Тимур Рымжанов – Оглянись в темноте (страница 55)

У шахтеров в империи была своя гильдия, но, как правило, они работали артелями. Как таковых сезонов у них, ясное дело нет, но вот простой допускать никому не выгодно. Тем более, что случились потери. Как говорят сами шахтеры, это не мог быть шахтный газ, потому что спускались прежде с факелами и фонарями — проблем не было. Если бы случился взрыв, они бы услышали. А так, шахта не глубокая, относительно сухая, вот и гадают, что там произошло.

Добрались до шахтерского поселка часам к четырем. Само поселение затерялось среди поросших лесом холмов, да так, что с большака его видно не было. Вход в шахту расположился у подножья холма, вокруг валялись какие-то лебедки, напиленные стволы деревьев, кучи камней, сломанные тачки. Словом, творился полный бардак.

Только въехали на центральную улицу поселка, из всех домов вывалили местные обитатели. Очень трудно было сдержаться от смеха, глядя на их кислые рожи. Они, наверное, ждали, что прибудет отряд наемников и быстро, в темпе вальса, решит проблему. А приехал один слепой парнишка, непонятно вообще, как рискнувший приблизиться к ремеслу наемника.

Но рыжебородый быстро пресек все вопли возмущения и вопросы, и сразу повел меня к шахте. А чего тянуть, тут принцип «солдат спит, а служба идет» не проходит. Это простой в работе, а значит потеря прибыли.

Подойдя ко входу в шахту, я присел и взял в руку горстку отвала, что вывозили оттуда и стал растирать в руке и принюхиваться. Не уголь и не железо, что-то другое.

— А что добываете в шахте? — спросил я рыжебородого.

— Так это, серебро, имперская шахта, государственная.

— Что ж тогда гвардейцев сразу не позвали?

— Да эти только и могут, что на парадах вышагивать, да баб по салонам тискать, — ухмыльнулся шахтер.

— А большая шахта? Много проходов?

— Нет, только в прошлом году ее начали рыть. Там главный тоннель и штук пять отнорков.

— Ладно, вода есть, еда есть, если через сутки не выйду, ищите другой способ решить проблему.

— Мы это, тут подождем. Дежурных поставим, ежели чего — зови, мы услышим.

Вход широкий, большой, укрепленный балками из срубленных стволов. Дальше — все примерно так же. Серебро говоришь, серебро я люблю, особенно самородки.

Пройдя метров на сто вперед, снял с глаз повязку и скинул капюшон.

— Тук, тук, кто это у нас здесь безобразничает?

Глаза быстро адаптировались к темноте, и я обнажил меч, переложив посох в левую руку.

Следов борьбы нет. Проход широкий и неровный. Подхожу к первому ответвлению и заглядываю внутрь. Буквально через десяток метров: глухая стена с пустой породой. Когда все видно словно днем, страха перед подземельем нет совершенно. Вот углубления на местах где шахтеры находили жилу и вырабатывали ее на максимум до того, как потребуется ставить подпорки. Их просто осматриваю и иду дальше. Ближе к крайнему боковому проходу чувствую знакомый запах. Его ни с чем не спутать — сколопендры, только от них исходил такой резкий и душный запах. Нужно быть осторожней: во-первых, они ядовиты, а во-вторых — могут нападать группой. Вот они отголоски того прорыва тварей из разлома много лет назад, что собственно и заставило сооружать ту знаменитую крепость, в которой, мне довелось отработать двухгодичный контракт.

Буквально через двадцать метров нахожу проблему. Пара десятков тварей уже прилично обглодали несчастных шахтеров. Меня они сейчас не почуют потому что добыча уже есть, они просто не настолько чувствительны. И эти твари не идут ни в какое сравнение с теми, что встречались мне в разломе, эти всего метровой длинны, и какие-то очень медленные.

Осторожно подхожу ближе и легонько стукаю одну гадину кончиком посоха в переднюю часть туловища. Той, это активно не нравится, и она впивается передними ядовитыми жвалами в подставленный посох. Острием меча поддеваю пластину панциря и проталкиваю кончик лезвия к голове, перерезая центральный нерв. Все, эта готова! Даже огромные твари, там в разломе, после такого ранения больше не двигались. Прижимаю носком сапога и сбрасываю с посоха первую тварь чуть в сторону. Опять вытягиваю на себя очередную многоножку и повторяю прием с захватом посоха. Вжик — очередная каракатица отлетает в сторону к первой.

Если прикинуть по земным меркам то, примерно, через полтора часа нарубил двадцать три штуки. Обыскал трупы, внимательно все осмотрел, вдруг какая дрянь внутрь залезла. Обшарил каждый уголок. Наконец нашел место откуда эта мерзость появилась. Ковыряя шахту, горняки наткнулись на трещину, которая была связана с поверхностью, оттуда прямо веяло вечерней прохладой. Сами по себе под землей эти твари появиться не могли, им в этой шахте или пещере, не важно, им здесь просто жрать нечего, это не шелкопряды, которые могут питаться перегноем. Хотя и перегноя в шахтах тоже не бывает. Значит приползли поверху, а чего их сюда занесло — фиг его знает. Одним словом — мутанты!

Еще раз проверив: все ли зачистил, вынул из рюкзака веревку и стал обвязывать первую партию гадин покусавших шахтеров. Связал четырех и поволок к выходу. Вновь натянул на глаза повязку и накинул капюшон. Так же, как и вошел постукивая посохом, не спеша двинулся к выходу, возле которого сразу же поднялся ор и визг.

У входа собралось кажется еще больше народу. Уже темнело, поэтому каждый держал в руках кто фонарь, кто факел.

Выйдя к ним, положил возле себя первую партию и стал отвязывать.

— Ну что там! — не выдержал рыжебородый.

— Мои соболезнования, ваши парни не выжили, — вздохнул я и легонько пнул лежащую тварь. — Сколопендры, ядовитые гады, очень опасные. Ваша бригада докопалась до расщелины, оттуда свежим воздухом веет, вот там их логово и было. Я двадцать три штуки прикончил. Вроде больше нет. Но проход тот рекомендую камнями забить.

Еще два часа я таскал убитых тварей, попутно тщательно обыскивая все закоулки, заглядывая под каждый камень. Но реальной опасности уже не было. Насекомое — создание тупое, оно сразу реагирует, слышит звук, видит добычу, мгновенно пытается напасть. А я тут круги нарезаю, осталась бы хоть одна непременно бы набросилась. С опаской подходил к трупам, вдруг еще какая объявится. Но видимо всех перебил, тщательно все зачистил.

Работу сделал, даже не устал, надо подумать, как до поместья барона добраться. Коль уж подвернулся такой случай, надо воспользоваться. Вот интересно, а как бы другие наемники, те что не имеют опыта борьбы с монстрами, что бы они делали? Тварь хоть и не такая большая как в разломе, а просто так ее мечем или топором не пробить, плюс к этому она довольно проворная и ядовитая. И яд весьма сильный, один укус и человек начинает перевариваться изнутри вместе с костями, превращаясь в подобие желе. Тут никакие примочки и припарки не помогут. Обычным наемникам, без должного опыта, в такое место, точно лучше не соваться.

Последнюю ходку делал уже с горняками, которые, прихватив с собой носилки отправились осмотреться на месте и забрать тела погибших.

— А чего с этими тварями делать будем? — спросил меня рыжебородый.

— Погрузим на телегу и отвезем завтра в город, надо отчитаться, бланк заказа у секретаря остался.

— Добро, — кивнул шахтер. — Пусть там решают, что с ними делать.

После удачной охоты отношение шахтеров ко мне резко изменилось. Они больше не строили кислые рожи глядя на молодого и слепого парня. Каждый, разглядывая диковинную тварь, понимал, что сам мог стать жертвой этих ненасытных и очень опасных насекомых.

На ночевку я попросился на сеновал возле конюшен, хоть шахтеры и звали меня в дом, я отказался. Собственно, оставаться под присмотром совсем не входило в мои планы. У семей погибших будет панихида, им сейчас ни до кого дела нет, остальные готовясь к завтрашнему рабочему дню постараются лечь пораньше. Поспав пару часов, дождался пока в поселке все угомонятся. Оставил на сеновале свой плащ посох и часть вещей, тихо выскользнул во двор конюшни.

Судя по карте, мне нужно выйти на большак и в резвом темпе припустить еще дальше на север, примерно пятнадцать километров, затем свернуть влево от реки на пересечении дорог. Эта боковая дорога как раз, километра через три, приведет меня к поместью барона. А вот там и стану решать стоит ли переть напролом или просто осмотрюсь, да и отложу вылазку на потом.

Из поселка выходил дворами, используя тихий шаг. Обогнул холм и вышел на большак. Тут можно было уже припустить легкой трусцой. То и дело переходя на шаг, примерно, чуть позже полночи добрался до поместья.

Убогое надо сказать зрелище. Дом еще крепкий, каменный, на вид даже прочный, но вокруг творился полный бедлам. Валялись какие-то разбитые телеги, ящики, бочки. Двор был изрыт копытами лошадей и завален комьями навоза. Деревянный, покосившийся забор в некоторых местах зиял обширными дырами. Складывалось впечатление, что это поместье брали штурмом. На первом этаже трехэтажного здания, с дополнительными крыльями пристроек, еще горел свет и слышались хмельные голоса. Ну да, барону завтра рано утром на работу не надо торопиться, почему бы и не погулять.

Ни одна из дверей поместья не была закрыта. У каменной лестницы сидел крепкий мужик в кольчужной накидке на левую руку, что прикрывала и часть туловища чуть ниже пояса. На поясе, в ножнах — длинный кинжал как у кавказцев, а может это короткий меч — не знаю, не встречал таких прежде. Мужик был мертвецки пьян. От него разило самогоном и чем-то кислым, вроде квашеной капусты. Осторожно приблизившись, я вытащил его кинжал и обойдя вокруг тихо пробрался к дверям. На первом этаже были каменные полы, но загаженные до такой степени, что следовало смотреть куда наступаешь. Осмотр комнат начал с левой стороны. До чего же мерзко там воняло! Складывалось, такое впечатление, что обитатели поместья справляли нужду там, где им вздумается. На первом этаже, исключая ту комнату где горел свет, насчитал девять человек. Заснули там, где стояли или сидели. Трое уединились в комнате с поруганной и побитой женщиной, на которую смотреть страшно было. Женщина лежала в полуобморочном состоянии и, судя по всему, до такого состояния ее доводили каждый божий день.