Тимур Ильясов – Знамение. Вертиго (страница 33)
Судя по длинным волосам, а также по насквозь перепачканной запекшейся кровью и испражнениями одежде, я смог догадаться, что тело принадлежало женщине, видимо матери «обратившихся» детей.
Мое воображение тут же принялось рисовать картину произошедшей в салоне автомобиля драмы. О том, что дети обратились первыми, и, «пробудившись», захотели жрать. А заразившаяся мать, все еще не потерявшая сознание, понимая, что ее дни в человеческом обличии сочтены, решает «накормить» собой детей, приняв тем самым смерть выбранным ею способом.
С тяжелым сердцем, я отвел свой взгляд от жуткой картины, проглотил слюну по иссохшемуся горлу, и двинулся дальше, для «галочки» приоткрыв водительскую дверь малолитражки. Из салона автомобиля мне в нос, плотно прикрытый маской, ударила концентрированная тошнотворная трупная вонь, смешанная со сладковато-приторным «ароматом» аммиака от обращенных. Убедившись, что ключей в замке зажигания не оказалось, я поскорее закрыл дверь, допуская, что ключи от машины могли находится в кармане несчастной погибшей. Однако даже мысль о том, что мне придется искать ключи среди смердящих останков матери, а потом избавляться от ее тела, а также от «обращенных» детей, чтобы использовать машину по назначению, была немыслимой.
Следующие четыре автомобиля были наглухо закрыты. А возле пятой, у открытой настежь водительской двери, лицом вниз лежало тело мужчины. Грузное. С распластанными в стороны руками и ногами, будто человек прыгнул с экскурсионного самолета и летит к земле, наслаждаясь свободным полетом, выжидая нужный момент, чтобы выпустить парашют. Все бы ничего, но картину портила невообразимо огромная лужа запекшейся крови, в который лежал человек. Также зрелище дополнял вид на глубокую разорванную рану на задней стороне короткой и толстой шеи погибшего. И еще, даже с расстояния двух метров мне были отчетливо видны на открытых участках тела трупные струпья, копошащиеся в гниющей плоти, а также рой мух, суетящихся над мертвым телом.
Еще одна трудность заключалась в том, что автомобиль толстяка был припаркован к высокой стенке клумбы с деревьями так близко, что протиснуться между ними к следующей машине не представлялось возможным. Так что единственным доступным путем продолжить путь был обход автомобиля спереди. Там, где я бы оказался на виду у всех окон возвышающегося рядом дома, при этом мне нужно было бы перешагнуть через омерзительное тело распластанного на асфальте мужчины.
Грязно и многоэтажно проматерившись, глотая судорожные вдохи сквозь опротившевшую и намокшую от дыхания маску, я стоял в нерешительности, пригнувшись в коленях и сжимая в руках ружье, снова отчетливо слыша в ушах слова супруги о безуспешности своей затеи. Теперь, когда я отошел от спасительного знака Оазиса так далеко, что он перестал быть мне виден, правда слов жены мне стала очевидна. И перешагивать через того толстяка, чтобы продолжить исследование бесконечного ряда автомобилей, мне совсем не хотелось.
И опять, словно услышав мои пораженческие мысли, гробовую тишину округи разорвали внезапные звуки. Со стороны правого конца стоящего позади дома, там где на сетчатом козырьке лежало замеченное мною ранее упавшее с верхних этажей тело, донесся пронзительный сприпящий всхлип.
Сильнее поджав колени и прижавшись к корпусу стоящего рядом автомобиля, я попытался рассмотреть источник шума в просветах веток деревьев. И смог рассмотреть фигуру, стоящую на козырьке, там, где недавно лежало казалось бы мертвое тело упавшего с верхотуры человека.
Фигура по-звериному стояла на четвереньках и слегка покачивалась из стороны в сторону, поворачивая головой, и, как мне показалось, обнюхивая воздух в поисках добычи.
— Я все понял… На этом хватит…, - прошептал я сам себе, в полной мере осознав свою ошибку, и поняв, что то тело на козырьке, принятое мною за мертвеца, на самом деле лишь ожидало окончания процесса «обращения». И то, что оно голодно и будет искать пропитания!
Двигаясь как можно бесшумнее, я попятился назад, стараясь не выпускать из обзора проснувшегося монстра. А тот, хоть, как мне казалось, не заметил меня, однако словно мне назло, последовал за мной, вышагивая по карнизу параллельно траектории моего движения.
Когда я протискивался за багажником красной малотитражки, то услышал в салоне автомобиля возню. Это были обращенные дети, которые, вероятно, почувствовали мое приближение.
А потом они истошно и сприпуче заскулили и зачавкали!!!
Громко и пронзительно!!!
Будто гнездо озверевших цыплят перед угрозой утопления!!!
Взглянув сквозь ветки деревьев, я увидел, как обнаженное серое тело, одни упругим прыжком оказалось на асфальте!
А дальше я уже не смотрел!
А побежал!!!
Сломя голову, оголтело перепрыгивая через препятствия, и кончиками своих приподнявшихся на макушке волос ощущая шлепающий по асфальту топот настигающих меня позади четырех бегущих лап.
Будто в кошмарном сне, когда пытаешься бежать, а ноги не слушаются, и словно тонут в ватном воздухе, я выдавливал из мышц своих ног все что мог. Однако, все равно, как мне казалось, бежал медленно, позволяя преследовавшей меня твари сокращать расстояние между нами.
Когда между мной и заветным логотипом с пальмами оставались считанные метры, топот преследовавших меня лап слышался так близко, что я был уверен в своей неминуемой гибели.
В отчаянии, следуя больше животному инстинкту, чем голосу разума, я остановился, вкопавшись на месте, развернулся, вскинул ружье и, зажмурившись, наугад, будучи не уверен, что оно выстрелит и что предохранитель был снят, дернул за курок.
Послышался грохот последовавшего выстрела… и шум упавшего на брусчатку тела…
Когда я открыл глаза, то увидел перед своими ногами распластавшееся монстра с разможженной всмятку головой.
Ошарашенный случившимся, с трясущимися коленями, оглушенный выстрелом, слыша только протяжный звон в ушах, я бросился в объятия приоткрытых ставней, за которыми маячили машущие мне руки супруги.
И упав в темное лоно убежища, рухнул без сил на пол…
Мелодия
Искаженное гримасой ужаса лицо супруги висело надо мной белым пятном. Ее руки судорожно сжимали мои плечи. Она беззвучно открывала и закрывала рот, будто рыба, выброшенная на сушу, пытаясь мне что-то сказать. Хотя слова были лишни. Масштаб созданной мною катастрофы был и без этого понятен.
Тонкая и хрупкая, словно хрусталь, тишина будто оказалась зажата между слоями уплотняющегося и утяжеляющегося воздуха, который давил на ломкую поверхность все сильнее, приближая момент неминуемого разрыва. Мое болезненно-возбужденное воображение даже позволило расслышать, как трещит это стекло…, рассыпается стеклянной крошкой…, расходится по сторонам паутиной….
И, наконец, тишина прорвалась грандиозным и фееричным взрывом!!!
Со стороны внутреннего двора раздался протяжных вой, истошно захлебнувшийся скрипом и хлюпаньем. Его поддержал второй, откуда-то справа! И третий — слева! И следом — сверху, со стороны находящихся уровнями выше этажей! К воплям примкнули множество других, сливаясь в один отвратительный скрипящий, щелкающий, чавкающий и скулящий ор. Пока вся округа сплошь не наполнилась омерзительной какофонией!
— Дети! Где дети?!! — отчаянно прохрипел я, обращаясь к супруге, вставая на ноги и шаря взглядом по темному помещению.
— Они тут! Тут…, - задыхаясь, ответила мне супруга, показывая на девочек, которые спрятались, будто замерзшие зверьки, между коробками в углу магазина.
Рванув к малюткам, я схватил их в охапку и прижал к себе, вдыхая аромат их кожи и волос, шепча под нос слова извинений за содеянное. За то, что вытворил их глупый и самонадеянный папаша. К переплетному кому из наших тел присоединилась и супруга, опустившись к нам и крепко обняв, судорожно подергиваясь телом, борясь с разрывающими ее рыданиями.
Тем временем омерзительные и пронзительные голоса существ приближались и становились громче, пока один из монстров, судя по доносящимся звукам, не добрался до порога магазина, и не оказался перед входными ставнями, там, где минуту назад я одним выстрелом в голову прикончил одного из их собратьев.
Шум звериной возни, частый и нетерпеливый топот лап, казался был совсем рядом от нас, в считанных метрах, за тонкой металлической перегородкой рольставней. А после послышался грохот! Грохот удара тяжелого сильного тела озверевшего животного, с остервенением бьющегося в ограждение.
С противоположного конца магазина, со стороны второго входа в помещение, послышались скрипящие визги нескольких подоспевших тварей, а следом — удар в металл и по вторым рольставням помещения.
— Выходи…, - приглушенным змеиным шепотом послышалось у меня в голове, в то время, как неистовые удары долбились в перегородки с обоих входов в магазин, под треск металлических креплений, удерживающих ставни на месте.
Вспоминая выученный навык защиты от «старого приятеля», я сконцентрировал мысли на воображаемой стене вокруг головы. Закрыл глаза и представил ее толстой и высокой, визуализируя нерушимую крепость каждого кирпича, не позволяя голосу врага усилиться и захватить цитадель моего сознания.
В ответ на мои усилия, голос затих и растворился….
Очнувшись от приложенных усилий, я обратил внимание на то, что тело старшей дочери напряглось и принялось трястись в мелких судорогах. Отпрянув и ослабив объятия, я наблюдал за страдающей дочерью. Беспомощно смотрел, как лицо малютки бледнеет. Как между ее плотно сжатых губ показывается розоватая пена, стекающая пузырями на подбородок.