Тимур Машуков – Мстислав Дерзкий. Часть 4 (страница 33)
И я понимал, понимал каждой клеткой своего существа, что все это — горящая империя, мертвые друзья, плененная сестра, черный трон из черепов и насмешливый взгляд Чернобога — все это может стать реальностью.
И единственным, кто может этому помешать, был я. Уставший, разбитый, полный сомнений и страха. Но все же — я.
Я закрыл глаза снова, но сон не шел. Лишь тревога оставалась со мной. Верная спутница до самого конца, каким бы он ни оказался.
Глава 19
Сознание вернулось ко мне тягучим, мучительным наплывом, словно я поднимался со дна глубокого илистого омута. Первым пришло обоняние: едкий запах гари, приправленный сладковатым душком паленой плоти и озона. Потом — боль. Она жила во мне отдельным, изворотливым существом, сжимая виски стальными обручами, сверлящим холодом пронзая плечо, где когти мертвяка пробили одежду, и ноющей тяжестью разливаясь по всем мышцам. Каждый мускул, каждое сухожилие кричало о перенапряжении вчерашней ночи.
Я лежал на спине, мой взгляд блуждал от знакомой люстры на потолке до фрески с изображением битвы драконов.
В обычные дни я находил утешение в этих ярких, яростных красках. Сегодня же они казались насмешкой. Нарисованная битва была далека и безопасна, запечатлена в штукатурке и позолоте. Моя же пахла кровью и смертью и едва не стоила жизни единственному светлому существу в этом проклятом мире.
С тихим стоном я приподнялся на локтях. Комната была залита утренним светом, лучи которого золотили пылинки, все еще танцующие в воздухе после магических потрясений.
Я медленно повернул голову. На столике у кровати стоял кувшин с водой, рядом — смятая тряпка и таз с розоватой, засохшей на дне водой. Кто-то из слуг пытался привести меня в порядок, пока я был без сознания. Мысль об этом вызвала прилив раздражения. Я не желал, чтобы меня видели слабым.
С трудом спустив ноги с кровати, я ощутил холод полированного мрамора под босыми ступнями. Зазевался — и тело пронзила судорога, заставившая схватиться за резную спинку ложа. В глазах потемнело, и на мгновение я вновь увидел это: покои Насти, перевернутые вверх дном взрывной волной, осколки зеркала, похожие на звездный дождь, и Высшего Вампира. Холодное, совершенное в своей неживой красоте лицо. Глаза, полные древней, нечеловеческой скуки и голода. И его слуга, тот самый, что привел его сюда, прямо в сердце моей власти. Слуга, который, поняв, что плен неизбежен, предпочел взорвать себя изнутри, обратив в кровавое месиво и клочья зараженной плоти. Он не оставил нам ничего. Ни тела для опытов, ни души для допроса. Лишь запах тлена и горькое осознание собственного бессилия.
Я прошел в ванную и открыл кран. Ледяная влага обожгла кожу, смывая остатки дремоты и липкий налет кошмара. Вода стекала по шее, за воротник ночной рубахи, в которую меня, видимо, переодели, пока я спал.
Из зеркала на меня смотрел изможденный парень с запавшими, темными глазами и резкими складками у рта. Я — Мстислав Инлинг по прозвищу Дерзкий, Император Российской империи, Гроза Тьмы, страж империи… который постоянно опаздывает.
Это горькое знание съедало меня изнутри вернее любого яда. Вчерашний бой не был проигран. Я отстоял жизнь сестры, отправил вызвавшего тварь обратно в Навь. Но я снова защищался. Снова реагировал. Снова бежал на крик о помощи, как пес на цепь. Так нельзя выиграть войну. Пока мы отбиваем атаки, враг накапливает силы, плетет сети, находит новые щели в нашей обороне. Этот прорыв в самые защищенные покои дворца был не случайностью. Это был расчетливый удар, демонстрация. Послание: «Ваши стены для меня — дым. Ваша защита — ничто».
Я облачился в простые, но качественные одежды — темные штаны, сапоги, мягкую рубаху и длинный кафтан. Пригладил волосы, перевязав их лентой Насти. Этой мой талисман, мое напоминание о той, что жила много веков назад.
Выйдя из покоев, я попал в иной мир. Если обычно утренний дворец был подобен спящему великану, чей ритм жизни размерен и величав, то сейчас он напоминал растревоженный улей. По мраморным галереям сновали гвардейцы в сияющих доспехах, их шаги отдавались гулким, тревожным эхом. Маги в серых и багровых робах, собравшись в кучки, ожесточенно спорили, и от их дискуссий в эфире пробегали мелкие судороги — толчки невидимой силы, заставлявшие вздрагивать магические светильники и звенеть хрустальные подвески люстр.
Воздух был густ от напряжения и страха. Шутка ли — мертвяк, существо из самых мрачных легенд Нави, пробрался сюда, в самое сердце империи, под носом у всех стражей и магов! Это был удар не только по нашей безопасности, но и по гордости. И все это читалось на испуганных, осунувшихся лицах.
Я шел, глядя прямо перед собой, не обращая внимания на почтительные поклоны и испуганные взгляды. Люди расступались передо мной, как трава перед лезвием косы. Я чувствовал их страх. Не тот благоговейный трепет, что обычно испытывали подданные, а животный, липкий ужас. Они боялись не только случившегося, но и меня. Боялись моего гнева, моего молчания, той бури, что бушевала за внешним спокойствием.
Малая трапезная находилась в восточном крыле дворца. Небольшое помещение с арочными окнами, выходящими в сад. Сегодня и сад, обычно место умиротворения, казался поникшим. Солнечный свет был слишком ярким, слишком нарочитым.
В трапезной стоял гул приглушенных голосов, который мгновенно стих, едва я переступил порог. Несколько придворных, сидевших за столом, замерли с кубками в руках — я вообще должен был завтракать в другом месте. Не знаю, как меня сюда занесло. Дежурный офицер стражи, стоявший у двери, выпрямился так, словно ему в позвоночник вставили стальной прут.
Я молча прошел к высокому креслу во главе стола. Слуги засуетились. Один подал свежий хлеб, другой — кувшин с вином, третий — тарелку с фруктами и холодной дичью. Я кивком отпустил их и принялся за еду. Действия мои были медленными, механическими. Я не чувствовал вкуса пищи. Она была просто топливом, необходимостью для изможденного тела.
Тишина в зале была звенящей, гнетущей. Все присутствующие старались не смотреть в мою сторону, но я чувствовал на себе десятки колких, испуганных взглядов. Они ждали. Ждали слова, приказа, взрыва ярости. Но у меня не было для них ничего. Мои мысли были далеко.
Я мысленно вновь и вновь прокручивал вчерашнюю ночь. Каждый взмах клинка, каждое заклинание. Слова вампира, оброненные им с ледяным презрением. Он не просто напал на Настю, оказавшуюся ближе других. Он целенаправленно пришел за ней. За той, чья кровь, чья душа были ключом к чему-то очень важному для них. Для Хозяина.
Имя это, пустое и всеобъемлющее, жгло мне мозг. Кто он? Некромант, достигший невиданных высот власти? Древнее божество Тьмы, пробудившееся ото сна? Или нечто иное, чему у нас даже названия нет? Он был призраком, тенью за кулисами этой войны. Хозяин не выходил на поле боя, но его присутствие ощущалось в каждом шаге его приспешников. Именно он открывал эти бесчисленные разрывы в Навь, через которые на наш мир выплескивалась нечисть. Пока он на свободе, мы будем вечно бегать, тушить пожары и хоронить своих.
Мне нужна была зацепка. Любая. Пылинка, которую они упустили. Слово, оброненное впустую. След, который не смогли замести.
Я отпил глоток вина. Терпкая влага не принесла облегчения.
Взгляд мой упал на офицера стражи. Молодой еще парень, лицо бледное, глаза бегают. Он был одним из тех, кто первым ворвался в покои Насти после взрыва. А затем прибыл туда, где взорвался тот ублюдок. Он видел то месиво, что осталось от слуги Хозяина.
— Офицер, — мой голос прозвучал хрипло и громко в гробовой тишине.
Тот вздрогнул так, что чуть не выронил алебарду.
— Ваше Величество?
— Тот… кто взорвался. Осматривали место? Было ли что-то? Что-то, что не принадлежало ему?
Офицер замер, на лбу у него выступили капельки пота. Он понимал, что от его ответа может зависеть многое.
— Мы… мы собрали все, что смогли, Ваше Величество. Кусочки… ткани, костей. Все отправлено в Башню Чародеев на анализ. Но… — он заколебался.
— Но? — в моем голосе прозвучала сталь.
— Была одна вещь… Правда, маги сказали, что это ерунда. Не имеет значения.
Я медленно поднялся из-за стола. Стул с грохотом отъехал назад. Весь зал замер.
— Что за вещь? — спросил я, подходя к нему.
Офицер, побледнев еще больше, судорожно порылся в маленьком мешочке у своего пояса и извлек нечто, завернутое в обрывок черной ткани. Дрожащей рукой он развернул сверток.
В его ладони лежал маленький, обгоревший осколок. Он был черным, пористым, похожим на кусочек угля. Но сквозь копоть и нагар угадывался странный, не металлический и не каменный блеск. И форма… она была слишком правильной. Словно часть какого-то механизма или украшения.
Я взял осколок. Он был холодным. Пальцы, державшие его, стыли от ледяного, пронизывающего дыхания Нави.
— Что это? — тихо спросил я.
— Не знаю, Ваше Величество. Нашли вмурованным в каменную стену, в эпицентре прорыва. Как будто… он был внутри нее. Будто вплавился после удара.
Я сжал осколок в кулаке. Холод прожигал ладонь, но вместе с ним в мою грудь ворвалась первая, слабая, но живая искра надежды. Ерунда? Не имеет значения? Именно на таких «мелочах» и строились все великие открытия и все сокрушительные поражения.