Тимур Матиев – Малгобекский бастион. Поворотный момент битвы за Кавказ. Сентябрь–октябрь 1942 г. (страница 3)

За десятилетия, прошедшие с того момента, как в степях и на склонах холмов под Малгобеком стихла канонада боев, многое изменилось. Совсем мало осталось ветеранов и очевидцев тех событий. Нет уже той страны – СССР, за которую проливали кровь и отдавали жизни бойцы, командиры, политработники, терпели нужду и страдания труженики тыла и гражданское население. Волны общественно-политических и социально-экономических перемен сменяли друг друга. И все же это было совсем еще недавно – в историческом плане буквально вчера. Жива и память о тех днях – на территории сегодняшнего Малгобекского района Республики Ингушетия находится 120 воинских захоронений и 17 памятников героям обороны Малгобека. А 8 октября 2007 г. вышел Указ Президента РФ о присвоении Малгобеку звания Города воинской славы. Спустя 65 лет со времени героической обороны малгобекского рубежа этой славной странице нашего общего прошлого наконец начала воздаваться дань уважения со стороны государства и внимания со стороны общества.

Семь с лишним десятилетий, которые отделяют наши дни от тех событий, не должны стать непреодолимой преградой на пути к восстановлению исторической справедливости в отношении битвы за Малгобек. Данная книга – попытка сделать первый шаг на пути к созданию подлинно всеобъемлющей картины этой битвы, итоги которой имели огромное историческое значение и для судеб Северного Кавказа, и всей страны в целом.

Глава 1

Накануне

Общее положение на южном участке советско-германского фронта к моменту начала Малгобекской оборонительной операции

Спустя год после вторжения войск нацистского рейха в пределы СССР развитие военно-стратегической ситуации на советско-германском фронте Второй мировой войны приблизило мир к кульминационному моменту этого грандиозного противостояния. Таким моментом суждено было стать летней кампании 1942 г.

К этому времени уже стало очевидным, что война окончательно утратила перспективы стремительного и победоносного для держав оси завершения в рамках одной молниеносной кампании, как это, собственно, было предусмотрено планом «Барбаросса», в соответствии с которым разрабатывалась агрессия против СССР и который вермахт пытался реализовать в беспрецедентной по размаху осуществления и масштабу задействованных сил и средств кампании предыдущего, 1941 г. Однако попытки эти, как известно, потерпели полный крах в результате успешных действий советских войск зимой 1941 г. Несмотря на не имевшие (и не имеющие по сей день) аналогов в мировой истории войн по масштабу и тяжести последствий военные поражения лета и осени 1941 г., СССР сумел отразить ставшие апогеем немецких военных усилий в 1941 г. два наступления группы армий «Центр» на Москву в октябре и ноябре 1941 г., остановить продвижение войск групп армий «Север» и «Юг» на ленинградском и ростовском направлениях и, наконец, организовать успешные контрнаступательные операции под Тихвином, Ростовом и Москвой, переросшие в общее контрнаступление Красной армии зимой 1941/42 г.

Поражения стран-агрессоров в первую зимнюю кампанию на Восточном фронте, едва не приведшие Третий рейх и его союзников к глобальной военной катастрофе спустя всего лишь полгода после нападения на СССР, имели огромное военное, экономическое и психологическое значение. Помимо того что впервые вермахт познал всю горечь поражений, которые до тех пор сам привык наносить всем без исключения своим противникам как на Западе, так и на Востоке; помимо того что поражения эти постигли его лучшие, наиболее боеспособные и подготовленные части и соединения на важнейшем театре военных действий; помимо шокирующих цифр потерь немецких вооруженных сил убитыми, ранеными и обмороженными – помимо всего этого война на Востоке, планировавшаяся и развязанная в надежде и даже твердой уверенности на стремительный успех, приобрела характер затяжной, причем в условиях, к которым армии агрессора были совершенно не готовы ни с материальной, ни с моральной точек зрения.

В то же время для народа, армии и руководства СССР победы зимы 1941/42 г. стали поистине глотком надежды в безнадежной, казалось бы, ситуации. Кроме того что они наглядно показали пусть пока и небезупречную боеспособность Красной армии; способность ее командования и в целом военно-политического руководства страны справляться с катастрофическими ситуациями (в которые, справедливости ради отметим, страна была ввергнута не в последнюю очередь по вине их прежней недальновидности и бездарности); наконец, не теоретическую, а вполне практическую возможность нанесения пусть и не сокрушительного все еще поражения непобедимым доселе войскам вторжения, представлявшим по праву считавшуюся на тот момент лучшей в мире армию, – они также воодушевили страну и народ на продолжение вооруженной борьбы и вселили все более крепнущую надежду на достижение конечной победы.

В свете вышесказанного неудивительно, что летняя кампания 1942 г. на советско-германском фронте определялась обеими противоборствующими сторонами как решающая и была признана военно-политическим руководством и в Москве, и в Берлине способной оказать определяющее влияние на весь ход и исход вооруженной борьбы на этом, ставшем к тому времени, без сомнения, важнейшим театре военных действий Второй мировой войны.

По завершении зимней кампании советские Вооруженные силы, хотя и нанесли в предшествующий период ряд чувствительных поражений противнику, пока еще значительно уступали ему и по численности, и особенно по технической оснащенности. СССР не обладал готовыми резервами и такими материальными ресурсами, которые позволили бы ему добиться решающей победы в ближайшее время.

В это время Вооруженные силы Советского Союза только в действующей армии насчитывали 5,6 млн человек, из которых в сухопутных войсках было около 4,9 млн человек, или 87,5 процента. Действующая армия состояла из 293 стрелковых и 34 кавалерийских дивизий, 121 стрелковой бригады трех-четырехбатальонного состава и 56 отдельных танковых бригад, 12 укрепленных районов и ряда других частей. Все эти соединения входили в состав 48 общевойсковых армий и 3 оперативных групп, объединенных в 10 фронтов и 1 зону обороны. Советское Верховное главнокомандование продолжало развертывать стратегические резервы. На 1 апреля в их состав входили: управления 2 общевойсковых армий, 24 стрелковые и 3 кавалерийские дивизии, 5 стрелковых и 1 танковая бригады, 1 укрепленный район, 3 авиационные бригады (в них входило 12 полков) и 25 отдельных авиационных полков. Всего в резерве насчитывалось около 205 тыс. человек, 1632 орудия и миномета, 155 танков, 225 самолетов. Многие соединения и части резерва находились еще в стадии формирования.

Двумя фронтами (более 40 дивизий) советские Вооруженные силы прикрывали дальневосточные границы. Военные округа имели задачу готовить пополнения для действующей армии [144, с. 21–22].

В начале марта 1942 г. Ставка рассмотрела перспективы развития военных операций на летнюю кампанию [80, с. 34].

Как вспоминал маршал А. М. Василевский, в Генеральном штабе и Ставке считали, что основной ближайшей задачей советских войск должна быть временная стратегическая оборона. Ее цель – изматывая оборонительными боями на заранее подготовленных рубежах ударные группировки врага, не только сорвать подготавливаемое фашистами летнее наступление, но и подорвать их силы и тем самым с наименьшими для нас потерями подготовить благоприятные условия для перехода Красной армии в решительное наступление.

К середине марта Генеральный штаб завершил все обоснования и расчеты по плану операции на весну и начало лета 1942 г. Главная идея плана: активная стратегическая оборона, накопление резервов, а затем переход в решительное наступление.

Сталин, не считая возможным развернуть в начале лета крупные наступательные операции, был также за активную стратегическую оборону. Но наряду с ней он полагал целесообразным провести частные наступательные операции в Крыму, в районе Харькова, на льговско-курском и смоленском направлениях, а также в районах Ленинграда и Демянска. Начальник Генерального штаба Б. М. Шапошников стоял на том, чтобы не переходить к широким контрнаступательным действиям до лета. Г. К. Жуков, поддерживая в основном Шапошникова, считал в то же время крайне необходимым разгромить в начале лета ржевско-вяземскую группировку врага. Главное внимание в плане, естественно, уделялось Центральному направлению, отмечает А. Василевский [56, с. 156].

Германия и ее союзники, планируя свои действия в летней кампании 1942 г., исходили из более трезвых посылов, чем годом ранее, накануне нападения на СССР. К. Типпельскирх пишет: «Летняя и зимняя кампании 1941 г. дали большую нагрузку немецким войскам, однако они сохранили свою наступательную мощь как в моральном, так и физическом отношениях. Но все же она была недостаточной, чтобы вести наступление на всем фронте общей протяженностью около 3 тыс. км. Только при объединении всех танковых и моторизованных соединений на одном участке фронта еще можно было бы рассчитывать на полный успех. На остальных же участках нужно было лишь стремиться к тому, чтобы восполнить потери, понесенные за год боев, и сделать войска снова полностью боеспособными и подвижными» [165, c. 310].