытные небоходы из моей армии.

— То есть моих людей вы собираетесь держать подле себя, чтобы я чего не натворил?

— Это моя гарантия безопасности.

— Это скорее демонстрация вашей крайней гуманности и недальновидности, уважаемый маг, уж простите за откровенность. С чего вы вдруг решили, что я стану вести себя как-то иначе и менять планы только потому, что потерял нескольких людей. Все в этой команде, включая меня, готовы умереть в бою. Не забывайте, что это военный фрегат.

— Я вам не верю, капитан, во всяком случае в то, что вы так поступите со своей командой, вы не из тех, кто бросается грудью на копья, но у меня нет на это оснований, так что оставим. Что в таком случае предлагаете вы?

— Переговоры. Вы возвращаете свою армию в Хатан, королева остается в Кассе. Я уполномочен говорить от ее имени. Мы устраиваем цивилизованную встречу на нейтральной территории, например в одном из храмов четырех алтарей Смартии, и спокойно договариваемся, расписываем все по пунктам, обязанности, полномочия, выгоды. Королева не глупа, она прекрасно понимает, что без поддержки духовенства ей не удержать власть в почти разоренных землях. Чуть позже дороги подсохнут, и сюда станут совать свой нос кочевники, которые только почуют добычу, тут же соберут целое полчище. Да и князья из Хариди не упустят возможности попировать на чужих костях, уж в этом я не сомневаюсь.

Непринужденно и легко я налил себе вина и стал всматриваться в действия Гурымея, который никак не находил возможности достойно мне ответить. Переговоры, разумеется, должны были входить в его планы, но это крайняя мера. Истеричный самодур Фарас на троне устраивал его куда больше, чем законный наследник, имеющий поддержку соседних земель Булгалии и Хариди.

Стараясь успокоиться и выиграть как можно больше времени для принятия решения, Иридин Гурымей отошел к носовой палубе корабля и устремил свой взор на еще дымящийся стан. Солнце уже сияло во всю силу, лес парил извилистыми змейками тумана, прел причудливыми, давно забытыми запахами. Полдень обещал быть ясным, солнечным и жарким. От рваных серых туч в небе не осталось и следа, только лазурная пелена над головами.

— Хорошо, капитан, — сказал маг, продолжая стоять ко мне спиной. — Я должен как следует все обдумать и взвесить. Вы достаточно убедительны и признаю, удачная позиция и весомые аргументы на вашей стороне. Завтра утром я дам вам ответ.

— Что ж, рад это слышать, уважаемый Иридин Гурымей, великий князь и верховный жрец. Буду с нетерпением ждать вашего решения.

Фарас заметался по палубе, хотел было что-то сказать Гурымею, но тот не позволил самозванцу даже раскрыть рта, просто вытолкал кряжистого бугая за борт к подвесной лестнице. Оба они и еще пара сопровождающих рыцарей спокойно спустились вниз и ускакали в расположение своей армии. Не знаю, будут они думать или уже что-то придумали, но сидеть на одном месте я не собирался.

— Он сотрет тебя в порошок! — выдохнул Орадан, совершенно равнодушно и даже как-то обреченно.

— Он попробует, — подтвердил я.

— Ты загнал его в угол, ты мешаешь ему выполнить задуманное, нет другого выхода, кроме как избавиться от тебя, от всех нас.

— Ну, разумеется, Орадан, он жаждет моей смерти. Договориться с булгальцами будет намного сложней, чем избавиться от меня, и я не собираюсь облегчать ему жизнь.

— Ты хотя бы догадываешься о том, что сейчас станет делать жрец?

— Я бы на его месте подготовил ночную осаду. Ши-фу в его армии действительно, должно быть, очень проворные штурмовики, а под покровом ночи он может не опасаться удара с неба. Катапульты уже пристреляны, осталось только с наступлением сумерек начать массированную атаку и попробовать переломить преимущество, выиграть позиции, а соответственно и аргументы в переговорах, если они вообще состоятся.

— Это неслыханно! — верещал Фарас, ерзая в седле. — Какой-то выскочка, безродный крестьянин позволяет себе такую дерзость, что диктует условия верховному жрецу.

— На стороне этого безродного ублюдка военный корабль, — напомнил маг, стараясь не оборачиваться, — но к его следующим атакам мы должны быть готовы! Немедленно подтягивай все войска, все штурмовые и осадные бригады. Сегодня ночью состоится решающая битва, в которой мы просто обязаны одержать победу! Если ночью не будет успеха, завтра нечего будет сказать и ничего не останется кроме как бросать все силы на уничтожение корабля.

— Но ночью никто еще не проводил осад! Это опасно и для наших войск!

Фарас и Гурымей вихрем влетели в стан притихших и слегка потрепанных войск. Жрец с ходу обратился к своему верному слуге Кой-Хару.

— Какие у нас потери?

— Пострадала одна катапульта, но можно починить, если снять с колес и закрепить клиньями. Десятка два лошадей разбежались по лесам и лощинам, погибли двести человек, еще четыреста ранены и обожжены!

— Бросьте все силы на ремонт орудий. Как только будете готовы — начинайте атаку. Немедленно! Не жалейте живой силы! Бейте всеми боеприпасами что только есть! Ши-фу давно не кормлены?

— Три дня, мой господин.

— Бросьте им в загон одного барана на всех и парочку убитых для острастки прочих солдат, и как только стемнеет, бросайте на стены. Я всю ставку в этой атаке делаю именно на них.

— Небо совсем чистое, мой повелитель, корабль тут же пойдет в атаку.

— Корабль — это моя забота! Делай, что я велел, и подготовьте мой шатер. Фарас! Командуй штурмом и не смей отступать! Бей до последнего ядра! До последней масляной бочки! Заряжай в катапульты трупы солдат и закидывай повыше.

Рыцари гортанно хрипели, подгоняли солдат, наспех собирающих осадные щиты и укрытия. Никому в войске не позволялось бездельничать. Те отряды, что готовились для штурма, сейчас, засучив рукава, подтаскивали к орудиям ядра и боеприпасы.

Пока бесполезная конница отступила в глубь леса, чтоб более не становиться легкой мишенью для орудий фрегата. Пехотинцы разрыли почти весь склон и часть широкого уступа возле дороги к главным воротом, создавая себе надежные укрепления. Подоспел отряд малых орудий, который еще два дня назад отстал в холмах, увязнув в непролазной грязи. Шатер Гурымея установили сразу за осадными орудиями, лишь незначительно прикрыли сколоченными из свежих березовых прутьев щитами. Сам маг вошел в шатер, скинул дорогую жреческую мантию и переоделся в менее броское рубище. Само собой разумеется, что в самый ответственный момент ожесточенной атаки его не будет в этом шатре. Он давно уже присмотрел себе место в жиденьком перелеске под кронами молодых деревьев. С этой точки на самой вершине близ лежащего холма были хорошо видны и стены твердыни, и пространство вокруг. Если под покровом ночи корабль и рискнет атаковать, у мага будет хорошая возможность все время держать его в поле зрения. Но Гурымей собирался использовать все возможности, для того чтобы навсегда избавить себя от назойливого капитана еще до наступления темноты.

Стрелки численностью в полторы тысячи, с тяжелыми луками и арбалетами засели также в перелеске и изготовились к стрельбе. По команде Фараса они стали метать стрелы с некоторой задержкой, как бы попеременно, то одно крыло, то другое, создавая тем самым непрерывный шквал, не дающий возможности обороняющимся высунуться из узких щелей бойниц. Следом ударили катапульты. Тяжелые ядра нехотя и даже как-то неторопливо понеслись в сторону главных ворот.

Первый залп оказался очень неверным, многие из орудий значительно промахнулись с расчетами, и их удары пришлись в пустоту. Следом за тяжелыми ядрами последовали бочонки с порохом и горючим маслом. От пороха было мало проку, но он хотя бы поджигал разлившееся масло, текущее по стенам. В короткий промежуток между ударами орудий хорошо защищенные пехотинцы, прикрытые атакой лучников, волокли к главным воротам огромные сосновые бревна, которые сбрасывали по возможности ближе к стенам. Неся незначительные потери в живой силе, отбегали на фланги подтягивать новые дрова для этого огромного костра, с помощью которого маг и Фарас намеревались разогреть камни стен до предела, а потом, закидав бочками с водой, продолжить рушить тяжелыми ядрами. Раскаленные камни должны были растрескаться и потерять часть своей прочности, после того как их остудят водой и ядра будут откалывать от стен уже более значительные куски. Второй заход с бревнами на плечах пехоте удался уже не так легко. Обороняющиеся в крепости войска поняли, что задумал Фарас, и делали все возможное, чтобы до стен добралось как можно меньше людей. Но поток солдат и не думал прекращаться.