Тимур Машуков – Ненаследный сын императора. Часть 2. Смута (страница 37)
На широких каменных ступенях его уже поджидал Павел в наспех наброшенной на широкие плечи шубе, с широкой улыбкой на разрумянившемся от морозца лице. Резво сбежав вниз, он рванул дверцу остановившегося экипажа на себя:
— Отец! Какая приятная неожиданность! Мы раньше следующих выходных тебя и не ждали!
Вдруг его лицо омрачилось, и он с тревогой спросил:
— Надеюсь, ничего не произошло? Эти учения… Что-то пошло не по плану?
С удовольствием покинув экипаж, в котором пришлось провести чуть больше времени, чем планировалось, Громов — старший потянулся всем телом, с наслаждением вдыхая свежий воздух. Здесь, в родовом поместье, и дышалось намного легче, чем во дворце, чья атмосфера была пропитана вонью интриг самого разного пошиба.
— Нет, Павлуша, все в порядке. Просто вдруг почувствовал, что мне крайне необходимо немного отдохнуть, вас вот повидать…
Он с улыбкой следил за детьми, резвящимися на пруду. Среди них, скорее всего, была и его младшая дочурка Машенька, отрада его сердца, и многочисленные племянники и племянницы. Поместье рода Громовых всегда было наполнено задорным детским смехом, оживленными голосами его родных. Почитая семью наиглавнейшей ценностью, Владимир Алексеевич предпочитал всех держать рядом, присматривая и оберегая. Поэтому и своих сестер с мужьями и детьми поселил тут, благо, что особняк и строился в расчете на комфортное сосуществование нескольких семей.
Князь бодро взбежал по ступеням, мимоходом подумав со злорадством — старый?! Накося- выкуси! Жива ещё силушка, играет в жилах! Нескоро Громов на покой уйдет, чтобы там не мнили себе всякие венценосные юнцы!
В холле, освещенном ровным теплым светом сразу нескольких огромных люстр, подпитываемых магическими артефактами, было тепло и уютно. И омрачал общее впечатление только тихий плач маленького мальчика, свернувшегося калачиком в одном из больших разлапистых кресел. Громов нахмурился, подошел к всхлипывающему ребенку и присел на корточки:
— Сергуня! Ну что ты, маленький, кто тебя обидел?
Если бы кто из придворных сейчас увидел всесильного канцлера, вряд ли поверил бы своим глазам. Обычно суровое лицо, на котором лишь изредка появлялась тень улыбки, сейчас смягчилось, в глазах светилось искреннее участие и тревога.
Малыш поднял пухлую мордашку, залитую слезами.
— Дядя Володя! — бросившись к Громову в объятия, он заревел пуще прежнего, бессвязно жалуясь:
— Они меня не взяли!.. Говорят, ещё мал, спужаешься… А я уже большой, я не боюсь! Я даже сплю уже сам, в темноте! Вот! А они…
Ласково поглаживая мальчишку по спине, князь сказал:
— Конечно, ты уже большой! И очень смелый! А что ты скажешь, если мы с тобой сейчас велим запрячь сани, да как прокатимся с ветерком? Только нужно пойти умыться и потеплее одеться… Ты беги, а я тут подожду.
— Ур-ра-а!! Я мигом!
Смешно переваливаясь, карапуз помчался в свою комнату, а Громов с тёплой улыбкой смотрел ему вслед. Младший сын Избориных, дружественного провинциального рода, ещё не привык к боевому нраву детей этого дома. Недавно приехав в гости на Рождество, его родители задержались тут, решая важные вопросы по роду своей деятельности. Будучи неплохими артефакторами, они искали новых поставщиков сырья, да и прощупывали местный рынок сбыта…
— Владимир Алексеевич! Я так рада!
В комнату влетела жена Павла, Анастасия. Князь оглядел её фигурку, с огромным удовольствием задержав взгляд на её округлившемся животике.
— Настена! Ну сколько раз повторять — зови меня отцом! Какой я тебе Владимир Алексеевич! — мягко пожурив зардевшуюся румянцем девушку, он тут же с тревогой поинтересовался:
— Как здоровье? Как ты себя чувствуешь?
Пока Анастасия щебетала что-то в ответ, он с внутренней усмешкой вспоминал разговор с императрицей… Наследник рода Романовых, как же!.. Истинный наследник — тут, зреет в чреве невестки. И придет его час!
Глава 31
С лихим разбойничьим посвистом, то и дело стегая норовистых кобылок, князь Громов, точно заправский возница, управлял бешено несущимися санями под дикий визг ребятни. Снежные вихри, вздымаемые приземистыми розвальнями, милосердно скрывали выпученные в негодовании глаза чистокровных лошадок, которых совершенно не готовили к такому повороту событий, когда холимых и лелеемых гордых животных с родословной длиннее, чем у некоторых дворянских родов, запрягают, как каких-то рабочих тяжеловозов… Но восторг, которым горели глазенки малолетних обитателей поместья, по твёрдому убеждению князя, с лихвой компенсировал все недовольство родовитых четвероногих особ.
Практически доведя главного конюшего до инфаркта, Владимир Алексеевич наконец-таки сжалился над ним, позволив забрать любимиц… Тот, исподтишка бросая угрюмые взгляды на раскрасневшихся ребятишек, то и дело дергающих Громова за рукав, выпрашивая «ещё один кружочек и все, честно-пречестно…» поспешно увел лошадок, ласково огладив перед этим их крутые бока, ходившие ходуном после бешеной скачки…
А дружная ватага, возглавляемая неугомонным князем, уже начала боевые действия, обстреляв дворницкую градом снежков… Дворник Антип, в своём овечьем тулупе напоминавший горного великана, наряженного в шкуры, собственноручно содранные с жестоко убитых животных, выскочил с большей деревянной лопатой, гневно взрыкнув:
— Ужо я вас!!!!
Но, узрев среди нападавших задорно хохочущего хозяина поместья, испуганно съёжился и нырнул обратно, размашисто перекрестившись.
Вдоволь натешившись, вся дружная компания гомонящей гурьбой ввалилась в уютный дом, провожаемая перемигивающимися взглядами ярких звёзд, высыпавших на неожиданно очистившемся от снеговых туч небосклоне. Пока с набегавшейся ребятни под охи и ахи нянек стягивали исходящие паром в тепле промерзшие одежки, слуги сноровисто накрыли огромный стол в центральной зале. И главным его украшением стал пузатый гигант-самовар, празднично поблескивающий начищенными боками, в которых гротескно отражалось все многочисленное семейство, расположившееся вокруг.
Счастливые звонкие голоса детишек, взахлеб делящихся впечатлениями от игр, мягкие улыбки женщин, терпеливо их выслушивающих, негромкие серьёзные разговоры мужчин… Потихоньку к Владимиру Алексеевичу на колени взобрался малыш Избориных, доверчиво прильнул к широкой груди канцлера и сладко засопел, сжимая в руке надкушенный пряник. С левого бока его руку обняла, крепко прижавшись, младшая дочь Машенька. Вслушиваясь в легкий гул голосов, означающий, что в маленьком мирке поместья все в порядке, все идет как следует, Громов смутно ощущал, что вот так и должно выглядеть счастье.
Много позже, когда все всласть наговорились, запивая свежие новости из внешнего мира, принесённые Громовым-старшим, крепким ароматным чаем, домашние разбрелись, зевая, по своим комнатам. Удобно устроившись в массивном кресле, стоящим у разожженного камина, князь бездумно глядел на языки пламени. Его лицо, смягчившееся в атмосфере родного дома, чуть разгладилось, помолодело, и мало кто из дворцовых придворных сейчас узнал бы в нём вечно нахмуренного, скупого на положительные эмоции могущественного канцлера. Его безмятежные посиделки у огня домашнего очага прервались скрипом придвигаемого поближе кресла — двойника того, в котором расположился сам князь. Сбросив сонное оцепенение, начавшее было его охватывать, он оглянулся и увидел, как рядом устраивается Павел. Со смущенной улыбкой он предложил отцу бокал, отливающий багрянцем наполнившего его вина. Невольно залюбовавшись тем, как играет цвет благородного напитка в отблесках пламени, Громов не спешил его пробовать, оттягивая момент удовольствия. Неловко откашлявшись, Павел осмелился все же нарушить царившую тишину:
— Ты так редко стал приезжать домой, отец…
Князь глотнул-таки вина, на миг зажмурившись от приятного тепла, волной прокатившегося по нутру.
— Все рушится, Павлуша… Словно корабль, попавший в жестокий шторм. Едва лишь успеваем устранить одну течь, в десятках других образовываются новые. А до спасительной гавани ещё много десятков миль…
— Неужели все настолько плохо? — недоверчиво посмотрел на него сын. — Быть может, ты просто устал, от этого и видишь все в чёрном цвете?
— Если бы… — покачал головой князь, отпивая ещё вина, — Ты же должен понимать, такая смена власти, сопровождаемая чередой странных смертей, всегда влечет за собой последствия. Кто-то из фаворитов попадает в круг опальных, кто-то неожиданно возвышается… А учитывая юный возраст нашего императора и полнейшее отсутствие опыта в политических играх…
Он вздохнул, и привычные горькие складки у тонкогубого рта вернулись на своё место.
— Каждый ищет возможности получить выгоду, воспользоваться благоприятным моментом. В мутной воде иногда ловится крупная рыба.
— Но, отец, мне кажется, что молодой правитель — это хорошо! Свежий взгляд на вещи, новые решения! — Павел заговорил с горячностью, получив возможность высказать отцу итог своих размышлений. Чуть замявшись, он все же честно признался, — Знаешь, я иногда очень жалею о том, что ты не позволил мне пойти на государственную службу. Мне кажется, что там я мог бы приносить гораздо больше пользы империи, чем сейчас…
— Сейчас ты приносишь огромную пользу роду! — резко возразил ему отец. — И поверь, это гораздо важнее! В смутные времена нужно знать, что мы сможем обеспечить и безбедную жизнь, и безопасность родным, тем, кто зависит от нас. Это тяжкая обязанность, но ты с ней прекрасно справляешься!