Тимур Рымжанов – Слуги ветра (страница 14)

— У тебя, наверное, курдюк вместо головы, коль ты решил для себя, что выйдешь сухим из этого грязного дела.

— Может быть, попробуем поговорить пока без рукоприкладства? — попросил я, с трудом глотнув воздуха в момент короткой паузы между побоями.

— За убийство тебя разорвут на части дюжиной лошадей! Затравят собаками. Кем бы ты ни был!

— Да, признаюсь, я сегодня придавил на себе пару постельных клопов, это можно считать убийством, видно, что у жреца с ними был договор, но вот со мной они церемониться не стали.

С красными от гнева глазами, со вздутыми на лбу венами Мариф соскреб меня с пола и бросил в угол, прижимая каблуком к холодным камням.

— Ты убил капитана и всю команду!

— Мариф, друг мой, тебе приснился жуткий кошмар. О чем ты говоришь?

— Восемнадцать изрезанных тел нашли сегодня утром на постоялом дворе. Вся команда капитана Тауса и он сам убиты!

— И ты, гвардеец, первым делом решил, что это деяние моих рук?

— А кто же еще мог это сделать?!

— Лестно слышать подобное, но не будь ты с похмелья и не встань в такую раннюю пору, то смог бы, наверное, сообразить, что в одиночку убить восемнадцать человек — не такое уж и простое занятие.

— Значит, ты скажешь мне сейчас же, кто был твоим сообщником.

— Да моих сообщников должно быть полсотни отборных солдат, никак не меньше, чтобы справиться с капитаном и его небоходами!

— Никто не выжил. Всех порезали, словно растерзали пустынные волки, — сказал офицер, замирая на мгновение, как бы еще раз ужасаясь той самой картине, что, наверное, предстала перед ним совсем недавно.

Потирая ушибленные ребра, я отполз от оцепеневшего Марифа на безопасное расстояние и спросил как можно более спокойно:

— Почему ты сразу решил, что в этом ужасном преступлении виновен именно я?

Почему-то я не был уверен, что Мариф способен сейчас мыслить взвешенно и трезво, поэтому складывалось небезосновательное впечатление, что снова будет бить. Но гвардеец ответил даже как-то спокойно.

— Ты единственный, кому смерть капитана Тауса выгодна.

— Чем же, позволь спросить?

— Тебе достанется корабль, вся казна капитана и сила оружия на борту фрегата.

— Ты уважаемый человек, Мариф. По всему видно, что не глупый и достойный. Но подумай сам, что стоит этот фрегат без доброй команды, которая без запинки знает каждый гвоздь на судне. И каким убогим духам понадобилось нашептывать мне подобную гадость, если я не в силах не то что применить оружие корабля, но даже сдвинуть его с места.

— Ты можешь продать его и получить огромную выгоду! — не унимался Мариф, все еще глубоко вдыхая прохладный и пыльный воздух широкой грудью.

— Того золота, о котором мы договорились с капитаном в твоем доме, мне должно было хватить не меньше чем на пару сотен камней календаря, если я только и буду делать, что пить и есть в свое удовольствие. Больше золота, больше проблем. Я, может, и люблю блеск и роскошь, но я при всем этом понимаю, что его придется еще и охранять. А налоги! Неужели казначейство упустит такую мзду?

— Капитана и команду убили! Неужели ты не понимаешь, что это не могло случиться просто в пьяной драке.

— Ну разумеется, я все прекрасно понял, тем более что ты так доходчиво все разъяснил. Но позволь теперь высказаться и мне.

— Мне было неприятно приходить в твой дом с такими подозрениями. Я выслушаю тебя, но учти, хоть мы и знакомы, от суда тебя это не спасет.

— Давай попробуем представить, как я мог убить восемнадцать человек одновременно? Не используя при этом ни порох, как я понимаю, ни яд. Или, может быть, я заклял свирепого демона, духа смерти который восстал из царства теней и растерзал несчастных. Расскажи мне, как я это сделал.

— Ты мог кому-то заплатить за смерть всей команды!

— Кому-то? Мы живем с тобой в одном городе! Многих ли ты знаешь людей, способных перебить вооруженную команду небоходов военного корабля во главе с капитаном?

Эти мои слова заставили Марифа крепко задуматься. Хорошо что так. По той простой причине, что когда этот человек не думает, он непременно кого-то лупит, и этим кем-то не хочу быть снова я.

— Столица полна народу, — продолжал я. — Часть из них богатые и состоятельные люди. Другая часть их слуга. Есть еще торговцы и мастеровые. Ткачи, ремесленники, портные. Гвардейцы короля все наперечет, и кто, как не ты, Мариф, осведомлен о возможностях чуть ли не каждого вояки. Кто еще мог сделать подобное? Раскормленные охранники богатеев — сомневаюсь. Горняки и шахтеры, так они право только лопатами и могут орудовать, да и не им тягаться с небесными бродягами. Остаются только наемники. А откуда им взяться в нашем городе?

— Ты мог договориться с ними заранее, — буркнул офицер, все еще напряженно морща лоб.

— Договориться с кем? С наемниками! То есть задолго до того, как мы вообще условились об этой сделке? А может, все-таки у капитана были враги? Тебе не могла прийти в голову подобная мысль? Есть кто-то еще, кто желал бы его смерти!

— Кто же это теперь узнает!

— Ты, Мариф! Офицер королевской гвардии! Вместо того чтобы крошить мне ребра, лучше бы закрыл городские ворота и расспросил всех, кто мог видеть кого-то подозрительного. Расспросил бы так, как меня к примеру. Да и подумай сам, неужели, заплатив кому-то за убийство капитана, я бы так и продолжал сидеть в доме, дожидаясь вестей. Меня бы уже и не было в городе, вместе с кораблем и казной в придачу.

— Ты прав, Брамир, я, пожалуй, поспешил обвинить тебя. Прости великодушно.

— Да ладно, что уж там.

Разумеется, я покривил душой, вдалбливая разбушевавшемуся офицеру свои собственные мысли. Если бы мне действительно пришлось заплатить кому-то за убийство недруга, то я не сдвинулся бы с места, пока не убедился в том, что все сделано как надо. Мало того, я бы никогда не покупал наемника сам. Пусть это будет кто угодно, но только не я. Само собой мне не нужна была смерть капитана Тауса и тем более всей его команды.

В своих мечтах я уже был на теплом морском бережке с золотом в кармане, беззаботный и счастливый. У меня не было оснований думать, что оставшуюся часть договора капитан не выполнит. А если бы и случилось подобное, то я бы, непременно, более изящно выкрутился из сложившейся ситуации. К примеру, я бы не побрезговал нажаловаться властям на коварного чужестранца и сказал бы, что мой корабль украл его бывший владелец. А королевская рать не смогла уберечь имущество честного, благонадежного гражданина, которое в равной степени принадлежит и самому королю. Вот и все, с таким раскладом все пожурят наглого и неблагородного капитана, пожалеют меня как пострадавшего в этой грязной афере, и я останусь хоть и при малых деньгах, но все же с чистой и незапятнанной репутацией.

Мариф наклонился ко мне, словно маленького ребенка, поднял на руки и понес во двор. Там он усадил меня на просторную скамейку возле купели и стал отряхивать от пыли и ошметков мебели, налипших на камзоле.

— А ведь и правда, Брамир, тебе подобное не под силу. Никаких грифов в твоем кошельке не хватило бы нанять таких матерых убийц. Ведь и трактирщик, и все слуги в один голос говорят, что нападали люди с кинжалами. Такими, как обычно носят при себе анильцы, что живут в пещерных городах на краю великой пустыни.

— Я игрок, Мариф, — соврал я, даже не моргнув глазом. — Ничья смерть мне не выгодна, это не мой промысел. Я могу сжульничать с пьянчугой за игрой, могу наказать хитрым фокусом заносчивого франта, а чтоб надоумить кого-то на убийство! Прости, Мариф, не стал бы.

— Да ты прав, Брамир! Никто, с кем бы ты мог встретиться в этом городе, не совладает с таким большим отрядом, как у капитана. Под силу только наемникам. Из города ты не выезжал без присмотра, я знаю. Эх! Всех бы их погадать на кол!

— Куда им деваться? Здесь только две дороги: либо к перевалу, в раскаленную и смертоносную пустыню, либо дальше на юг, где преградой им станет пограничная стена Асур-Валада, брата нашего великого короля.

Глаза Марифа округлились от удивления, и он, вскочив снова, напугал лошадь и своих солдат, отпрянувших от него в ужасе.

— Все сюда! Бить тревогу но казармам! Три отряда! Собрать немедленно! Два отряда на перевал! Третий со мной на границу! Господин Брамир совершенно не виновен!

Сказав это, Мариф вскочил в седло и только чуточку наклонился ко мне.

— Прости, Брамир, за то, что посмел подумать о тебе как предателе и заговорщике! Я еще явлюсь с извинениями. Мне пора! Я найду убийц, где бы они ни прятались!

Ответить я не успел, вся гвардия помчалась вслед за своим командиром, оставив ворота распахнутыми настежь. Старик Тром принес из сада несколько свежих листьев живокостника и стал вымачивать их в купели, прикладывая поочередно к моим ссадинам и ушибам.

— Молодой, буйный, — ворчал дед, разминая в костлявых руках упругие листья. — Духи силой не обидели, а ума не дали. А если б зашиб ненароком.

— Капитана жаль, кто же все-таки наслал на него такую напасть?

— Теперь не разберешься. Этот, что ли, бравый верзила догадается. Я б ему и деревянной сабли не доверил, не то что гвардейцев. Попомни мои слова, он и там в погоне дров наломает. Хорошо хоть одумался, с тебя все подозрения снял.

— Даже извинился, — подтвердил я.

— Барану под хвост его извинения! Сначала тумаков навешал, а потом думать стал и то с подсказкой. А то бы сразу как рубанул сплеча, и какие уж тут оправдания!