Тимур Патеев – Патер (страница 5)

– Нет, это я настояла. У Кая были большие проблемы с этим, даже с работы чуть не выперли.

– Кхм…

– Я просто объясняю подруге почему не буду поддерживать ее потребление. Из солидарности к твоей… нашей чистоте. – В голосе Лены звенел горный хрусталь и закаленный металл.

– Горько! – шутливо произнес Арманд, опрокинув вторую рюмку.

В голове приятно загудело, мысли замедлились, стали вязкими. Девушки снова принялись обсуждать свои дела, позабыв о спутниках.

– Слышал про огнепоклонников?

– Нет, кто это?

– Да появились тут одни ребята. Говорят, что они отделились от солнцепоклонников чтобы нести его частицу – огонь другим людям. Прикинь?

– Но огонь, это не частица солнца, – произнес Арманд. – Это как поклоняться не самому богу, а какому-то его атрибуту или аспекту.

– Верно, но им же не объяснишь. Все мы братья, сделаны из одной звездной пыли, а пламени без кислорода не бывает. Они утверждают, что пламя и есть главный аспект Солнца, как процесс. Горение это суть, природа, а не один из аспектов.

– Пока все это звучит так, будто у них просто несколько иные взгляды на Гелиоса. Что же в этом такого плохого?

– В методах, при помощи которых они распространяют свои идеи. Огнепоклонники поджигают здания. Корпоратские ищейки уже ведут на них облаву. В городе полыхнуло пара домов, выжгло много кислорода, несколько месяцев ходили в респираторах, пока содержание не восполнилось до нормы. Секонд-энкаунтэрс называют душной дырой, а теперь появилась еще одна причина.

– Как на это отреагировали солнцепоклонники?

– Я выступил с идеей выдвижения патера, – пожал плечами Кай. – Кому-то необходимо вести всех вперед. Когда нет ответственного и принимающего решения община, топчется на месте. Без патера мы не развиваемся ни культурно, ни социально, ни религиозно. Просто кружок по интересам.

– Я помню, Кай. Идея о патере родилась в нашей с тобой беседе. Мы даже в шутку составили список неких ожиданий от того, кто будет претендовать на эту должность. Кто-то из огнепоклонников ходил раньше к вам в храм?

– Не знаю, говорят, у них есть связи в корпоративных кругах. Якобы, кто-то из высокопоставленных проникся их идеями. Топовые управленцы любят движуху и агрессивные методы продвижения. Ладно, не будем сейчас об этом. Слушай, а кто полетит с нами еще?

– Наблюдатель от корпоратов.

– Интересно! А корп мужчина или женщина?

Лена перестала улыбаться подруге и злобно глянула на захмелевшего астронома.

– Мужчина, Кай. Женщина на корабле к беде.

Стакан Риты громко ударился об стол. Ладно, хоть не об голову, подумал ученый. Он любил иногда дразнить свою подругу таким образом. Правда, в ответ она чаще всего распалялась длительной тирадой о феминизме четвертой волны.

Челнок готовился к вылету. По вытянутому корпусу судна пробегала вибрация, сопровождаемая гулом тяговых двигателей. Обшивка в некоторых местах обгорела, но логотип флота был свежим, его регулярно обновляли, не смотря на общее удручающее состояние транспортного средства.

– Кто-нибудь, убейте меня! – Кай сидел пристегнутым в кресле. Его широкие ладони закрыли глаза. – Больно от света!

– Правильно! Куда ты вчера столько коктейлей в себя влил? – Лена уселась с ним рядом и щелкнула ремнем.

– Неужели тебе совсем не плохо?

Девушка ничего не ответила, расстегнула рюкзак и отыскала в нем таблетку.

– На, выпей и успокойся.

– Дай воды!

Арманд, сидевший спереди, протянул товарищу бутылку.

Рев двигателей усилился. У четырех пассажиров заложило уши. Все замолчали. На информационном экране загорелось уведомление: проверить ремни безопасности.

– Сейчас смесь Гелия-3 рванет, – прикрыв глаза, прошептал Кай. – В космос выходят на ней.

На один миг шум двигателей прекратился, затем весь салон тряхнуло. Пассажиров вжало в мягкие, потрепанные кресла. Снизу, под металлический полом раздался грохот, по ногам побежала сильная вибрация.

С каждой секундой тряска усиливалась. В салоне что-то скрипело и стучало. Сопла, находившиеся позади пассажирского отсека, оглушительно ревели.

Челнок накренился, выходя на стыковочную орбиту. Вибрация снижалась.

– Ребята, смотрите… – Рита приложила свою ладонь к широкому иллюминатору.

Пыльный коричневатый оттенок исчез, песчаная линия горизонта осталась внизу, превратившись в планетарный контур. Перед ними открылось космическое пространство.

Вдалеке виднелся Фобос, подсвечиваемый огнями станций. Ближе на них наплывал корпус военного корабля. На серой обшивке виднелись следы сражений, в котором довелось побывать судну. Они прошли вдоль левого борта. Длинные орудия были склонены вниз, находясь в режиме деактивации. Габаритные прожекторы подсвечивали изъяны, напоминавшие старые боевые шрамы.

Судно выглядело уставшим, неопрятным, в нем, словно бы, едва теплилась жизнь. «Адмирал Колчев» быстро закрывал собой все пространство в иллюминаторе. Стыковочный отсек мерцал алыми огнями, указывая направление.

Ученый смотрел за тем, как челнок медленно подплывает к стыковочному шлангу в безвоздушном пространстве. Арманд видел в этом что-то величественное. Риту больше не занимали такие вещи, а он сохранил в себе чистоту первопроходческого восхищения.

Как мальчишка, он был заворожен соединением больших машин. Арманд внимательно следил за удлиняющимся стыковочным шлюзом и находил эту встречу двух тел поэтической и даже прекрасной.

Затворы вошли в пазы и провернулись, создав давление в отсеке. Характерный щелчок заставил челнок вздрогнуть, сигнализируя, что судно захвачено механикой и гравитацией корабля.

Когда они прилетели на Марс, молодые и голодные, все эти манипуляции вызвали в нем не меньший восторг. А Рита вообще прилипла к обзорному окну, описывая все, что происходило за бортом.

– Красиво, – прошептала Рита.

– Да, это всегда красиво. Космос прекрасен. Я всегда был заворожен его гармонией.

– А вот корабль, этот «Колчев», похож на побитого боевого пса. Нехило ему досталось от пиратов.

– Интересно, а эти орудия еще функционируют? – спросила Лена.

– Зачем нам орудия на Меркурии? – спросил Арманд.

– Ребята, кажется, меня укачало, – страдальчески подал голос Кай.

Капитан 1 ранга Ставр лично приветствовал прибывших ученых. Он вышел к ним на встречу и пожал руку каждому из них. Он поступил так не только из вежливости. Ему лично хотелось изучить, как они поведут себя на новом месте.

Конечно, помощник потом предоставит ему информацию по каждому участнику экспедиции, но личное знакомство не заменит никакое досье.

Ставр провел на «Колчеве» больше семи лет. Этот корабль стал для него родным. Его назначили сюда после войны с корпорациями. Сразу, как окончилась блокада космических станций на марсианской орбите, Фобосе и Деймосе. Впрочем, чуть больше он пробыл старпомом, выполняя за адмирала всю грязную работу.

После завершения торговой блокады, когда человеческие миры получили глоток чистого воздуха и перешли с осадного положения на рыночную экономику, флоту пришлось подстраиваться под стремительно меняющиеся обстоятельства.

Он помнил, как его предшественник, контр-адмирал, открыто критиковал политику высшего военного совета во главе с адмиралом флота Захарией. Его руководитель призывал к военному мятежу и смене военной администрации.

Именно так ставленник Захарии, тогда еще капитан-лейтенант Ставр и очутился на капитанском мостике. Его предшественника сместили и расстреляли. Приказ приводил в исполнение лично он. Выстрел был произведен из табельного оружия. Старик одобрил верность идеалам флота и рекомендовал его к повышению.

Через несколько лет непрерывных сражений на орбите Марса, Ставр получил капитана 3 ранга. Остальное дело техники. Так он и оказался в высшем командовании марсианского флота. К нему прислушивались, его ценили. Боевой состав «Колчева» практически не менялся за последние пять лет.

Исключение составлял технический персонал, который являлся сотрудниками ремонтных верфей. Верфи, в свою очередь, являлись собственностью корпоративного конгломерата зеленых и фиолетовых. Радужная корпорация не входила в состав собственников.

Это было одной из причин, по которой капитан не хотел оставлять систему. Если набирающее силу пиратство почувствует изменение в расстановке сил, они могут пойти в наступление. Став слабее на одно боевое судно флот может не выстоять. Если пираты прорвут блокаду, это будет означать конец боевого превосходства флота и уничтожение его репутации.

Об этом Ставр старался не думать, стоя по боевой выправке. Ему была совершенно непонятна прихоть Захарии. Почему сейчас так важно лететь на Меркурий? Что вообще может быть интересного на куске камня, постоянно выжигаемого Солнцем?

– Располагайтесь, в жилом отсеке есть две комнаты, приготовленные для вас. Арманд, пройдите ко мне в каюту, хочу побеседовать с вами лично.

Ученый кивнул и последовал за ним. Капитан прошел темным коридором. Освещение барахлило, вышли из строя переключающие реле. Чтобы починить их, требовалось залезть за щитовую панель, а на это всегда не хватало сил. Надо будет направить сюда инженера, как только он освободится.

Ученый пару раз споткнулся об силовой кабель. Ставр подал ему руку, тот оправился, стряхивая колено.

– Темно тут у вас.

– Глаза привыкнут. Освещать пустующее пространство нецелесообразно. Жизнь в космосе учит экономии.