Тимур Машуков – Его Сиятельство Вовчик. Часть 3 (страница 30)
— А-а-а-а-а!!! Пошла жара! — завопил довольный Септ.
Ну, и я завопил вместе с ним. По ощущениям будто выпил жидкий огонь, пахнувший какими-то пряностями. Жидкость, расплавив пищевод, рухнула в желудок и взорвалась там ядерной бомбой, да так, что из ушей в прямом смысле слова дым пошел!
— Зачетное пойло. Повторить!!! — грохнул я на стойку бокал.
— Вовчик, его нельзя столько! — попыталась воззвать к моему разуму Као.
Но в этот момент взывать было не к чему, потому как мозги отключились напрочь, оставив только инстинкты. Я просто схватил ее и крепко прижался к губам, не обращая внимания на кулачки, которые сразу возмущенно застучали по моей спине. Правда, стучали они всего пару секунд, а после принцесса начала отвечать так, что у меня вообще слетела крыша.
— Две мумии! — протолкался к нам какой-то парень, сильно толкнув меня плечом.
Секунда на фокусировку, и мой кулак влетает в его маску, и он с воплем отлетает в сторону. Хватаю еще один стакан и залпом выпиваю. На этот раз чувствую только яркий вкус — не знаю, что это, но хочу рецепт и прямые поставки в Россию!
— А теперь хагалла! — орет Септ, и мы перемещается на танцпол.
Дальше дрыгаемся в стиле пьяный стримденс, иногда переходя в нижний брейк, когда ноги отказываются служить.
Вообще, магу трудно опьянеть, если он, конечно, сам этого не захочет. Все-таки обмен веществ у нас, как и регенерация, намного выше, чем у обычных людей. Но сейчас я все это отключил — чего добро зря переводить? Собрался оторваться, так и не хрен выделываться.
Вокруг нас толпится народ — одетые, полуодетые, мелькают даже полностью голые.
Вообще, в Египте к обнаженке более простое отношение, и она не является чем-то предосудительным или постыдным. Вон, Амина, уже скинув рубашку, вовсю трясет сиськами в прозрачном лифчике и трется о какого-то парня, что в процессе танца умудряется целоваться с другой подругой.
Чуть в стороне Септ прижался к крепкой заднице какой-то девчонки, имитируя секс, а та ему увлеченно подмахивала.
Расшалившаяся Као решила, что у нее устали ножки, поэтому повисла на мне, обхватив ими мою спину, а мои руки удобно устроились на ее попке. Надо ли говорить, что мы при этом целовались с таким жаром, будто это в последний раз?
Жаль, что тут нет места для уединения, а то, чую, наше с ней общение скоро из вертикальной перейдет в горизонтальную плоскость. Впрочем, не буду торопиться — возможно, это всего лишь игра. Один раз меня уже обманули, кто даст гарантию, что не попытаются сделать это снова?
Нет, я не думал об этом четко и осознанно, в этот миг я вообще слабо соображал. Просто мысли скакали хаотично — какая-то часть меня даже в такой ситуации все равно бдит и следит. Меня пытались убить, конкретно меня. Не получилось — значит, попытаются снова. Вот как раз сейчас…
Я резко отстранился от Као, разжал руки. По спине скользнул нож. Но на мне, помимо мгновенно появившихся щитов, есть еще и родовые защитные артефакты, которые я не поленился взять с собой.
Разворот, перехват — на меня возмущенно смотрят глаза из-под маски шакала.
Парень — высокий, крепкий, в руке слабо светящийся нож. Пока он возмущенно хлопал глазами, я схватил его за руку. Захват, вопль боли — нож падает. Послышался хруст кости.
Тычок — он на полу. Хватаю нож — рывок, и его горло перерезано. Держу за голову, крепко зафиксировав, чтоб не брыкался. Он дернулся пару раз, булькнул и затих.
Я вытер сталь о его одежду, нащупал ножны, снял и повесил к себе — боевой трофей, епт. Такими темпами у меня их скоро девать будет некуда.
— Знаешь его? — бросаю быстрый взгляд на Као, кивнув на тело.
— Нет, — мотает она головой. — Да и под маской он, не узнать. Но руки холеные, явно из семьи нормахов.
— Ну и пофиг тогда.
Я схватил тело за ногу, оттащил к краю и сбросил вниз на колья.
На нас никто так и не обратил внимания, тут это нормально. Подумаешь, кто-то кого-то убил — дело житейское, бывает.
Возвращаемся к нашим. Септ куда-то пропал, а Амина дрыгается, зажатая между двумя парнями, один из который по-хозяйски держит ее за грудь. Кажется, назревает тройничок. Смотрю с немым вопросом на Као.
— Забей, — отмахивается она. — Если сама не захочет, ничего не будет. Насильников у нас сажают в яму с термитами.
— А потом сожалеть не будет?
— То, что происходит в «Гробнице», остается в «Гробнице» И тут нет места сожалению или грусти. Было и было. Забыли и движемся дальше.
— Да? То есть, ты это забудешь? — подхватываю ее на руки и крепко целую.
— Нет. Это я не хочу забывать, — шепчет она. — Главное… Не торопи меня.
— Не буду. И вообще, надо еще выпить, а то я стремительно трезвею и умнею. И мне сейчас это не нравится.
Опять барная стойка, какой-то напиток — но уже другой. Все непонятные мысли прочь — ночь только началась…
Во дворец мы вернулись уже под утро — усталые, почти на автопилоте.
Как мы перебирались по веткам к выходу, вообще не помню. Как и то, где моя рубашка и почему одна штанина ниже другой, которую будто оторвали.
Джинсы Као тоже явно стали короче, появились дырки в интересных местах, а топик висит на одной лямке, все время пытаясь сползти.
Куда подевались Септ и Амина, тоже непонятно. Ну да не маленькие, сами доберутся.
Расстаемся мы с ней… Ну, где-то. Я и по-трезвому тут почти не ориентируюсь, не то, что по пьяни. Вваливаюсь в свою комнату, едва не падая. Вижу отражение в зеркале — алеют засосы на шее и груди. А еще саднит расцарапанная спина, костяшки на руках сбиты в кровь. Когда, кому и чего? Как отрезало — памяти ноль.
Душ? Не, сил не хватит. Стаскиваю штаны, путаюсь в них — падаю. Прикидываю, что пол вроде как теплый, можно и не ползти до кровати…
Но нет, я русский аристократ, а русские не сдаются и не спят на полу! Поэтому упрямо ползу и даже горжусь собой, останавливаясь через каждый метр, чтобы не забыть погордиться. А дальше голова окончательно выключается, и я вырубаюсь…
«У-у-у-у, что ж мне так плохо-то⁈» — была первая моя осознанная мысль утром.
До этого я просто стонал, страдал и мечтал о глотке воды. Руки тяжелые, глаза — супертяжелые, тело ватное… Кажется, меня всё-таки убили. Или пытали. Темные силы.
Точно! Я был в плену — вон как всего корежит. Но надо вставать — кругом враги.
Разлепил глаза, поморщился от яркого света, сконцентрировался и пошел гонять эфир. Не сильно так, чтобы просто взбодриться.
Пара минут, и вот уже возвращается силушка богатырская, а вместе с ней и лютый голод. Память, кстати, не возвращается, что одновременно и печалит, и радует. Хотя, наверное, найдутся те, кто мне ее освежит — вроде Као была вчера не совсем пьяная… Или совсем? Нет, я точно помню, как она меня вела, подставив плечо. Хорошая жена будет, раз не бросила…
Забрался под ледяные струи, пять минут приходил в себя, пока не продрог. Зато уже ощущался бодрячок и регенерация проснулась, активно выводя всю гадость из организма.
Надо бы узнать рецептик их фирменного напитка — угощу Левчика и братьев Меньшиковых. Пусть оценят чужую культуру.
Вышел из душа в одном полотенце. Глядь, а у меня гости. Септ сидит, лыбится, довольный такой. Даже врезать захотелось.
— Ну, ты вчера и дал жару, друг мой Вовчик! — сходу заявил он.
Так, это я что, разрешил ему так себя называть? Это точно не к добру.
— Кому дал и остался ли должен? — сразу переключился я на деловой лад.
— Дал много и сильно, а что же насчет должен — тут не уверен. Хотя, директор «Гробницы» слезно просил или больше тебя не приводить, или о твоем приходе предупреждать его заранее.
— Чой-то? — обиделся я, сам не знаю на что.
— Тебе по порядку рассказать или сразу с самого интересного?
— Эм. Ну, давай как было — без прикрас. Руби голую правду, я пока порефлексирую и переоденусь.
Я с сомнением посмотрел на валяющиеся на полу рваные штаны, брезгливо поднял их и выкинул в мусор. Затем пошел копаться в шкафу.
— Ты дал по морде и сломал челюсть племяннику начальника меджаев фараона.
— За дело или в знак протеста?
— Он тебя толкнул и не извинился.
— Значит, за дело, — кивнул я озадачившись выбором одежды. Решил выбрать легкий вариант — футболку с рисунком Москвы и легкие джегинсы.
— Потом прикончил Фатиха, младшего сына посла Турции.
— Вопрос тот же.
— За дело. Вон, его кинжал ножнах у тебя на полу валяется.
— Ага. Этот момент я смутно помню — он меня убить хотел, да щит не смог пробить. За что, правда, непонятно, но, думаю, наша Тайная Канцелярия разберется.