Тимур Машуков – Мстислав Дерзкий. Часть 3 (страница 26)
Она медленно выдохнула, откинулась на спинку кресла и закрыла лицо ладонями на несколько секунд. Потом опустила руки. Ее взгляд был твердым.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я верна короне, Ваше… Величество.
— Мстислав, — поправил я. — Пока Анастасия не свободна, хватит и этого.
Она кивнула и начала говорить. И ее рассказ был куда ценнее любых досье из «Паутины». Она рассказывала не сухие факты, а историю живого человека. Про его привычку работать до глубокой ночи, отсылая охрану, предпочитая уединение. Говорила о его любви к старинной музыке и коллекционированию редких книг по алхимии. О его патологической брезгливости и страхе перед болезнями, из-за чего он редко появлялся в публичных местах и никогда не ел вне дома. О его маршрутах — он никогда не ездил одной и той же дорогой два дня подряд, но у него было три основных варианта пути между особняком, Приказом и тайной квартирой в университетском квартале. Она поведала о его характере — холодном, расчетливом, но с странной, почти сентиментальной тягой к знаниям и истории. О его отношении к Шуйскому — глубокой интеллектуальной неприязни, граничащей с презрением.
Она выложила все. График, привычки, слабости — как младший агент, она не могла знать многого, но, как столичная графиня, владела всей информацией. К тому же, насколько я понял, у нее были связи на самом верху службы. И по мере ее рассказа в моей голове начал складываться план. Не план похищения. План встречи. Я понял, что грубая сила здесь не просто рискованна — она бесполезна. Такого человека, как Разумовский, не нужно ловить в силки. Его необходимо заинтересовать. Удивить. Предложить ему такую сделку, от которой он не сможет отказаться.
Когда Наталья замолчала, исчерпав все, что знала, я сидел, обдумывая услышанное. Информации было более чем достаточно, чтобы начать действовать.
— Спасибо, Наталья, — сказал я искренне. — Ты оказала неоценимую услугу. И не только мне.
— Я надеюсь, вы знаете, что делаете Ваше Величество, — она все еще выглядела бледной и потрясенной. — Потому что если вы ошибетесь… Нас всех ждет участь куда хуже, чем просто смерть.
— Я не ошибусь, — сказал я, и в голосе моем снова зазвучала та уверенность, что присуща нашему роду. Инлинги никогда не отступали от принятых решений. — Потому что теперь я знаю, с кем имею дело. И я знаю, что ему предложить. Уверен, что должность канцлера Российской империи его заинтересует.
Я взглянул на соседний столик. Лишка и Вега, увлеченные своим списком, что-то оживленно чертили на салфетке. Они строили свое маленькое, светлое будущее. А я должен был обеспечить им возможность этого будущего. Путь был ясен. Теперь оставалось лишь сделать первый шаг. И этим шагом будет не удар меча, а визит вежливости. Самый опасный визит в моей жизни.
Когда тяжелая дубовая дверь «Приюта Странника» закрылась за нами, оставив внутри Наталью с ее потрясенным выражением лица и чашкой остывшего кофе, я почувствовал невероятное облегчение. Воздух снаружи, хоть и был пропитан выхлопами и городской пылью, казался свежее. Решение было принято, путь — выбран. И теперь, перед тем как сделать первый, самый опасный шаг на этом пути, у меня была небольшая, но жизненно важная передышка. Обет, который нужно было исполнить.
Лишка, все еще не выпускавшая мою руку, подняла на меня сияющий взгляд.
— Ну что, Мстислав? Поехали в твой замок?
Я обменялся взглядом с Вегой. У нее на лице читалось легкое недоумение, смешанное с ожиданием.
— Сначала, нам нужно кое-что купить, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально непринужденно. — По сути, из вещей у нас на троих только то, что на нас надето.
Я мельком взглянул на свое отражение в витрине ближайшего магазина. Мой старый дорожный камзол уже плохо сидел на мне, чрезмерно обтягивая плечи. Бесконечные тренировки, напряжение последних недель — все это превратило когда-то гибкое, жилистое тело юноши в массивную, широкоплечую громаду воина. Рубаха под камзолом натягивалась на грудных мышцах, словно парус на ветру.
Вега, всегда практичная, кивнула.
— Он прав, Лишка. Тебе нужна новая одежда, обувь, предметы гигиены, игрушки в конце концов. Мне… мне тоже не помешает обновить гардероб. А с ним, — она кивнула в мою сторону, — и вовсе все ясно. Он сейчас порвет свою единственную пару штанов, если попытается просто сесть.
— Ура! Покупки!!! — взвизгнула Лишка, подпрыгивая на месте.
Я сдержанно вздохнул. Слово «покупки» вызывало у меня смутную тревогу, связанную с бесцельным блужданием в толпах людей и тратой невесть откуда берущихся денег. Но отступать было некуда.
Я похлопал по карману, где лежала плотная пачка банкнот — выручка от продажи шкур и редких трав старосте деревни. В тот момент сумма казалась мне более чем достаточной, чтобы обмундировать небольшую дружину. Как же я тогда ошибался!..
Глава 16
«Три Дороги» — название торгового центра ярко светилось на огромной, видимой издалека вывеске, что парила над одним из стеклянно-стальных чудищ в центре города. Само здание было тоже огромным, безвкусно ярким и, как я вскоре понял, абсолютно бесчеловечным в своей организации.
Мы вошли внутрь, и меня сразу оглушило. Не шумом — хотя и его было предостаточно, — а самой атмосферой. Это был храм. Храм потребления. Бесконечные этажи, залитые неестественно ярким светом, ряды изысканно украшенных витрин бутиков с разряженными манекенами, названия брендов, ничего не говорившие моей душе, и толпы людей с пустыми, блуждающими глазами, несущими в руках разноцветные пакеты, как дары безликим идолам моды.
— Почему «Три Дороги»? — спросил я, чтобы перекрыть хоть чем-то давящую тишину в собственной голове. — Здесь три входа?
Лишка, успевшая уже впитать в себя городской фольклор, фыркнула.
— Нет, Мстислав. Он так называется, потому что тут все втридорога. Так мне мама говорила.
Я невольно ухмыльнулся. Детская прямота была как глоток свежего воздуха в этом удушливом царстве пластика и хрома. Однако, зайдя в первый же магазин, специализировавшийся на «одежде для активного отдыха и повседневной носки», я понял, что она не шутит. Ценники на простые, на мой взгляд, штаны и рубахи вызывали у меня легкую панику. Я мысленно прикинул, сколько бы таких штанов можно было купить на стоимость одной хорошей лосиной шкуры. Цифры не радовали.
Но что поделать. Отступать было стыдно. Я сгреб с вешалок первую попавшуюся одежду своего размера — несколько пар прочных штанов, темных рубах, пару свитеров из толстой шерсти. Вега, взяв на себя роль советчика, вручила мне еще и комплект белья и носков, от чего я неловко покраснел. Потом пришла очередь обуви. Все это было безлико, практично и до неприятного дорого.
Кассир, щелкая сканером, огласил сумму. Я, стиснув зубы, отсчитал почти четверть своей наличности. Это был разумный, необходимый расход. Но душа воина содрогнулась от такой расточительности.
И тут началось самое страшное. Дамы, убедившись, что я более-менее прилично экипирован, дорвались до своего. И начали они, как ни странно, опять же с меня.
— Нет, Мстислав, это невозможно, — заявила Вега, окинув мой только что купленный гардероб критическим взглядом. — Ты не можешь ходить в этом. Ты — глава рода Инлингов. Ты должен выглядеть соответственно. Особенно сейчас. Встречают-то по одежке…
Лишка, подхватив общую идею, с важным видом кивала, соглашаясь во всем с новой подругой.
— Ты должен быть красивым, как принц! Чтобы все ахнули!
— Я вообще-то Великий князь, — буркнул я, но кому бы были интересны мои возражения и желания…
Меня, сопротивляющегося и ворчащего, потащили в другой магазин. На сей раз там пахло дорогой кожей и каким-то заморским деревом.
Мне начали подбирать «образ». Темные брюки со стрелками, которые, как уверяла Вега, «удлиняют ноги». Рубашка из плотного, приятного на ощупь хлопка, которая, по словам Лишки, «под цвет твоих глаз, они у тебя серые, как грозовое небо!». На мое возражение, что они у меня вообще-то голубые, она не обратила внимания. Свитер, настолько мягкий, что к нему хотелось прижаться щекой. И венец всего — длинное, до колена, пальто из черной шерсти, в котором я, глядя на себя в зеркало, с изумлением видел не прежнего Мстислава, а… кого-то другого. Строгого, собранного, властного. В этом зеркальном отражении было нечто от моих предков с портретов в галерее.
Я был настолько ошеломлен этим преображением, что даже не сразу возразил, когда Вега, вытащив из моего кармана деньги, сама расплатилась с кассиром. Блин, еще не жена, а моими деньгами распоряжается без всякого сомнения!
После этого плотину прорвало. Мы двинулись дальше по сияющим этажам, и я стал живым воплощением кошелька на ножках. Вега, обычно сдержанная и аскетичная, преобразилась. Ее глаза горели азартом охотника, выслеживающего добычу. Она скупала платья, юбки, блузки, туфли на каблуках и без, сумки, шарфы и еще десяток предметов, назначение которых было мне неведомо. Она примеряла, крутилась перед зеркалами, советовалась с Лишкой, и та с серьезностью заправского стилиста давала ей советы.
Сама же Лишка явно оказалась в раю. Для девочки, выросшей в бедной семье, а потом, после нашествия мертвяков, лишившейся ее, такое изобилие было сказкой. Ей покупали все. Платьица, похожие на те, что носят принцессы в мультфильмах. Яркие колготки с узорами. Теплые пижамы с единорогами. Ботиночки, курточку, рюкзак в виде лисенка. И, конечно, книги. Очень много книг. Ее восторг был настолько искренним и заразительным, что я перестал смотреть на ценники. Я видел, как стирается с ее лица налет преждевременной взрослости, как она становится просто счастливым ребенком. И ради этого можно было продать еще десяток звериных шкур.