Тимур Машуков – Мы – Гордые часть 8 (страница 46)
Сам не заметил, что в какой-то момент я опустился на четвереньки и практически пополз по полу. Силы мало того, что не прибавлялись, а по ощущениям даже убывали. Внутрь себя я не заглядывал — там все выглядело серым, лишенным жизни. Будто эта тварь после смерти прокляла нас, да так, что даже вся хваленная регенерация с этим не справлялась.
Какой это, интересно, этаж — седьмой или восьмой? А может, уже девятый? Да, точно девятый — вон, сквозь затуманенное зрение вижу просто широченную лестницу с множеством ступенек, что ведут наверх. И как по ним ползти, если я уже по прямой еле двигаюсь? Но сдаться, когда зашёл так далеко? Да ни хера! Пусть все болит и, кажется, отваливается, пока я в сознании, буду лезть. А что потом? Да наплевать. Чтобы встать и не принять смерть на коленях, я силы найду. Обидно, конечно, что вот так вот все закончится, но я хотя бы буду знать, что сделал все для победы.
Глаза боятся, тело делает. Рука, закрепиться, нога, повторить. Еще и еще. На губах вкус крови. Откуда? Рассек лоб и не заметил как? Плевать — надо ползти.
Свет становится все ближе — может, я уже умер и направляюсь к нему? Нет, мне еще рано на тот свет. Главный бой впереди.
Ползу. А может, мне все это снится? А я на самом деле лежу сейчас в постели со своими красавицами? Сейчас зайдет Мариночка и позовет нас на завтрак. Ну да, я бы чего-нибудь съел максимально калорийного. Но надо ползти.
Ползу. Палец выгнут под странным углом. Сломал, что ли? А боли не почувствовал. Странно. Или нет? А куда я вообще ползу? Наверх? Говорят, во сне хорошо подниматься наверх — это к удаче. А мне нужна удача? Вроде она дама капризная, а я люблю более спокойных.
Но ползу, как таракан на свет. Почему, кстати, они на него ползут? Плохо видят в темноте? Или при свете еда вкусней? Ну да, в темноте можно мимо рта пронести. А у них лап много — наверное, путаются в какой ложку держать. Хотя я бы сейчас и руками поел.
Ползу… А, нет, похоже, что приполз. Рука застывает, уперевшись в ровную поверхность. Пытаюсь рукавом стереть кровь, что залила глаза, но кажется, сделал только хуже. Слышу одинокие хлопки в ладоши, переходящие в шумные овации. Я в театре, что ли? И какая у меня роль? Выползти на сцену и сдохнуть? Плохая роль, не хочу ее играть.
— Надо же, кто это к нам пожаловал? — слышу издевательский голос. Это, наверное, критик. Вот точно, сами ничего не могут создать и только и умеют, что ругать чужое. И очень обижаются, если им за это бьют морды. — Неужели сам Сергей Дмитриевич Гордеев собственной персоной? Поднимите его, хочу увидеть его глаза.
Грубые руки подхватили меня, но я отмахнулся.
— Сам, сам встану, — прохрипел я. Тяжело, но надо.
Вдох — последние силы в руки, оттолкнуться. Присел, чуть покачнулся, чтобы удержать равновесие. На выдохе выпрямляюсь. Стоять, не падать!!! В лицо бьет струя воды, что смывает кровавую корку, и я могу наконец открыть глаза.
Огромная площадка под открытым небом. Я с краю, в центре стоит София, рядом с пьедесталом, над котором парит свиток. Она далеко, но я отчетливо вижу ее и слышу. Рядом с ней ее отряд — смуглокожие и смутно знакомые дамочки. Все довольные и счастливые.
— Откуда я вас знаю? Не эту шлюху, что предала своих родителей и страну, а вас?
— Откуда? Ты уничтожил мой отряд в селе, тварь! И за это я порежу тебя на ленты, — прошипела одна из них.
— А-а, шалавы того накробарона? –вспомнил я. — Надо было ещё тогда вас добить, когда вы, поджав хвост, удирали в джунгли.
— Зря не добил. И поэтому ты сегодня умрешь. Мы сюда именно за этим и пришли.
— А то, что с моей смертью мир будет уничтожен, тебя, конечно же, не волнует.
— Этот уничтожат и создадут другие, -пожала она плечами. — И там мы будем править, поклоняясь богам. В этом же не осталось никого, о ком бы я пожалела.
— Все? Наговорились? А теперь тащите его поближе. Я хочу услышать его последний вздох.
Дамы с недобрыми усмешками шагнули ко мне — и в этот момент с неба упали два пера, что насквозь пронзили их тела. Страшный крик боли вознесся до неба и оттуда пришел ответ, ещё более громогласный и внушающий ужас.
Ну а я лишь покачнулся, когда ко мне на плечо спикировал ворон.
— Карыч⁈ — не веря собственным глазам, посмотрел я на него.
— КРА-А-А-А-А-А!!! — заорал он, и почерневшее небо обрушило на оставшихся в живых тысячи ворон….
Глава 27
— Где же ты был все это время? — рука, будто и не было недавней слабости, легко поднялась и погладила его по голове.
Вокруг слышались вопли умирающих, гудел эфир, что-то взрывалось, а я просто стоял, будто в тихом саду, и разговаривал со своей птицей. Даже в таком состоянии я ощущал его мощь. Это уже не был тот вороненок, которого я спас несколько лет назад. Нет, на моем плече сидел матерый ворон в самом расцвете его невероятных сил. Птица с магией уровня императора нежно терлась о мою шею, еле слышно каркая от удовольствия.
— Ты мне все расскажешь, понял? –строго посмотрел я на него, и он виновато опустил голову. — А теперь пошли, надерем зад этим су*кам!!!
— КРА-А-А-А!!! — опять оглушил он меня довольным криком и взмыл в воздух.
Ну а я почувствовал, что силы ко мне вернулись. Полностью, целиком, будто и не было усталости или опустошенного источника. И я пошел вперед, сквозь хаос, смерти колумбиек, которых буквально облепило воронье, склевывая заживо и разрывая их тела. Тысячи чёрных птиц были тут и еще больше их кружилось в небе, закрывая его.
Меня они облетали стороной и, будто догадываясь, куда я иду, даже создали коридор. София обнаружилась в том же месте, где и раньше. Окруженная сферой, через которую птичья магия пробиться не могла, она с любопытством наблюдала за тем, как гибнет ее отряд.
— Знаешь, — погладила она свиток в руке, — я ведь могу пожелать, чтобы ты умер — и ты умрешь. Желание локальное и должно исполниться.
— Желай, — пожал я плечами. — А следом умрешь и ты. Впрочем, ты подохнешь при любом раскладе. Вы проиграли, София. Два из трех флагов у нас, а тебе мой флаг погоды не сделает. Времени осталось где-то полчаса. При этом у нас флагов больше, значит, и победу присудят нам. Положи свиток на место, отойди от него два шага и склони голову. Обещаю, что сделаю это быстро.
— Умереть просто так, не увидев тебя истекающим кровью? Дай-ка подумать? Мой ответ… Не-е-е-е-ет! -заорала она, зажимая обрубок руки.
Карыч, никем не замеченный, спикировал вниз, легко прошел сквозь барьер и краем крыла, как лезвием, отсек ей кисть, утащив при этом свиток. Моя птичка!!!
— Что ты там говорила про свиток? И сними уже этот барьер, все равно толку от него нет. А впрочем, сам сниму, чтобы ты лишний раз не утруждалась…
Пара вспышек, и он опадает. Ломать — не строить, тем более, если знаешь как.
— Думаешь, ты победил? — кусок оторванной ткани от подола её платья обвился вокруг ее руки, останавливая кровь.
— А что, разве нет? Не знаю, зачем я вообще с тобой разговариваю, вместо того, чтобы отрубить твою глупую голову.
— Кра, — ко мне на плечо сел Карыч, сжимающий в лапе свиток.
— Спасибо, красавчик, — погладил я довольную птицу по голове. — Отдай мне флаг, а дальше делай, что хочешь. Но из этого мира тебе придется уйти.
— Его нельзя передать.
— А мы все же попробуем. Скажи громко, так, чтобы боги услышали: я, София Корнуэльская, добровольно отдаю свой флаг Сергею Гордееву и признаю свою поражение.
— Я не…
— Делай, — алмазные нити взвились и оплели ее тело. Сейчас в них было столько эфира и благодати, что они способны даже, наверное, бога разрубить. Вон как дрожат от напряжения.
— Я, София Корнуэльская, добровольно…
— Стоять!!! Ты что задумала, смертная⁈ Сдаться без боя⁈ — рядом с ней возникла жуткая женщина с раскрашенным лицом. — Сражайся или познаешь мой гнев!!!
— Сражайся… Гнев… — как зомби, повторила София, и ее глаза на миг стали черными. А потом пальцы на ее руках мгновенно превратились в когти. Резкий замах, и они по локоть вошли в тело богини. — Мой повелитель будет доволен, — прошипела она. — Что?
— Глупая тварь! Неужели ты действительно думала, что я не знаю о твоём предательстве⁈
Не обращая внимания на руки Софии, глубоко погружённые в её живот, она проделала то же самое с ее телом, а после вынула у нее изнутри комок мрака, что извивался, хаотично размахивая щупальцами.
— Дух мести и предательства, — сплюнула богиня. — Кто бы сомневался!
Сжала кулак, и тот с громким воем развеялся.
В этот момент на площадке появились остальные боги. Светлые прямо-таки лучились довольством, а вот Темные были какими-то бледными. Видимо, смерть аватаров хорошо по ним ударила.
— Твоя душа — моя, — меж тем прошипела Хуапигуй.
Повторное движение руки в тело Софии, и вот она вырывает из нее светящийся комок. Девушка застыла с ничего не понимающим взглядом, по ее щеке скатилась слеза, а после тело последней наследницы рода Корнуэльских рассыпалось пеплом. А богиня с жутким хохотом засунула светящийся комок себе в пасть.
— Это энергия даст мне возможность не слишком сильно ослабнуть после поражения!!! — торжественно заявила она.
И тут же послышался громкий смех. Смеялись Светлые, кривили в усмешке губы Темные. Судьи сидели с каменными лицами и только Хранитель сделал рука-лицо.