Тимур Бек – Цивилизация одного дома (страница 1)
Тимур Бек
Цивилизация одного дома
ЦИВИЛИЗАЦИЯ ОДНОГО ДОМА
Начало было пустотой. Не чёрной, не белой, а никакой. Неопределённое, бесцветное Ничто, простирающееся до бесконечности. Оно не имело звука, запаха или ощущения. Только эта бескрайняя, абсолютная пустота, в центре которой, словно капля сознания, появился Особняк.
Он был построен не из камня и не из дерева, а из чистой, уверенной идеи роскоши. Трехэтажный, с высокими арочными окнами, уходящими в бесконечное ничто, и крышей, покрытой не черепицей, а зеркально-гладким, тёмным материалом. В его архитектуре смешались поздний викторианский стиль, ар-деко и какой-то неуловимый, футуристический минимализм. Никаких следов подъездных путей, сада или забора – только Идеальный Дом, стоящий на небытии.
Стены дома были тёплыми, а внутри царил мягкий свет, не имеющий видимого источника.
Первой пришла в себя Лия. Она проснулась в Гостиной – огромном, залитом светом пространстве, доминирующем на первом этаже. Гостиная была образцом гармонии: кремовые диваны, хрустальный кофейный столик, ни одной лишней вещи. Вздрогнув, Лия обнаружила, что лежит на шёлковом ковре. Она подскочила, оглядываясь. Во рту – сухость, в голове – абсолютная пустота.
– Где я? – прошептала она. – И…кто я?
Единственная мысль, которая удержалась в сознании, была её имя: Лия. И острая необходимость анализировать. Она сразу заметила, что стены безупречно чисты, но, присмотревшись, обнаружила почти невидимые стыки, словно это не комнаты, а гигантские, подогнанные друг к другу плиты.
В другом крыле, в музыкальной комнате с роялем из чёрного дерева, проснулся Марк. Он был охвачен паникой. Ему снилось что-то ужасное, и, проснувшись, он немедленно почувствовал клаустрофобию.
– Выпустите меня! – закричал он, кидаясь к ближайшему окну. Окно было заперто, и за ним была лишь пустота.
Из-за его эмоционального всплеска мраморный пол под ногами Марка на мгновение дрогнул, а дверной проём, ведущий из комнаты, чуть сузился. Марк не заметил этого, но ощутил растущее давление.
Эмиль очнулся в библиотеке. Он лежал на старинном кожаном кресле среди тысяч книг в переплётах, пахнущих пылью и мудростью. В отличие от Марка, он не испугался, а почувствовал необъяснимое спокойствие.
– Всё будет хорошо, – пробормотал он, хотя не знал, что именно будет хорошо. Его первое движение было не к выходу, а к полке. Он взял книгу наугад. Текст был бессмысленным набором символов, но одно слово – «Гармония» – мелькнуло в его сознании.
На верхнем этаже, в спальне, проснулась Вера. Она лежала на огромной кровати с шёлковым балдахином, но это не принесло ей покоя. Напротив, обилие роскоши вызвало у неё мгновенное подозрение.
– Это ловушка, – прошипела она. Она не помнила, кто она, но помнила, что роскошь всегда является прикрытием для контроля. Её первой мыслью было найти камеру или жучок. Она начала методично рвать шторы, ища скрытую электронику.
И, наконец, Кайл очнулся в оранжерее, примыкающей к задней стене особняка. Над ним был стеклянный потолок, полный тропических растений, которые идеально жили в искусственном микроклимате. Он не испытал ни паники, ни инстинктивного стремления к поиску выхода. Кайл медленно встал, осмотрел листья папоротников, потрогал влажную почву. Его первая мысль была не о собственной безопасности, а об эффективности системы: «Удивительная система жизнеобеспечения. Нулевые потери влаги». Он вынул из кармана пиджака (который был на нём, когда он проснулся) тонкий блокнот и стилус. Его имя, Кайл, пришло само собой. Он записал дату (неизвестную), время (неизвестное) и место.
– Начало наблюдения, – вывел он в блокноте.
Первые часы были временем хаотичного, инстинктивного исследования.
Лия вышла из Гостиной, её прагматичный разум искал функциональность. Она обнаружила, что прихожая, кухня и столовая, кажется, расположены в логичном порядке. Еда в холодильнике была свежей, разнообразной, но без этикеток, без указаний источника. Она не чувствовала голода, но отметила, что пища сама по себе является ещё одной аномалией – идеальной, не требующей приготовления. Она поднялась по широкой, но совершенно пустой лестнице, внимательно изучая стыки мраморных плит, из которых были сложены стены. Она искала трещины, пытаясь понять, как этот особняк был собран и какую невидимую силу он скрывает.
Тем временем Марк был захвачен чистой, неконтролируемой паникой. После того как дверной проём в музыкальной комнате сузился, его страх вырос до предела.
– Нет, нет, нет! Я должен выйти! – кричал он.
Он бросился из комнаты в коридор, который, казалось, тянулся бесконечно. Марк бежал, не разбирая дороги, открывая и захлопывая двери, ведущие в одинаково безупречные, но пустые спальни и ванные. Каждая закрытая дверь в его сознании была доказательством того, что он в ловушке. Он бежал, пока коридор внезапно не закончился, выводя его к широкому лестничному пролёту.
Его лёгкие горели, паника достигла апогея, и он, споткнувшись, тяжело рухнул на ступеньки. Он схватился руками за голову, его слёзы текли по лицу.
– Нет выхода! Нет выхода! Это нереально… – бормотал он. Его страх, как волна, ударил по структуре Дома. Ступени под ним слегка просели, приняв его вес и его отчаяние. В коридоре выше исчезла и тут же появилась новая дверь, ведущая в никуда.
В библиотеке Эмиль почувствовал это изменение: его плечи напряглись, а его жажда покоя усилилась. Он решил подняться, чтобы найти источник тревоги.
В коридоре второго этажа он наткнулся на Веру, которая, вооружившись бронзовым подсвечником из спальни, методично царапала обои, ища скрытые микрофоны.
– Остановись! – резко сказал ей Эмиль. – Ты разрушаешь его!
Вера вздрогнула и направила подсвечник на него.
– Кого «его»? – потребовала она ответа. – Ты один из них? Это тюрьма, а ты один из надзирателей?
– Я не помню, кто я, – ответил Эмиль, поднимая руки. – Но я чувствую… когда ты в панике, Дом становится… хрупким. Прекрати!
В этот момент, спускаясь сверху, подошла Лия. Она спустилась по лестнице, которая вела прямо к месту их спора.
– Он прав, – сказала Лия, её голос был ровным, без эмоций. – Я только что видела, как эта стена появилась из ниоткуда. Архитектура меняется. Мы здесь не одни.
Они втроём подошли к перилам и увидели внизу, в полумраке, скрюченную фигуру Марка.
– Чёрт возьми… – пробормотала Лия. – Это ещё один…
Они начали спускаться.
В это время Кайл уже закончил обход первого этажа. Оранжерея, столовая, кухня. Он не мог найти ни одной внешней двери. Он записал в блокноте: "Дом – закрытая система. Кажется, реагирует на внутренние стимулы. Необходимо наблюдение за субъектами."
Когда он вошёл в прихожую, чтобы подняться наверх, Дом, почувствовав его отстранённое любопытство, преподнёс ему подарок: в стене рядом с ним бесшумно открылась ниша, а в ней – пустой шкаф, заполненный идеально отсортированными, чистыми инструментами для исследования, включая лазерный дальномер и микроскоп. Кайл, не выражая удивления, просто взял дальномер и направился к лестнице.
Зайдя в библиотеку, Кайл решил проверить эффективность полученного им микроскопа. Он с упоением начал настраивать фокус, разглядывая структуру ворса ковра:
– Поразительно. – Пробормотал он, – десятикратное увеличение, и ни одной частицы пыли. Этот микроскоп – венец инженерной мысли.
Вера, наблюдавшая за ним из дверного проема, сжала кулаки до белых костяшек:
– Значит, тебе он выдал лабораторию по первому требованию? – её голос дрожал от сдерживаемой ярости. – А когда я просила обычный индикатор поля, чтобы понять, кто нас слушает, я нашла в ящике это.
Она швырнула на диван странный предмет, похожий на стетоскоп, но с кристаллическим наконечником.
– И что это? – спросила подошедшая Лия, опасливо косясь на прибор.
– Он не находит жучки в стенах, – Вера горько усмехнулась. – Но если приложить его к двери, когда вы шепчетесь, я слышу даже ваш пульс. Дом не хочет, чтобы я нашла
Кайл оторвался от окуляра. Его взгляд стал холодным и аналитическим:
– Думаю, система дает нам инструменты согласно внутреннему вектору, Вера. Мой вектор – изучение мира. Твой – поиск врага. Дом просто оптимизирует процесс.
Кайл намеренно задержал взгляд на Вере чуть дольше, чем того требовали приличия, давая понять, что разговор окончен. Его раздражало это бесконечное человеческое трение – шумные страхи Веры, эмоциональные всплески Лии. Весь этот хаос мешал ему сосредоточиться на единственно важном: изучении структуры реальности, которая была буквально подставлена ему под микроскоп. Не желая больше тратить время на пустые пререкания и чувствуя, как внутри закипает холодное, расчетливое недовольство, он резко захлопнул футляр с линзами и, не прощаясь, вышел из библиотеки.
Когда он вошёл в вестибюль, чтобы подняться наверх, он увидел Марка, сидевшего у подножия лестницы. Увидев в нём источник аномалии, Кайл не выразил удивления:
– Тихо, – спокойно произнёс Кайл, его голос был сухим и отстранённым. – Все ваши эмоции искажают данные.
В этот момент, с шумом и топотом, по лестнице спустились Лия, Эмиль и Вера.
Эмиль был впереди. Его желание восстановить равновесие было так велико, что он действовал почти инстинктивно. Он опустился на одно колено рядом с Марком, который всё ещё обхватывал голову руками, издавая низкие, прерывистые звуки. Эмиль осторожно положил руку на его плечо.