Тимур Машуков – Мстислав Дерзкий часть 1 (страница 9)
— Куда смотрит князь, не знаю, — пожала плечами Ника, отставив в сторону тарелку. — Сообщение о нападении уже должно было уйти в Приказ Тайных дел, но я что-то не вижу тут войска или охотников на нежить и нечисть. Чтобы мертвые вот так появились в самом центре города, в хорошо охраняемом поместье — я о таком и не слышала. Но я ведь… — она замялась, но все же призналась, — … маленькая еще, может, мне просто о таком не говорили. Вернулась вот на каникулы из закрытой школы для девочек имени генерала Апраксина, и на тебе. Горе-то какое!.. — губы ее задрожали, а в глазах мелькнули слезы. — Теперь мне надо к родне ехать, в столицу, в Новгород. Там у меня тетка живет, она поможет. Я позвонила бы уже ей, так сигнала нет, — показала она мне свой… Ну, не знаю, что это. Какая-то маленькая светящаяся коробочка. Но на всякий случай я кивнул, а то опять отсталым назовет. — А Лишка со мной пойдет… Наверное.
— Нет, Лишка пойдет со мной, — сказал, как отрезал я.
— Это почему еще? — неприятно удивилась та. — Она моя служанка.
— Она вольная, а не холопка. И единственный человек, кто отнесся ко мне по-человечески и верил, что я жив. Поэтому я в ответе за ее судьбу и сделаю все, чтобы она жила долго и счастливо. И по возможности богато. Лишка, ты как?
— Пойду с тобой. Не хочу больше чужие постели стелить, да полы драить. И получать за это лишь пинки. А ты, князь, верю, не обидишь.
— Предательница, — зло сверкнула на нее глазами Ника. — Ну и вали тогда с ним. Больно надо еще и о тебе беспокоиться. Я как была графиней, так и останусь. А ты выше служанки все равно не поднимешься. Каждый должен знать свое место. К тому же я маг сильный, а ты вообще никто.
— Сильный? — заинтересовался я.
— Двенадцатый ранг, чтоб ты знал!!!
— А слабей его нет, — хихикнула Лишка. — Самый сильный — первый, самое дно — двенадцатый.
— Да ты!.. Что бы ты в этом понимала! В моем возрасте это отличный показатель!!! Я к совершеннолетию точно десятый возьму или даже девятый, если буду хорошо учиться.
— Да-да. Только с этим у вас и проблемы. Или напомнить, за что вас наказали?
— Все. Я тебя знать не знаю и ведать не ведаю. Пригрела на груди змеюку.
Вероника обиженно засопела, скрестив руки на груди.
— А у тебя какой ранг, князь? — не обращая внимания на оскорбленную в лучших чувствах графиню, посмотрела на меня Лишка.
— Да если бы я знал. У нас такого деления не было. Отец, вот, князем великим был. Три образа имел да с богами мог на равных разговаривать. А я намного слабей его, хотя до тысячника должен был дослужиться, потому как четвертый образ получил. Но после него боярин шел, воевода — но там образа ничего не значили — только личная сила. Не с чем сравнить и не на ком показать.
— Почему?
— Потому что как мага меня сейчас нет. Источник мой только начал восстанавливаться, да каналы высохшие распрямлять. А это процесс не быстрый. И образы применять нельзя, пока в силу прежнюю не войду.
— А образы что такое?
— Ну, я могу превратиться в водяную змею, огненного волка, медведя земли и воздушного орла. Насчет последнего надо проверять, потому как я его после смерти получил. Но это позже, пока тело не восстановлю, использовать их нельзя.
— В общем, защитник из тебя так себе, — фыркнув, заключила Ника таким тоном, что мне сразу захотелось ее выпороть. Поймав мой взгляд, она нервно сглотнула и чуть сдала назад, сменив тему. — Что конкретно ты хочешь знать?
— Да все. Кто правит и как. С кем дружим и кому морды бьем? Что у вас с богами и мертвяками? Давай мне кратко общую обстановку в мире и тут в частности.
— Оу, так князь хочет послушать интересную историю и начать еще больше удивляться и восторгаться современным миром? Ну тогда слушай и внимай, мой отсталый ученик.
— За отсталого и по жопе можно получить.
— Ну, примитивный — разницы-то нет. И вообще, не отвлекай. Так вот…
Глава 6
Вероника, уставившись в стену, говорила. Ее голос, обычно такой звонкий и командный, сейчас, в этом большом помещении, почему-то звучал глухо, прерываемый только хриплым дыханием Лишки у меня под боком и иногда мерзким скрежетом когтей по камню снаружи.
Я слушал ее, полуприкрыв глаза и откинувшись на удобном диване. Меч лежал на коленях — знакомая, успокаивающая тяжесть. Размеренно звучала история. Важная, нужная, но актуальная ли в тот момент, когда за дверью воет сама Навь?
— … Начиналось с волхвов, Мстислав, — утверждала Вероника, будто вбивая гвоздь в мою уставшую голову. — Не с мечей и щитов, а с заговоров у дубов, с защиты земли от того, что лезет из разрывов мира…
— Разрывы… — глухо пробормотал я, вспоминая вонючую пасть разлома под Киевом, откуда полезли те твари, что сожрали мою дружину. — Знакомо. Только у волхвов тогда хорошие обереги были, не чета вашим. И стояли крепко, брат за брата, и воли нежити не давали. Ты ври, да не завирайся — я там был и все помню.
Вероника фыркнула, но не сдавалась. Она рисовала перед нами картины — сначала Рюрик-ведун, затем Владимир, вплетающий гром Перуна в колокола…
— Звонят красиво, а толку? — пренебрежительно сплюнув, процедил я. — Вон, в Новгороде колокол треснул — и полгорода мертвецы сожрали.
Но она упрямо продолжала, добравшись до Ярослава с его охранными скрижалями.
— Скрижали… — усмехнулся я. — Хорошо ему было, за каменными стенами-то сидеть. А мы на границе из-за этих скрижалей так один раз нарвались, что едва ноги унесли. Не отпугивали они нежить, а наоборот, притягивали. А Рюрик — тот вообще слабый колдун был, дождик только и мог вызвать. Враки всё эта ваша история.
Недовольно нахмурив брови, Вероника продолжала — заговорила про Ледовое Побоище.
— Лёд оживили? — я скептически хмыкнул, потирая ноющее плечо. — Сказки. Повторяешься. Еще мой дед на это лыкарей подловил. Пол-озера замёрзло, да, но больше от мороза, чем от их друидов. А саксонские лыкари в латах… Они и без магии здорово железом машут. Их броня — проклятие наше. Не пробить, как ни колдуй…
Я вспомнил холодный блеск саксонской стали, легко рубящей наши кольчуги.
— Потом был Иван Грозный. Опричная Тень, — и тут в ее голосе прозвучала горечь. — теперь и Шуйский своих таких завёл. Не измену они ищут, а тех, кто против его регентства. Выжигают магическим огнём целые деревни, если заподозрят в симпатиях к настоящей Императрице. Говорят, библиотека Грозного — сила несусветная. Только где она? Шуйский, поди, уже продал саксонцам или циньцам.
Лишка вздрогнула при слове «циньцы». Вероника же продолжила:
— Их терракотовые армии… Гиганты из глины, оживлённые волей императоров-драконов. Я читала хронику тех лет. Под Иркутском дело было. Шли они по степи, как каменная туча. Земля стонала и дрожала. Наши шаманы будили духов, насылали бураны… — она замолчала, будто вспоминая ледяной ветер, завывавший, как стоны тысяч душ, вспоминая, как замерзали в небе циньские драконы-штурмовики, падая вниз огромными ледяными глыбами. — И их остановили. Страшной ценой. Пол-Сибири потом год оттаивало. И шаманов половины не досчитались. Их сила… Она же из земли, из крови. Увы, она не бесконечна.
Потом Вероника заговорила о Петре.
— Окно в Европу-то прорубил, а щели в Навь расширил, — мрачно констатировала она. — Строил свою столицу на костях, да на разломах. Саксонские инженеры-маги коверкали наши обережные узоры, презрительно называли их «деревенщиной». И вот теперь Питер — главная дыра, откуда мертвецы прут, как тараканы из щели. Реформы, — с презрением скривила она губы. — А по сути — забыли корни. Ослабили то, что держало.
Вероника замолчала. Снаружи на мгновение стихло. Стало слишком тихо, подозрительно тихо. Я насторожился, пальцы сжали рукоять меча. Лишка, словно что-то почувствовав, притихла, затаив дыхание.
— А теперь… — вновь заговорила Вероника, и голос её дрогнул. — Теперь у нас Анастасия Федоровна Инлинг. Последняя кровь. Ей тринадцать лет. Её род правил с самого начала, Мстислав! От вас! Её сила… Она берет свое начало с древнего рода. Твоего рода, Мстислав, воинов-волхвов! Она может закончить то, что вы не смогли.
— Может, — согласился я грубо. — Но не делает.
— Отец говорил, что не просто во дворце все. Если бы не этот… регент, — она с ненавистью выговорила это слово. — Василий Андреевич Шуйский. Кровосос. Держит императрицу как в клетке, контролируя каждый шаг, правит её именем, а сам страну распродаёт. Артефакты предков — на запад. Магов-пограничников снимает с разломов — своих костоломов кормить, да столицу охранять. Знаю я этих костоломов. Не люди. Что-то иное, склеенное из костей, да тёмной магии. Страшно даже смотреть на них. В кольчуги с ног до головы закованные, и лиц их никто и никогда не видал. Такова личная охрана регента. А мертвецы? Мертвецы так и идут. Неотвратимо. Как прилив. Границы рушатся. Деревни горят. А он? Он только укрепляет свою власть. Выжигает неугодных. Как Грозный, да? Только тот хоть Империю строил, а этот — могилу копает.
Вероника, задохнувшись от нахлынувших чувств, вскочила.
— И теперь вот пришел ты — ее дальний родич, предок, которому она обязана подчиняться по Праву Древней Крови!
— Тогда, ваше сиятельство, — перебил я её, поднимаясь, — нам сначала надо до утра дожить. И вытащить тебя и Лишку из этого каменного мешка. Потому что пока мы тут историю разбираем…