Тимур Ильясов – Знамение. Вторжение (страница 27)
Животный страх липкой жабой присасывается к стенке моего желудка, пока я смотрю на эту закрытую дверь, на железную ручку с замочной скважиной, гадая о том, заперта ли она. Или же в любой момент на меня может наброситься озверевшая тварь, а потом растерзает беззащитных родных, спящих в главной каюте, расположенной в считанных метрах от этого места.
Руки же на «автомате» тянутся к карману, вытаскивают наружу скомканную маску и надевают ее на лицо. Смысла от подобных мер предосторожности, может быть, и немного. Но все же, лучше защититься от инфекции хотя бы подобным образом, чем быть совершенно беззащитным перед воздействием возможной инфекции. Также маска немного приглушает аммиачную вонь, исходящую от каюты.
Осмелев, предположив, что мужик вряд ли оставил каюту со спрятанной в ней тварью незапертой, я подхожу к двери вплотную. И замечаю на ней небольшую, неуклюже выцарапанную на пластиковой панели надпись.
«ПАША»
— Паша? — недоуменно спрашиваю я себя, пытаясь понять смысл написанного, а потом ощущая, как смутная догадка начитает пробиваться из недр моего сознания, связывая воедино происшествия, случившиеся более года назад, вчерашний радио — разговор с хозяином яхты, а также эту неказистую надпись, состоящую из четырех букв.
— Сучий потрох! Тут твой племянник что ли? Тот паршивец, что гонял меня прошлым летом на синей пришибленной Ладе Приоре? — в недоумении бормочу я себе под нос, обращаясь к погибшему. — Ты вроде говорил, что он «бегает по округе укушенный» и что «хотел его подстрелить, да рука не поднялась»? Как это понимать, «уважаемый»?!!
А мертвый мужик будто отзывается на эти вопросы, облачая свои ответы в мои собственные мысли. Кажется, теперь я понимаю, почему мужик поступил столь странным образом, призвав нас к себе на яхту, а потом попытался избавиться от моих «женщин». Они, в его понимании, были лишними ртами. При том, что имеющиеся продуктовые запасы он потратил, чтобы кормить «обращенного» племянника, которого он не решился бросить, и которого, видимо, устроил в этой самой каюте.
— Зачем тебе нужен был я? — задаю я еще один вопрос, и получаю ответ, что он устал от одиночества, и посчитал, что наличие второго мужика в его компании повысит шансы на выживание, тогда как беременная женщина с двумя малыми детьми, напротив, лишь отнимет ресурсы, не добавляя полезные «бонусы» к общему делу.
— Чудик, долбанный… Неужели ты думал, что я спокойно оставлю родных погибать на суше, а потом мы с тобой, будто пара влюбленных педерастов, поплывем на яхте «навстречу закату»? — снова обращаюсь я к погибшему, недоумевая о спорной логике его поступков.
Впрочем, теперь я не чувствую к нему ненависти. А даже понимаю и оправдываю его. Обыкновенного мужика, чудом выжившего после разразившегося апокалипсиса, который заперся в убежище и постепенно съехал «с катушек» от одиночества и отчаянья. Очевидно, что он бухал «по — черному», тем самым усугубив свое положение. И, в итоге, потеряв нужную адекватность суждений, каким-то образом запер «обращенного» племянника в одной из кают яхты, а также втянул нас в свои манипуляции.
— Черт с тобой, мужик, бог тебе судья…, - выдыхаю я, и очень осторожно, не издавая шума, прикасаюсь рукой к ручке и поддаю ее вниз, чтобы попытаться слегка приоткрыть дверь каюты…
Иллюминатор
Ручка свободно поворачивается. Испугавшись слишком быстрому развитию событий и собственной самонадеянности, я на цыпочках отхожу назад. Пробираюсь через основную каюту обратно на палубу, и возвращаю на свет ранее найденную под сидушкой щетку с обломанной пополам рукояткой, которую решаю использовать в качестве оружия.
Сжимая в правой руке свой неказистый меч, я возвращаюсь к четвертой каюте. Вновь опускаю ручку вниз. При этом, в голову лезут воспоминания о недавних событиях, когда орда тварей разнесла прочную металлическую дверь, установленную в нашей квартире. И, тем самым, делаю вывод, что мне не стоит рассчитывать на то, что хлипкая пластиковая переборка, выполняющая больше декоративную, чем защитную функцию, сможет, в случае чего, справиться с натиском зверя.
Также, перед тем как приступить к более решительным действиям, я приставляю ухо к поверхности двери, прислушиваясь к шумам в каюте. И не улавливаю ни единого подозрительного звука, который бы выделялся на фоне монотонных всплесков волн, разбивающихся о борта лодки.
Когда дверная ручка доходит до крайнего нижнего положения, я опять делаю паузу, испытывая сомнения относительно того, правильно ли поступаю, суясь «на рожон». И, может быть, стоит оставить каюту в покое и придумать более безопасный способ ее осмотра. Однако, поразмыслив, я прихожу к выводу, что о возможной проблеме мне нужно знать здесь и сейчас. Если мутант действительно присутствует на борту, то мне необходимо предпринять срочные действия по его нейтрализации. В противном случае я поставлю себя и семью под угрозу, если существо внезапно выберется из каюты и нападет на нас в то время, когда я к этому не буду готов.
Так что, собравшись с духом, я выдыхаю и принимаюсь тянуть перегородку на себя. Которая не реагирует и, несмотря на мои усилия, остается на месте, не поддавшись даже на миллиметр. Я тяну снова, усилив давление. Но дверь по-прежнему не поддается.
В недоумении я смотрю на железную ручку, обращая внимание на замочную скважину, расположенную под ней, предполагая, что дверь закрыта на замок. Нужного ключа, конечно же, у меня нет. Вероятнее всего, он находится на дне моря, вместе с бывшим хозяином яхты. А, может быть, он спрятан в одной из многочисленных полочек и шкафчиков, оборудованных на лодке.
Размышляя о дальнейшем плане действий, прикидывая в уме, где можно попытаться найти нужную отмычку, я продолжаю удерживать дверную ручку и тянуть перегородку на себя.
И тут! С обратной от двери стороны доносится неожиданный резкий стук, от которого вздрагивает пластиковое перекрытие перегородки. Будто ужаленный, я отдергиваю руку от ручки и трусливо пячусь назад, ожидая что в любой момент перегородка будет снесена и из каюты на меня выскочит разъярённое голодное существо.
Когда я отхожу от двери на пару метров, то резкий и настойчивый стук повторяется, а я лишь растерянно стою и смотрю на дребезжащую под ударом дверь, растерянный и испуганный, малодушно жалея о том, что решился потревожить нечто, скрывающееся в четвертой каюте.
— Черт его дери! Что же делать?!! Что делать?!! — лепечу я себе под нос, сбрасывая с лица опостылевшую маску, борясь с паническим импульсом немедленно бежать, хватать родных за шкирку и прыгать за борт, только лишь бы спастись от скрытой за дверью опасности.
— Спокойно… Дыши ровно и не мандражируй… Это же Пашка… Просто Пашка. Он тут один… Чего ты разнервничался, будто первый раз замужем… Не первая тварь у тебя на пути, и, видимо, не последняя…, - успокаиваю я себя, сокрушаясь на коварную судьбу, которая вывела меня на еще один крутой поворот, снова подкинув испытание. Как будто этих испытаний у меня было недостаточно. Будто я уже не заслужил право на передышку, находясь на гребаной яхте в километрах от ближайшего берега.
— Ну ничего… Ничего… Я справлюсь…, - внушаю себя я, сжимая мокрыми от пота пальцами идиотскую пластмассовую палку с пушистой щеткой на нижнем конце, которая похожа на взъерошенную мокрую кошку.
Я стою и жду. Однако ударов больше не следует. Будто нечто, находящееся на противоположной стороне от перегородки, было возмущено моим приближением, а теперь успокоилось, убедившись, что я отошел от каюты подальше.
Простояв в проходе еще некоторое время и размышляя над сложившимся положением, не найдя подходящего решения из возникшего затруднения, я решаюсь вернуться в основную каюту.
Вид мирно спящих на диване, беззащитных в случае нападения на них родных, приводит меня в смятение. Однако я успокаиваю себя тем, что если к этому времени нечто, находящееся в четвертой каюте, не прорвалось наружу, то, вероятно, так будет и впредь. А значит, у меня есть время, чтобы основательно обдумать, каким образом заглянуть в четвертую каюту, определить степень скрывающейся в ней опасности и придумать способ защиты от неё.
Выбравшись на свежий воздух палубы, я ловлю разгоряченным лицом, покрывшимся липкой испариной, порывы морского бриза, позволяя высушить выступившую влагу и придать сознанию дополнительную бодрость, чтобы заставить сознание мыслить ясно и продуктивно.
Нацепив на себя снятую ранее футболку и по-прежнему не имея представления как следует поступить далее, я принимаюсь бесцельно бродить по яхте, переходя с борта на борт, осматривая детали лодки, оглядываясь наверх, в сторону устремленной в небо мачты, ожидая пока мозг переварит полученную задачу и выдаст нужное решение.
Пройдя к носу яхту, я подхожу к участку палубы, под которой, как я полагаю, находится злосчастная каюта, инфантильно фантазируя о том, что я мог бы, к примеру, просверлить тонкую дыру сквозь сплошное перекрытие, и таким образом, незаметно для существа, заключенного в каюте, заглянуть в чрево срытого от меня пространства, на манер сюжетных ходов шпионских фильмов или приключенческих боевиков про ограбление банков.