Тимур Машуков – Ненаследный сын императора. Часть 2. Смута (страница 25)
Тут меня осенила удачная на мой взгляд идея, я поспешно схватил Тэйни за руку и горячо заговорил:
— Тэйни, милая, а ведь ты обладаешь знаниями, что недоступны нам! Может, есть в твоем арсенале пара каких-нибудь тайных травок, что могли бы помочь моим сестрам? Пожалуйста, подумай, мне это очень важно!
Лиза оскорблено вскинулась, собираясь запротестовать, но я бросил на неё настолько угрожающий взгляд, что она осеклась и нехотя смолчала. Тэйни же остановилась, схватила сестер за руки и прикрыла глаза, склонилась к лицам сестер и шумно втянула воздух носом… Её тонкие ноздри трепетали, чуть подрагивал кончик носа, она по-звериному принюхивалась к чему-то, что не могли ощутить мы. Потом она забавно фыркнула и открыла глаза.
— Дух ослаб. Нет сил путешествовать по иномирью. Не может подпитаться энергией. Плохо. — она неодобрительно покачала головой. — Долго терзали дух, точно пиявка, кто-то пил сущность, лишая сил.
— И что можно сделать? Ведь можно же? Ты знаешь? — встревожено допытывался я. Тэйни внимательно посмотрела на сестер, её лицо выражало явное сомнение…
— Пожалуйста, это очень важно!
Видимо, мой умоляющий взгляд убедил индианку, она кивнула, тут же оговорив:
— Дочь леса проведет ритуал. Но сначала нужно укрепить тело. Много сил понадобится, могут не выдержать. При полной луне будут готовы.
Пристально вглядевшись в глаза Лизы и Кати, она ещё раз кивнула и отвернулась.
— Спасибо… — прошептал я, обняв её. Потом попросил, — ты иди к себе, я поговорю с сёстрами и приду…
Дождавшись, пока её силуэт не скроется за поворотом, я повернулся к девчонкам. И тут же напоролся на пару злобных взглядов.
— И с каких это пор ты не интересуешься нашим мнением, планируя какие-то дикие ритуалы в исполнении этой… — Лиза запнулась, пытаясь подобрать слово, что отражало бы всю степень её негативного отношения к Тэйни.
— Вот именно! С чего ты взял, что мы доверимся какой-то грязной дикарке? — подхватила Катя, возмущенно тыкая меня кулачком в грудь.
— Не слишком ли много власти она взяла над тобой? — недобро прищурилась Лиза.
— Та-а-ак! — я ощутил, как негодование переполнило меня. — Что-то это все мне напоминает. Например, то, как две высокомерные стервы портили мне жизнь, когда я ещё был слаб и не представлял, как мне выживать при дворе, где не находил ни понимания, ни поддержки… Напомнить, почему ваше отношение ко мне изменилось? Кажется, чтобы наладить ваше общение с Тэйни, нужно позволить ей как следует наподдать вам? Если она играючи справилась с Черкасским, неужто вы думаете, что сможете что-то ей противопоставить?
Девчонки насупились, но прислушивались ко мне. Я же продолжил уже мягче:
— Я же знаю, вы умеете сопереживать и сочувствовать! Так подумайте, каково приходится ей, попавшей из родного и знакомого леса в наши каменные джунгли? Её самообладанию и силе духа можно позавидовать! Я всегда восхищался вашей сообразительностью, так не разочаровывайте меня. Сейчас сложная ситуация, хотя… — я невесело усмехнулся, — … когда она была лёгкой? И я надеюсь на вашу поддержку, а не подковерную возню, в которой вы будете отвлекать мое внимание от решения серьезных проблем на ваши разборки с моими женщинами… Запомните, и Марго, и Тэйни — безумно дороги мне, и я не позволю их обижать.
Глазами, полными слез, Лиза посмотрела на меня и прошептала:
— А мы? Кто мы для тебя? И где наше место в твоей жизни?
Я тяжело вздохнул. Так и знал, что этого разговора не избежать…
Глава 21
Пытаясь выстроить в голове стратегию предстоящего разговора, я вел сестер по коридорам к своему кабинету. Они искоса бросали на меня вопросительные взгляды, но я стоически выдерживал паузу, не желая обсуждать такие темы на ходу.
Наконец, массивная дверь отрезала нас от остального мира, и открывать её прежде, чем мы придем к какому-то компромиссу, я не собирался. Жестом указав моим спутницам на уютный диванчик, притаившийся в алькове у окна, сам я прошёл к своему столу. Но не стал устраиваться в кресле, а присел на угол стола и сложил руки на груди. Кротостью нрава мои сестрички не отличались никогда, поэтому, успев справиться со слезами по пути в кабинет, сейчас они уже сверлили меня недобрыми взглядами. Но и я, приняв максимально неприступный вид, отвечал им тем же. Безмолвная пикировка длилась минут десять, и, несмотря на то, что пока не было произнесено ни слова, сгустившаяся тишина резала слух не хуже самых пронзительных воплей. Первой сдалась Екатерина, вскочив с места, она нервно заговорила:
— Ну что же ты, обещал разговор, а сам молчишь… Да, признаю, мы перегнули палку, но ты тоже пойми…
Пока она горячо оправдывалась, объясняя своё поведение, я внутренне усмехнулся. Уж что-что, а выдерживать взгляды различного толка — от умильных до испепеляющих — я научился. Среди матерых политиков, окружавших меня, по-другому было не выстоять. И сейчас, вынудив сестер заговорить первыми, причем, в нужном мне направлении, я уже одержал маленькую победу. И мог позволить себе некоторую снисходительность.
— Кать, погоди… Я все понимаю, вам многое пришлось пережить за последнее время. И то, что эмоции одержали верх над вашим разумом, вполне объяснимо. Тем не менее, нам все равно пришлось бы обсудить то, как нам с вами дальше строить нашу совместную жизнь. Может, у вас есть какие-то свои соображения? Я с превеликим удовольствием их выслушаю.
Девчонки переглянулись, и вновь заговорила Катя. Это было вполне ожидаемо, в их спевшемся тандеме Лиза была воплощением разума и холодного расчета, тогда как Екатерина всегда отличалась эмоциональной несдержанностью… Вот и сейчас она поспешно, с явным недоумением поинтересовалась:
— Алеш, ну а какие могут быть соображения? Почему все не может быть таким, как прежде? Вроде, мы находили общий язык… Делились сокровенным, проводили вместе время. И сейчас нам уже не нужно бояться гнева отца или очередных выходок Владимира. Почему просто не наслаждаться свободой?
Лиза нахмурилась, но не спешила перебивать сестру, а исподтишка наблюдала за моей реакцией. Я медленно покачал головой.
— О какой свободе ты говоришь, милая? Ты спрашиваешь, что изменилось? Я стал императором, а это не просто красивый меч у пояса и роскошная мантия на плечах. Миллион проблем требуют моего внимания, каждый мой шаг делается под прицелом холодных, изучающих взглядов моих недругов, и стоит мне лишь раз оступиться, последствия могут быть самыми плачевными. Я говорил, что рад тому, что отныне вы рядом. Кто, кроме близких людей, может встать за моими плечами, оберегая спину от подлых и коварных ударов? Вспомните, как мы с вами ездили в госпиталь после взрыва в кофейне. Я выдержал тогда только потому, что чувствовал вашу поддержку, ваше присутствие. И сейчас я жду того же. Но вы должны понять — в моей жизни появились женщины, которые значат для меня не меньше, чем вы. И если вы будете устраивать разборки с ними, усложнять их жизнь своими изобретательными выдумками — мне будет проще выдать вас замуж, потому что вечно ожидать подвоха я не хочу. Вы — мои сестры!
Последнее слово я выделил особо, выразительно глядя на девушек.
— Я искренне люблю вас, как брат, как самый близкий человек. И надеюсь, что вы разделяете мои чувства.
Я замолчал, дав им некоторое время для того, чтобы как следует осознать все, что только что высказал. И питал огромную надежду, что они примут верное решение и услышат не только то, что было произнесено вслух, но и то, что скрывалось за этими словами. Опустив голову, Лиза задумчиво водила пальчиком по отполированному подлокотнику дивана, выписывая одной ей понятные вензеля. Катя, едва сдерживая слезы, уставилась в окно, нервно теребя складку на тяжёлой шторе. Как я и думал, их решение озвучила Елизавета:
— Многое из того, что ты сказал, нам предстоит ещё хорошенько обдумать. Но могу уже сейчас сказать одно — снова идти в чужую семью я не хочу! Мне кажется, что мы получили прививку от брака со стопроцентной гарантией!
Она горько усмехнулась, а плечи Кати едва заметно вздрогнули.
— И становиться одной из миллиона твоих проблем тоже перспектива так себе… Я не могу обещать тебе, что прямо вот с завтрашнего дня мы воспылаем горячей любовью к твоим… — она хмыкнула, но тут же состроила максимально благостную мордашку, — …избранницам, но то, что постараемся относиться к ним так, как они и к нам — это точно!
Я расхохотался, оценив коварство сестрички.
— Ну что ж, вполне честно. Невозможного я от вас требовать не собираюсь, но, чтобы вам было легче подружиться с моими избранницами, Я дам вам возможность познакомиться поближе. Во-первых, пока еще состояние вашего здоровья оставляет желать лучшего, вместо тренировок с Черкасским предлагаю вам позаниматься с Маргарет. Мне бы хотелось, чтобы вы подробно рассказали ей, какой круг обязанностей должен лечь на неё, как на императрицу. Пусть на первых порах поможет вам, ведь вы, надеюсь, вернетесь к прежней работе? Благотворительность, опека лечебных учреждений, школы… Всем этим занималась матушка, но и ваше участие в этих делах было огромным!