Тимур Машуков – Гром над Академией. Часть 1 (страница 17)

Слезы опять начали собираться в глазах, но я решительно встряхнула головой. Не время разводить сопли. Надо быть сильной и бороться. Бороться за свое счастье, и пусть все сдохнут, кто думает иначе. Но чем ближе я подходила к его дому, тем короче становились мои шаги. Перед воротами в коттедж ноги стали трястись от страха, лицо горело огнем. Мыслей не было. Я уже была готова плюнуть на все и сбежать, когда ворота внезапно открылись и на меня уставился удивленный Влад.

– Привет, – только и смогла прошептать я.

– Писец, – подумал я, растерянно глядя на Ольгу. Испуганно-жалобный взгляд, горящее лицо. Да и вообще, она выглядела какой-то нездоровой.

– Ольга Николаевна? Чем обязан вашему визиту? Вроде мы все успели с Вами обсудить не более часа назад. А помощь мне пока не требуется.

Она молчала, глядя на меня, и это стало немного напрягать. Внезапно, видимо на что-то решившись, она вскинула голову и, глядя мне в глаза, решительно произнесла:

– Влад, нам надо поговорить!

– О чем, Ольга Николаевна? – я был сама любезность, хотя сарказм так и лился. – Помнится мне, что когда я раньше просил вас поговорить со мной, вы очень убедительно просили меня вас не беспокоить. Что же изменилось с этого момента? Вы знаете? А я вот не знаю, да и знать, собственно, не хочу. Как я уже недавно вам сказал, я чувства ставлю во главе любых отношений. Неважно, дружеских или враждебных. А с вами, увы, любые чувства опасны сами по себе. Поэтому, как там было? «Я же просила вас больше не звонить и не беспокоить меня. Рада, что вам понравилось, но впредь я попрошу избавить меня от общения с вами. Всего доброго» Я вроде все правильно вспомнил? Ничего не забыл? И вот я избавил Вас от общения со мной, и тут вы приходите и говорите, что нам надо поговорить? Я так не думаю. Нам не о чем разговаривать. Всего доброго, Ольга Николаевна, – и я стал закрывать ворота. Гнев во мне так и бурлил, что казалось, дай ему волю, он вырвется наружу и снесет все на своем пути.

– Сереж, пожалуйста, – услышал я ее тихий голос. Рука, что закрывала ворота, остановилась. Что-то больно кольнуло в сердце. Ох, чувствую, что я пожалею об этом. Но сопротивляться я не мог.

– Заходи, – сказал я и пошел к беседке, не оглядываясь назад.

Усевшись на кресло внутри, я уставился на нее тяжелым взглядом. За то, что она разбередила во мне тяжелые воспоминания, хотелось ее придушить.

– Баб Лен, – плевать на конспирацию, хочу выпить. – У нас там ничего алкогольного нет? А то тут разговор серьезный намечается, и на сухую, чувствую, туго пойдет.

– Да как же нет Владыко? В погребе вино заморское стоит, вашим дедушкой присланное. И я принесла настоечку на травах. Легкую как перышко, чистую как реченька. И пойдет мягко, и голова болеть не будет.

– Прекрасно, тащи свою настойку, и легкой закуски нам организуй. Быстро захмелеть я тоже не хочу. Сегодня гости как никак придут. Хотя мне уже эта идея кажется не самой лучшей.

Глядя, как округлились глаза Ольги, когда она увидела, как на столе стали появляться закуски, мое настроение резко пошло в гору. Внезапно на мое плечо запрыгнула Рыжик и зло уставилась на Ольгу, которая, по моему, еще больше впала в состояние шока.

– Это кто тут у нас такой красивый? – погладил я белку по голове. – Набегалась, Красотка? Будешь орешек?

Я достал из кармана пакетик с орехами и протянул ей. Она довольно потерлась мордочкой о мою щеку и стала с упоением хрумкать, все так же злобно косясь на Ольгу. Глядя на это, мое настроение окончательно пришло в норму, и я, разлив настойку по рюмочкам, непонятно откуда взявшимся в коттедже, сделал приглашающий жест Ольге с предложением наконец начать вещать.

Слушая ее сбивчивый рассказ, я не понимал, как можно было быть такой дурой? Если бы она мне сразу все рассказала, то можно было бы все решить намного проще.

– …И он сказал, что уничтожит род Избориных, и тебя в том числе. Мне пришлось дать клятву не общаться с тобой…

– Он с тебя ее потребовал?

– Что? – сбилась она.

– Ну, клятву потребовал, чтобы ты не общалась? Магическую клятву.

– Н-н-нет, – запинаясь, сказала девушка. – Я сама ее дала, просто сильно испугалась за тебя.

– То есть, ты дала магическую клятву, обещая не общаться со мной?

– Нет, не магическую, просто клятву. Но какая разница, я была в таком шоке, что и думать ни о чем, кроме твоей безопасности, не могла.

– Хорошо, хорошо, продолжай.

«Ее отец хитрый жук, не зря глава Министерства Иностранных Дел. Как ловко дочку на крючок подсадил-то, а? И не придерешься. Просто выразил намеренье уничтожить род, а та уже додумала все остальное. А то, что этого никогда не сделает, она даже не подумала. Видать, репутация у него в семье не самая лучшая. Тиран, самодур и манипулятор. Задурить голову дочери так, чтобы она сама от всего отказалась, это, конечно, талантище. А теперь, видать, осознал свою оплошность и вновь промыл девке мозги. Небось, и от клятвы освободил, гад. Не зря же он с дедом общался и на что-то ему намекал. А может, и не намекал, а прямым текстом сказал. А дед тот еще хитрожопый пенек. Тоже ничего конкретного не сказал, все так завуалировал, что не придраться. Да, мне до их умений, как до Европы.»

«Ну и что мне теперь с ней делать? Понять и простить? Или сказать гордое „фи“ и пусть катится лесом, вместе со своим папашей?»

– …И я прекрасно помню наш с тобой последний разговор. У меня даже лед на душе треснул. Говорю одно, а сердце кричит другое. Понимаю, что все разрушила, сломала, растоптала. И сделать с этим ничего не могу. Осталось только тебя ненавидеть и презирать. Почему? Да потому что так было легче. Забыть все хорошее и напридумывать кучу плохого. Я ж, когда твоих сестер видела, во мне сразу эмоции вспыхивали. Они тебя знают, любят, говорят с тобой, а я не могу. А когда они сказали, что у тебя есть дар, во мне как будто что-то перевернулось. Наговорила им гадостей, а в душе чуть с ума не сошла от радости…

«Нет, ну точно идиотка. Это ж так себя загнать, еще надо постараться. И главное, зачем? Или это такая традиция у наших аристократов, сначала нырнуть в дерьмо, а потом мучительно соображать, как из него выбраться.»

– …А потом этот всплеск в Твери. Я сразу подумала о тебе и даже звонила. Да, не смотри на меня так, наплевала на все и позвонила. Но ты был недоступен. Вика и Ника тоже ничего не знали, или не захотели рассказывать. И представь мой шок, когда я увидела тебя на поступлении. Я тебя в тот момент ненавидела. Снова ты ворвался в мою жизнь, а потом еще и отец, со своими извинениями. Прости, дочка, я был неправ. Он хороший, я помогу вам помириться. Лицемер чертов. Я же тогда сразу домой сбежала. Иначе или убила бы тебя, или на шее повисла, визжа от счастья. Хотя нет. Я видела твой взгляд, которым ты посмотрел на меня. Сколько в нем было презрения и холода. Думала, что сердце остановится…

«Млять, я не могу, так и хочется ее стукнуть. Не думал, что у нашей знати могут быть настолько тупые дети. Вот все, абсолютно все, что можно было испортить, она испортила. И что теперь с ней делать? Да и хочу ли я с ней что-то делать вообще? Ведь, чем больше я ее слушаю, тем больше понимаю, что она просто глупая девчонка, что пошла на поводу своих эмоций.»

«Ну и я не сильно-то от нее отличаюсь. И все же. Врубить мозги и действовать в интересах рода, потому как связь с ней – это несомненный плюс. Или врубить чувства и послать ее подальше? Черт! Я так не смогу. Надо быть честным хотя бы с самим собой. Думал, что все задавил в себе по отношению к ней, да видимо, не все. Что-то осталось внутри и сейчас либо я дам шанс снова вспыхнуть старым эмоциям, либо задавлю окончательно.»

– Хорошо, Оль, – сказал я. – А теперь скажи мне, к чему весь этот разговор? Твои мотивы и поступки мне понятны. Ясно, что мне сложно дать им объективную оценку, но, тем не менее, я понял, чем ты руководствовалась, когда прекратила все общение со мной. Сейчас уже могу более трезво взглянуть на то, что происходило между нами. Хотя, в этом есть и моя вина, ведь ты не знала, кто я. А я не мог тебе открыться. За мной охотились убийцы, и мне приходилось скрываться. Если бы правда о том, кто я, вылезла наружу, меня бы убили. Я и так сильно рисковал.. А, да что там говорить. Было и было. Но теперь, когда ты выговорилась, я надеюсь, тебе стало легче. И все же, чего ты хочешь дальше?

– Я хочу быть с тобой, – тихо сказал она.

– Громче, я не слышу.

– Я ХОЧУ БЫТЬ С ТОБОЙ!!!! – закричала она. – Я откажусь от фамилии, она мне противна, уйду из дома, буду твоей служанкой, наложницей, кем хочешь! Но самое главное – быть с тобой рядом. Я устала от постоянного вранья. Мне надоело, что мной все время манипулируют. Быть игрушкой, разменной монетой в руках отца больше не хочу. Стены родного дома стали мне чужими.

Под конец речи из глаз ее, не переставая, лились слезы. Я смотрел на нее и думал:

«Глупая девчонка, попавшая в водоворот интересов рода. Загнанная в угол, по сути, брошенная всеми. Как побитый, никому не нужный щенок, чей плач не может разжалобить окружающих ее черствых людей. Красивая, добрая, но бесконечно глупая, запутавшаяся в своих чувствах и использованная семьей в своих интересах.» – Смотрел в ее полные слез глаза и думал…