Тимур Ильясов – Знамение. Час Икс (страница 22)
Я засунул в каждую подмышечную впадину по термометру. И убедился, что мои ощущения меня не обманули. Но обоих гордо красовались эталонные показатели в «тридцать шесть и шесть».
Продолжая лежать на кровати, я старался вспомнить детали симптомов «космической» болезни о которых передавали в новостях. Инфекция начинала проявляться, маскируясь под обычную простуду или грипп. Симптомы длятся две недели, а потом сменяются сыпью, диареей и рвотой. После, через два-три дня выпадают все волосы не теле и инфицированный впадает в кому. А еще через дней десять-двенадцать он просыпается в «обращенном» состоянии.
Получается, что если у меня на второй день прошла лихорадка, то о никакой «космической» болезни речи быть не могло. Вероятно я испытал проявления «ковида», оказавшись среди счастливчиков, которые могут перебороть болезнь практически без симптомов.
«Надо проверить обоняние и вкус!», - подумал я, сев на кровати, с наслаждением глубоко вдохнув полной грудью, убедившись, что легкие и носоглотка чисты. Опустил ноги на пол, ощущая приятную бодрость в теле и желание занять себя активностью, требующей физического усилия. И прошел через гостинную, где на диване спали супруга и дети, в ванную комнату.
Там, среди флаконов и бутыльков, выставленных на полках в шкафчике, справа от зеркала над раковиной, я отыскал один из своих одеколонов. Подаренный мне тещей три года назад. Которым я воспользовался лишь раз, пожалев об этом, после того, как коллеги с работы начали подозрительно и брезгливо коситься на меня, намекая на нестерпимый аромат. Такой насыщенный и резкий, что мог бы легко свалить на смерть взрослую кошку.
Я брызнул ядовитую жидкость на правое запястье. Поднес его к носу. И ничего не почувствовал. Вообще ничего! Уткнул нос плотно к еще влажной коже от не успевшей испариться спиртовой основы одеколона. И опять ничего! Я вообще ничего не чувствовал, тогда как по всем показаниям мои ноздри должны были гореть синим пламенем от рези дешевого аромата и спиртовых испарений.
От подобного открытия, я даже подпрыгнул на месте, смотря на свое довольное лицо в отражении в зеркале, помня о том, что потеря обоняния является самым верным признаком коронавирусной инфекции.
— Это ковид! Ковид!!! Ковид!!! — пропел я себе под нос, переиначив слова известной песни.
Далее по плану, я решил проверить вкус. Прошел на кухню, немного помешкав в размышлениях о том, какой продукт лучше использовать для проверки. И, определившись, достал из кухонного шкафа банку с солью. Отвинтил крышку, намочил слюной палец и глубоко окунул его белый песок. А потом положил палец в рот, прислушиваясь к ощущениями. И снова ничего. Вообще никакого вкуса! Невероятно!!! Фантастика!!!
— Ура! Ура!! Ура!!! - почти выкрикнул я, ощущая себя самым счастливым человеком на свете.
«Какая ирония», - подумал я, — «радуюсь как ребенок, тому, что заболел коронавирусом. Вот это да… Вот это времена пошли…»
Вернув банку с солью на место, я ринулся к дивану, желая как можно скорее поделиться радостной новостью с супругой.
— Проснись! Проснись! — теребил я ее за плечо. Возбужденный и радостный. Словно школьник, получивший пятерку за экзамен по сложному предмету.
— У меня ковид! Слышишь?!! Ковид!!! Запаха и вкуса нет! Ты понимаешь?!! Ковид!!!
Супруга открыла глаза. Недовольно поморщилась спросонья. Некоторые время непонимающе смотрела на меня, часто моргая. А потом ее лицо засияло. Когда она поняла истинное значение моих слов.
— А температура? — спросила она меня, приподнявшись на локте.
— Прошла. Тридцать шесть и шесть. Пронесло…
Она судорожно вдохнула, будто не могла в один вдох полностью проглотить осознание хорошей новости. А потом обняла меня, изредка прижимаясь ко мне еще сильнее, отпуская хват, и прижимаясь ближе снова.
— У тебя как? Есть температура? — спросил ее я.
— Нет. Вроде нет, — ответила она, ощупав тыльной стороной руки свой лоб.
— Значит ты вообще переносишь бессимптомно. Ты же еще в графе «до тридцати». Молодая кобылка…, - усмехнулся я.
— Значит так…, - широко улыбнулась она в ответ, пропуская мой ироничный комментарий.
— Я же говорил, что все будет хорошо. Говорил? — спросил я, продолжая улыбаться ее улыбке. И смотреть в ее глаза, светящиеся счастьем.
— Да. Да. Да. Все хорошо. Все хорошо. Хорошо… — шептала она мне в ухо, — ты молодец…., - она уткнулась мне в плечо и я ощутил кожей, через футболку, ее горячее дыхание, подумав о том, что все действительно хорошо. Что есть мы вдвоем. Есть дети рядом. И пусть все рухнуло вокруг. И, казалось бы, надежды нет, но мы остались целы и невредимы. Вместе. Словно небольшая елочка на склоне горы, которая чудом уцелела после схода смертоносной лавины. И так сладко стало от этих мыслей. Так уютно. Так приятно осознавать, что мы тут, в нашей крохотной квартирке, забаррикадированы от внешнего мира. С запасами, чтобы прожить, по крайней мере достаточное время, пока не придет помощь или что-нибудь еще не подвернется. И никуда не нужно ехать. Никуда не нужно спешить. Нет больше ничего. Вообще ничего не осталось. Только мы… Будто Алам и Ева перед райским садом…
— Не я — молодец. Мы молодцы, — ответил я, уткнувшись ей в волосы, запах которых, к сожалению, хотя вовсе нет — к счастью, не мог ощутить.
Она повернула ко мне лицо. Посмотрела на меня своими большими миндалевидными глазами цвета выдержанного коньяка, подернутыми влажной поволокой. И закивала головой.
— Мы молодцы. Мы молодцы… Мы все молодцы… Все будет хорошо…, - шептала она, закрыв глаза, и ища губами мои губы.
Мы продолжили сидеть обнявшись. Целуя друг друга. Счастливые. Умиротворенные. Влюбленные. Словно пара на первом свидании. Изредка посматривая на спящих рядом детей. На их крохотные милые мордашки. Похожие друг на друга, как могут быть похожи сестры, рожденные с небольшой разницей в возрасте. Заснувшие в одинаковых позах. Закинув ноги и руки друг на друга. Скомкав в ногах ненужные в духоте квартиры одеяльца.
И тут, будто кто-то подслушал наше воркование и не смог вынести зависти к нашему идиллическому счастью, в считанных сантиметрах от нас, в стену, к которой был вплотную приставлен диван на котором мы сидели, с обратной стороны нечто с силой ударило.
«БУ-У-У-УХ» — донеслось от стены, которая от удара, как мне показалось, слегка завибрировала…
Глазок
От подобного удара, счастливая идиллия, в который мы находились, в момент разбилась вдребезги, вернув нас в суровую реальность, которая на короткий момент вроде спрятала свой злобный оскал, дав нам считанные минуты оказаться в ложном ощущении спокойствия и безопасности, но снова показала свое истинное лицо, напомнив о том, что расслабляться не стоит и за пределами нашей квартиры не райские сады Эдема, а сущий ад.
— Сидим тихо…, - прошептал я жене, отпустив ее объятия, выпрямившись в спине, обернувшись лицом к стене, откуда донесся удар.
Шли секунды. В полном молчании и тишине. Я продолжал сосредоточенно смотреть на стену, украшенную пошловатыми цветочными узорами вышедших из моды обоев. Напрягшись, весь обратившись в слух, стараясь даже дышать тише, чтобы не привлечь внимание угрозы, которая находилась там, на той стороне от стены. Там, где находилась соседняя к нам квартира.
«БУ-У-У-УХ» — стена снова завибрировала от мощного удара. Сильнее прежнего. Такого мощного, что я на мгновение усомнился в крепкости железобетонных перекрытий здания. Допустив, что нечто, на той стороне, сможет проломить дыру в стене и пробраться к нам в убежище.
— Что это? — еле слышно прошептала жена, пригнув спину и сжавшись, по обыкновению собрав в гармошку лоб и подняв «домиком» брови.
— Тшшшшш-ш-ш…, тихо…, - шепотом ответил я ей, прикоснувшись указательным пальцем к своим губам.
Далее послышался уже знакомый мерзкий скрип. Приглушенный преградой в виде сплошной железобетонной стены, но все же отчетливо различимый. Что свидетельствовало о том, что существо, издающее звук, находилось в считанных сантиметрах от нас, непосредственно на той стороне от перегородки.
«Так-так-таак-таак-таак-тааак-тааак-тааааак-тааааак-та-а-а-а-а-а-а-к…»!!!
Я старался не поддаваться панике. И думать холодным разумом. Это был звук одного из тех существ. За почти двое суток с момента нападения на наш жилой комплекс, те существа, вероятно, добрались до жильцов большинства квартир. Также, вероятно, что определенное количество «обращенных» появилось среди самих жильцов в результате воздушно-капельного инфицирования. Так что к этому утру все три дома должны кишмя кишеть стаями «обратившихся». И оставалось лишь надеяться, что кроме нас на этажах еще остались выжившие.
Большую часть времени, за четыре года, которые мы проживали в нашем доме, соседняя квартира пустовала. Я несколько раз сталкивался на лестничной площадке и в лифте с хозяином. Коренастым парнем, примерно одного со мною возраста. Мы здоровались, перекидывались ничего не значащими фразами. Но ни разу не обменялись телефонами. И имени его я вспомнить сейчас бы не смог.
Как я понял, он сдавал квартиру в наем. Некоторое время, года два назад, из квартиры по ночам доносились страстные женские стоны, которые не давали покоя нам перед сном. Не потому, что мы были ханжами или стоны мешали нам спать. А потому, что мне было неловко перед женой, что мои мужские способности не способны доводить ее до подобных оперных высот. А ей, вероятно, было неловко за меня. Секрет раскрылся довольно скоро, когда однажды в нашу дверь постучал незнакомый парень, который, когда я спросил что ему нужно, ответил, что ищет квартиру с «работающими» девушками. Я рассмеялся и указал ему пальцем на соседнюю дверь, немедленно разгадав загадку «ночных арий». И поспешил поделиться новостью с женой, тем самым защитив перед ней свою мужскую репутацию.