Тимур Машуков – Мстислав Дерзкий. Часть 3 (страница 42)

— Молчи! Я свой! — прошипел я ей в ухо, но было поздно.

Ее тело затрепетало в моих руках, она изо всех сил пыталась вырваться, ноги яростно били меня по голеням.

Я оглянулся. Бой разгорался. Из-за поворота уже выскакивали двое новых стражей в синих мундирах дворцовой охраны. Китеж, взревев, как раненый медведь, парировал удар меча первого гвардейца и с силой всадил свой клинок в стык его наплечника и кирасы. Раздался звук, похожий на хруст ломаемых костей, и гвардеец рухнул. Но второй, с которым бился Велигор, успел нанести ему рану — темный клинок скользнул по призрачному бедру, и воин на миг дрогнул. Мои остальные духи уже вовсю рубились с охраной, которой становилось все больше. Только чудом я могу назвать то, что еще не поднялась тревога.

Я не мог больше ждать. Я подхватил Настю на руки, она была легкой, как перо, и отшвырнул ее в ближайший дверной проем. Дверь была не заперта. Она со скрипом и протестующим визгом петель распахнулась, и мы влетели в темную, пыльную комнату, похожую на заброшенную кладовую. Я бросил Настю на пол, стараясь не ушибить ее, приложив сил ровно столько, чтобы она откатилась вглубь.

— Не двигайся! Не издавай звука! — рявкнул я, захлопывая дверь и прислоняясь к ней спиной, как будто мог удержать ее силой одного тела.

Снаружи по-прежнему гремел бой. Слышны были крики, звон стали, тяжелые удары, падения тел. Я слышал голос Китежа, командующий что-то на древнем наречии, видел сквозь щель в дверях вспышки багровой энергии — мои духи использовали свою силу в полной мере.

Я стоял, прижавшись к двери, чувствуя, как по моей спине бегут мурашки. Каждая секунда казалась вечностью. Настя за моей спиной не плакала, не кричала. Я слышал лишь ее прерывистое, частое дыхание. Она была в шоке.

И вдруг… все стихло. Резко, как по команде. Звон стали прекратился. Крики оборвались. Слышалось лишь тяжелое, хриплое дыхание — мое и, вероятно, кого-то из духов.

Я медленно, осторожно приоткрыл дверь.

Коридор был похож на скотобойню. На полу лежали тела. Двое гвардейцев в черных доспехах и пятеро в синих. Все — мертвы. Их доспехи были проломлены, исковерканы силой, против которой не могла устоять сталь.

Велигор, прислонившись к стене, держался за свое бедро, из которого сочилась темная, похожая на туман, субстанция. Ратибор стоял над телом оглушенной надзирательницы, которая начинала приходить в себя. Он быстро и профессионально связал женщину ее же собственным поясом и заткнул рот кляпом, наспех сооруженном из обрывка платья. Китеж, весь в сиянии неукротимой ярости, вытирал свой меч о плащ одного из павших.

— Чисто, — прорычал он, встретив мой взгляд. — Все. Больше никого нет. Но ненадолго. Смена караула вскоре обнаружит их.

Я вышел из комнаты, чувствуя слабость в ногах. План «тихого выноса» окончательно канул в лету. Мы изрядно нашумели и оставили за собой гору трупов. Но мы были живы. И она… она была здесь.

Я обернулся. Настя стояла в дверном проеме, бледная, дрожащая, но на ногах. Она смотрела на меня, и в ее глазах уже не было чистого ужаса. Был шок, недоверие, и… проблеск чего-то еще. Какого-то смутного, давно забытого узнавания.

— Я… Я, кажется, тебя знаю… Я тебя видела… Там, во сне?.. — прошептала она, и ее голос был хриплым от страха и неверия.

Это одно слово, произнесенное ею, стоило всех рисков, всей пролитой крови, всех этих адских часов в подвале. Оно стало бальзамом для моей израненной души.

— Да, родная, — едва сумел выговорить я, и мой собственный голос дрожал. — Это я. Мы уходим. Сейчас.

Я шагнул к ней, но Китеж преградил мне путь.

— Нет времени на нежности, княже.

Он резко кивнул в сторону противоположного конца коридора.

— Уходим. Сейчас. Пока не подняли общую тревогу. Тела уничтожим — это даст нам дополнительное время. Оглушенную бабу запрем в комнате, — распорядился он. — Шевелитесь или все здесь поляжем.

Я кивнул, сглотнув ком в горле. Он был прав. Самое трудное было еще впереди. Но теперь меня вела вперёд не просто абстрактная цель. За моей спиной была вновь обретенная сестра. И одно это придавало мне сил больше, чем все мечи и вся магия этого мира. Пришло время уходить. Путь домой лежал через огонь и сталь. И мы были готовы пройти его.

Адреналин — горький, обжигающий, как самогон двойной перегонки — был единственным, что питало меня сейчас. Мы неслись по бесконечным, похожим на расплывчатый кошмар коридорам дворца, и с каждым шагом, с каждым новым поворотом я чувствовал, как петля вокруг нашей шеи затягивается все туже. Проникнуть сюда сквозь мертвый эфир и частоколы мощных чар было невероятно сложной задачей. Но выбраться? Выбраться живыми и с Настей — это была задача на грани самоубийства, игра в русскую рулетку, где в барабане уже не осталось пустых камор.

Мы двигались, прижимаясь к стенам, сливаясь с тенями. Я держал Настю за руку — ее пальцы были ледяными и безжизненными, она молча бежала, повинуясь инстинкту, но ее глаза были пусты, сознание, казалось, все еще находилось в шоке от резкой смены реальности. Сзади нас прикрывали Китеж и остальные духи. Их призрачные формы теперь были плотными, готовыми к бою, алая энергия клокотала вокруг них, как предгрозовая туча.

Мы оставили за собой трупы охранников с гербами Шуйских, и часы тикали, безжалостно отсчитывая оставшиеся нам минуты. Скоро, очень скоро пропажу обнаружат, и тогда дворец взвоет. Чары перейдут в боевой режим, опустятся настоящие силовые барьеры, и каждый коридор заполнят солдаты. Мы превратимся из охотников в дичь, загнанную в каменный мешок.

Нашей целью были подвалы. Старый мусоропровод, о котором говорила Арина. Наш единственный шанс на тихий уход. Но чтобы до него добраться, нужно было пересечь служебную зону — лабиринт прачечных, кладовых и подсобок, что в это время уже кишел прислугой.

И вот мы уперлись в этот последний рубеж. Из-за поворота доносился гомон десятков голосов, звон посуды, скрип тележек. Коридор перед нами был буквально заполнен служками, горничными, поварятами — все они проворно сновали туда-сюда как муравьи, готовя дворец к новому дню. Пройти здесь незамеченными было невозможно. Даже в призрачной форме в такой-то толчее нас бы обязательно задели, почувствовали, подняли тревогу. Да и к тому же призрачная форма не распространялась на Настю. А не заметить императрицу даже в этой толчее было невозможно. Ко всему прочему, я не знал, кто оставался верен ей, а кто держал сторону Шуйского. А убивать простых людей, своих подданных, мне хотелось меньше всего.

Я прижался к стене, заглянув в этот оживленный проход. Отсюда, из этого коридора, ответвлялся другой, ведущий прямо на кухню. Вариант был, но он казался еще хуже. Кухня — это сердце утренней активности. Там будут десятки людей, огонь, пар, ножи. Пройти тихо? Не получится. Придется рубить. Рубить всех. Поваров, судомоек, мальчишек-помощников. Устроить бойню.

Я сжал рукоять Света до хруста в костяшках. Готов ли я был на это? Ради спасения сестры? Да. Без колебаний. Потом я буду их оплакивать, потом буду корить себя. Но ради сестры я был готов тут хоть всех вырезать. Но каждая такая смерть, каждый крик — это была бы сигнальная ракета для всей охраны.

Я обернулся к Китежу. Его взгляд был красноречивее любых слов. Он видел ту же дилемму. Его алые глаза горели мрачным согласием. Он был готов стать орудием этой бойни.

— Через кухню, — прошипел я, и слова казались мне раскаленными углями. — Стараемся обходиться без ненужных жертв, но если выбора не будет, то пусть ваши руки не дрогнут.

Я уже начал вытаскивать меч, мое сердце колотилось в такт отсчету последних секунд нашей миссии. Я видел, как духи сгущаются для материализации, готовясь обрушить на этих, ничего не подозревающих, простых людей всю ярость векового забытья.

И в этот миг, когда моя рука уже лежала на рукояти клинка, из ниши прямо перед нами, из, казалось бы, сплошной каменной стены, появилась Арина.

Она возникла бесшумно, как будто и сама стала призраком, но была абсолютно реальной. Одета она была в такую же практичную одежду, что и при нашей встрече в кафе, только теперь на ней еще был темный плащ с капюшоном, наброшенным на голову. Ее лицо было серьезным и сосредоточенным, в янтарных глазах не было ни удивления, ни страха — лишь холодная, профессиональная собранность.

Она даже не взглянула на нас с изумлением, что было бы вполне естественной реакцией. Увидела меня, увидела Настю, увидела готовых к бою духов, и ее взгляд наполнился пониманием. Она молча, одним резким движением, кивнула нам. Потом повернулась к стене, к тому самому месту, откуда появилась. Ее пальцы скользнули по грубому камню, нащупали невидимую глазу впадину, надавили.

Раздался легкий, сухой щелчок, и часть стены — идеально подогнанный каменный блок — бесшумно отъехала внутрь, открывая черный, зияющий провал. Тайный ход.

Арина, не оборачиваясь, махнула нам рукой, словно приказывая — «вперед!» — и сама скользнула внутрь, тут же растворившись в темноте узкого хода.

У меня не было ни миллисекунды на раздумья. Ни на вопросы, ни на подозрения. Инстинкт, тот самый, что вел меня сквозь сотни битв, кричал одно — ДОВЕРЯЙ!

Я ринулся вперед, вталкивая Настю перед собой в черный проем. Она на мгновение замерла на пороге, ее глаза в ужасе впились в темноту, но я был непреклонен.