Тимур Машуков – Мстислав Дерзкий. Часть 6 (страница 45)
Я стоял, как истукан, с мечом в руке, наблюдая за этим сюрреалистическим побоищем. Величие момента, священный ужас битвы со смертью — все было растоптано, перепахано и засыпано серой пылью из кармана забияки. Во мне боролись чувства — неловкость, дикий, истерический смех, готовый вырваться наружу, и глубочайшее, почти религиозное потрясение. Я смотрел на Видара — на этого «человека» в пальто — и понимал, что не знал о нем ровным счетом ничего. Никогда не знал.
Он тем временем загнал Морану почти к самому подножию ее трона. Она метала в него молнии из осколков времени, вызывала армии ледяных фантомов, пыталась сжать его в ловушке бесконечной зимы. А он отбивался то горстью монет («Мелочь на проезд!», и монеты, звеня, пробивали фантомов), то внезапно возникающим стулом («Присядь, поговорим!», и стул вставал на пути ледяной лавины, разбивая ее на безвредные куски), то просто нецензурной бранью такой силы, что ледяные конструкции давали трещины.
Он не бился с ней. Он издевался. И это издевательство било больнее, чем любой священный меч.
И в какой-то момент, отбивая очередную атаку, которую он назвал «Подарок из дьюти-фри, который никому не нужен», он обернулся ко мне. Поймал мой взгляд. И подмигнул.
— Что встал, император? — крикнул он. — Или билетов на это шоу не купил? Бесплатно сегодня, только для своих!
Я не знал, смеяться мне или плакать. Но я понял одно — еще немного, и он ее дожмет. Сам, без моей помощи.
И я, наконец, расслабил хватку на мече. Не для того, чтобы опустить его. Чтобы приготовиться. Ибо я знал — даже Видар, со всей своей грубой похабностью, не мог тянуть вечно. Раунд два подходил к концу. И на горизонте уже маячил раунд три.
А ледяная богиня смерти, отступая к своему трону, уже не ревела от ярости. Она тихо, леденяще шипела, собирая остатки своей поруганной мощи для чего-то окончательного. Ее синие глаза-звезды горели теперь не гневом, а холодной, расчетливой ненавистью. Игра подходила к концу…
Глава 27
— Так, пора заканчивать, — Видар небрежно отмахнулся от начавшего формироваться вокруг него облака чего-то максимально убойного. — Морана, ты, конечно, вся ничего такая, но у меня уже есть своя богиня Стужи, а еще одну не потяну. Так что прости — ничего личного, но пора на покой.
— ТЫ!!! — ее ледяные глаза вспыхнули.
Она резко дернулась, но Видар был быстрей и схватил ее за талию.
— Я. Ага. Или, точней, она. Или они. Я запутался. В общем, твоя сила теперь моя.
Его рука метнулась к шее богини и сорвала с нее светящийся кулон.
— НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!! — мои уши резанул вопль, от которого, казалось, треснуло само небо.
— ДА-А-А-А!!! Скоро у меня продолжится отпуск! — вторил ей Видар, держа в руках стремительно тающую богиню, от которой в него тянулись ледяные нити.
Пара секунд, и вот Мораны, повелительницы Стужи, Холода и Смерти не стало.
— Кушать подано. Садитесь жрать, пожалуйста, — сказал он в пустоту, из которой появилась… Морана⁈
Правда, приглядевшись, я понял, что, хоть она и похожа на ту, что была ранее, но все же это не она.
— А-ах, — вскрикнула она, когда уже от Видара в нее вошли ледяные нити. — Рада тебя видеть.
Богиня нежно поцеловала его, отчего у меня реально отпала челюсть. А следом за ней появилась жуть жуткая — серое нечто с горящими глазами, у которого вместо пальцев были длинные когти, и девушка-воин, в кольчуге и мечом за спиной.
— Привет, — помахало мне рукой серое чудище. — Я Навка, нейтральная богиня Кошмаров. Плохим девочкам я буду сниться, а плохим мальчикам являться наяву.
— Я Кострома, — приветственно кивнула мне воин. — Светлая богиня.
— И да начнется новая эра!!! — заорал Видар. — Предлагаю разврат и пьянку. В любой последовательности.
— Сначала боги, — укоризненно глянула на него Кострома.
— Ах, да, — почесал он голову. — Разберемся. Мстислав — как насчет еще одного раунда? Пока Морана тут со всем разберется, мы наваляем светлым, а дальше Кострома зарешает?
— Что делать надо? — встряхнулся я.
Раны уже зажили, первоначальный шок прошел, но голова была какой-то пустой. Отец ушел — его время кончилось, но оставил мне на память свое отцовское благословение. Домой возвращаться, не завершив все дела, не хотелось. А думать — еще меньше. А тут вроде как есть какой-никакой план.
— Сейчас Кострома возьмет немного твоей энергии, чтобы через нее связаться с эгрегором мира. Тот ее признает и откроет врата в Правь. А там и мы подтянемся, и эту дверь закроем. Ваши боги разом лишатся доступа к благодати и станут слабыми. Поэтому либо передохнут с голодухи, либо свалят. Меня устроит оба варианта. Но сразу предупреждаю — за задницу Кострому не хватать и неприличных предложений не делать! Я жуткий собственник и эту долго добивался.
— Много болтаешь, — стукнула его по голове девушка, а потом прильнула к губам.
— Бьет, значит любит, — довольно отозвался он.
— А если они драться полезут? — не то, чтобы я был против этого, но тело все же требовало покоя, хотя бы немного.
— Тогда мы их побьем, — радостно закончил он. — И Навка, вон, подсобит. Она, знаешь, какая лютая? У-у-у-у, лучше не знать. Помню, как-то оголодала сильно, зашла в кафешку и сожрала кучу светлых магов. Пережрала, но ныла, что осталась голодной.
— Ты на меня наговариваешь! Сам туда полез, сам отхватил, а потом сам и позвал меня, — Навка зловеще скрежетнула когтями. — И вообще, я очень добрая. А это всего лишь мой пугательный образ.
— Все, валите из Нави, — новая Морана развернулась и пошла в храм. — У меня тут дел куча. Потом встретимся. Будет туго — зовите.
— Пойдем, мой друг Мстислав, -приобнял Видар меня за плечи и потащил в сторону открывшегося портала. — Работающая дама — смерть мужскому эго. Особенно если она зарабатывает больше него. У нас с тобой еще куча дел и не щупанных сисек. Кстати, у меня вот вопрос актуальный есть — у тебя с Натальей все серьезно или так, чисто рабочие отношения?
— Что? — обалдел я. — Хочешь забрать мою главу Приказа Тайных Дел⁈ Фиг тебе по всему лицу! Не отдам!!!
— Я тебе другую дам…
— Не надо мне такого! Моя она, и вообще, у нас все серьезно.
— Даже так? — хитро сощурился он. — И какого цвета на ней трусики?
— Она их вообще не носит, — гордо задрав нос, я шагнул в портал.
Надо, кстати, реально поинтересоваться этим вопросом. Но поставить на место этого хапугу стоило. А то ишь, моду взял… Красавиц из-под носа уводить. Будто в его мире их мало. Вот разгребемся, и я с ней точно поговорю.
— Лопухнулся, — горестно закивал головой он, появляясь рядом.
Конечно же, мы оказались на Земле или в Яви, потому как из Нави в Правь прямой проход не открыть.
— Ну что, погнали дальше? Кострома, твой выход, — встряхнул Темнейший князь головой.
— Ага, — кивнула она. — А о какой-то там Наталье дома поговорим.
— Спалился, — обреченно вздохнул он. — А если еще и Таньке расскажет, то совсем беда будет. Эта и раньше особым терпением не отличалась, а как родила, так совсем с катушек съехала. Сначала бьет, потом целует.
— Подкаблучник, — подколол его я.
— Вот женишься, тогда и посмотрим, как ты отбиваться ото всех будешь. А я на это посмотрю, если на свадьбу пригласишь.
— Приглашу, — кивнул я. — Ты, хоть и бабник, но нормальный мужик. С тобой и в разведку можно, и в бане спиной поворачиваться, — подал я ему руку. — Поехали, что ль?
Кострома подошла ко мне, хитро так посмотрела на Видара и вдруг прижалась к моим губам своими. Я было дернулся, но почувствовал, как мой эфир потек от меня к ней.
— Измена!!! –завопил Видар.
— Месть, — оторвалась от меня богиня. — И это… Работай давай!
Взмах рукой, и рядом открылся портал в Правь. Из него сразу попытался кто-то выйти, но хватило одного удара кулака Видара, и этот кто-то улетел обратно.
Мы шагнули в портал.
Мир перевернулся, закружился и встал на дно.
Мы оказались в Прави. Или в том, что от нее осталось.
Я ожидал сияющих чертогов, дворцов из облаков, рек амброзии. Увидел же… упадок. Величественные здания, высеченные из света, стояли покосившись, все в трещинах, из которых сочилась тусклая серая магия. Небо, которое должно было быть бесконечно голубым, оказалось блеклым, выцветшим, как старый холст. Воздух, вместо того, чтобы бодрить, был тяжелым, спертым, густым от запаха тления — не физического, а духовного. Тления веры. Тления силы.
И перед нами на огромной, потрескавшейся площади из мрамора, что потерял свой блеск, стояли боги.
Их было не сотни. Не десятки. Горстка. Может, двадцать. Может, даже меньше. Они еще сияли, но сиянием болезненным, неровным, как свет умирающей лампы. В их глазах, полных древней мудрости, читалась не ярость, а отчаяние и усталость. Они держали в руках оружие — молнии, копья, мечи из радуги. Но эти предметы, ранее несущие их волю и смерть, сейчас казались игрушечными, бутафорскими.
Боги приготовились к битве. Но они были слабы. Слабее меня, опустошенного недавней битвой. Слабее Видара, который сейчас похабно осматривал их чертоги, покручивая воображаемые усы. Слабее Костромы, чье сияние после поцелуя стало ярче, агрессивнее. Намного слабее Навки, чья тень уже начинала поглощать тусклый свет этого места.
Но они не сдавались. Один из них, седобородый старец в доспехах цвета заката, выступил вперед. Голос его когда-то, наверное, гремел раскатами грома. Теперь он был хриплым шепотом.