Тимур Павлодарский – Хроники Траблшутера (страница 4)

С ним я прошёл в его кабинет — просторный, обставленный массивной деревянной мебелью. Всё выглядело так, будто за окном был не 2025, а 1985. Мебель словно впитала запах времён, в воздухе витал дух эпохи, в которой приказы не обсуждали.

Я чувствовал себя в этом кабинете неуютно. Казалось, вот-вот в дверях появится строгий человек в кожаной куртке, и начнётся допрос. Кабинет больше походил на штаб, чем на офис предпринимателя.

После формального обмена вежливостями Виктор Петрович перешёл к сути.

— Доходы начали проседать, — сказал он. — Аудит показал: держимся только на строительстве и автозаправках. А ресторан... тянет вниз весь бизнес.

"Баркас" — так назывался ресторан — был не просто убыточным активом. Он стал настоящей чёрной дырой в финансовом отчёте. Ежемесячные убытки съедали прибыль, искажают общий баланс. И с каждым месяцем ситуация ухудшалась.

Я выслушал всё молча. Диверсификация — дело полезное, особенно в нашей нестабильной реальности. Когда одно направление проседает, другое может вытянуть. Но «Баркас» не просто просел — он уверенно шёл ко дну.

Проблема была даже не в цифрах. А в эмоциях. Ресторан был детищем Виктора Петровича. Он сам участвовал в строительстве, подбирал поваров, открывал двери первым гостям. Здесь отмечались свадьбы его детей, дни рождения внуков, делались судьбоносные тосты и переживались поражения. «Баркас» был для него не бизнесом — почти что частью семьи.

Я понимал: он сам всё осознаёт. Но не может принять решение. А потому и позвал меня — чтобы услышать то, что сам давно знал. Только из чужих уст.

Я спокойно, почти с хирургической хладнокровностью, изложил своё мнение. Ресторан надо продать. Деньги — реинвестировать в строительство. Это спасёт бизнес.

Разговор был тяжёлым. Виктор Петрович сопротивлялся. Он вспоминал, как мы с ним пили в «Баркасе» после тренингов. Поглощали вкуснейшие пироги, домашние пельмени, борщ — всё, что я так любил и не мог найти ни в одном пафосном ресторане Москвы. Здесь было душевно. И по-настоящему.

Но это была не душа — это была ловушка.

В конце концов я достал последний козырь.

— Представьте, что «Баркас» — это гниющая рука, — сказал я. — Если её не отрезать сейчас, гангрена перейдёт на всё тело. И тогда потеряете всё.

Этого оказалось достаточно. Виктор Петрович долго молчал. Затем тихо произнёс:

— Сегодня вечером — в последний раз. Посидим по традиции. А завтра — начну продавать.

Мы прибыли в «Баркас» ближе к вечеру. Меня, как всегда, встретили радушно — словно почётного гостя или давнего родственника. Нас провели за тот самый стол у окна, за которым мы провели не один вечер, отмечая победы, обсуждая неудачи, и просто молча пили, если говорить было больше не о чем.

Стол ломился от еды. Домашняя селёдочка, борщ с пампушками, румяные пирожки с капустой, запечённая утка, и, конечно, бутылка отличной, холодной водки. Всё было как раньше. Только мы уже были другими.

Виктор Петрович сидел напротив и молчал. Не рассказывал байки, не вспоминал службу, не смеялся своим заразительным, генеральским смехом. Он будто прощался. Не со мной — с частью себя. С местом, где осталась его молодость, энергия, семья, победы и даже немного боли. Всё — внутри этих стен.

Мы сидели долго, почти в тишине. Я наливал и пил. Он — молчал. В какой-то момент он поднял глаза:

— Ты прав, конечно... Но, чёрт побери, как же тяжело.

Я не ответил. Просто кивнул. Я знал, что ничего не скажу лучше, чем уже сказал. Решение принято, точка поставлена — теперь только жить с этим.

Разошлись мы тихо. Его увезла охрана, как обычно. Меня — доставили до гостиницы. Но на следующее утро я не вернулся в «Баркас», как делал это всегда. Не захотел. Похмелялся в ресторане при отеле — с невкусной яичницей и какой-то безликой настойкой. Всё было пресным. И на душе — тоже.

Я знал, почему не пошёл в «Баркас». Не из-за лени. Просто не хотел видеть, как умирает что-то тёплое. А главное — я чувствовал вину.

Я знал, что после продажи ресторана многие сотрудники останутся без работы. Эти женщины в кухонных передниках, улыбчивые официантки, тихий бармен, который всегда наливал мне сто грамм без слов. Все они. И это, по сути, было на моей совести. Да, я не принимал решение. Но я подвёл к нему.

С тяжёлым сердцем я вернулся в Москву. Работа продолжалась. Клиенты, задачи, поездки. Жизнь не остановилась.

Прошёл месяц. Виктор Петрович позвонил сам. В голосе — хрипловатая, сдержанная усталость:

— Продал. Выручил хорошо. Деньги пошли в стройку.

Он не стал вдаваться в детали. Я не спрашивал. Но я слышал в его голосе тоску. Как будто он не ресторан продал — а дом, в котором родился.

А ещё через год он снова позвонил. На этот раз — бодрый, почти весёлый:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.