Тимур Айтбаев – Вы призвали не того... Книга 5. Да здравствует Король! (страница 131)

— По… подождите… не убивайте… — простонал человек, опять поднимаясь на колени. — Я исправлюсь. Я…

Его оборвал короткий удар ножом в горло. Точно такой же, который должен был достаться его очередной жертве — снизу вверх в подбородок. Так, чтобы лезвие пробило мозг и показало окровавленное жало из макушки.

Горячая свежая кровь начала стекать по клинку на побелевшие от напряжения пальцы Аруса. А он неотрывно смотрел в глаза умирающего человека, чья душа начала свой путь к очищению.

Дернув кистью, зверолюд с трудом вытащил застрявший в костях черепа кинжал, давая уже мертвому куску мяса упасть на землю, и посмотрел на подрагивающую окровавленную руку.

— Кинжалы помоешь и вернешь.

— Да, мэм, — тихо отозвался он, не меняя позы.

— И не "мэмкай" мне тут.

— Прошу прощения.

Я критично осмотрела замершую фигуру мелкого волчонка и подняла взгляд к небу, которого не было видно из-за переплетенных крон деревьев. Тем не менее, совсем близкий рассвет я ощущала буквально кожей, что начала противно зудеть.

Нужно торопиться.

Вновь посмотрела на Аруса.

Котлетка не сводил глаз с окровавленной руки.

— Первый раз убиваешь? — поинтересовалась я.

— Нет, — коротко и безжизненно ответил он, чем вызвал у меня короткое замешательство.

— Так какого хрена ты мне тут драму устроил, словно девственница в первую брачную ночь?! — я от всей души отвесила мальчишке пинка по заднице, заставив потерять равновесие и едва не свалиться на свежий труп. — А ну быстро яйца в зубы, и обшмонал кошельки этих идиотов! А потом валим в чащу, мне пора окапываться на день!

— Д… да, мэ… Ой… То есть, хорошо, сейчас все сделаю! — пришел волчонок в себя и начал спешно метаться от трупа к трупу, занявшись быстрым обыском.

Смысла в этом, конечно, особого не было, но нужно же чем-то нагрузить бойца, чтобы его мозги не страдали всякой фигней. А я пока быстро поймала разбредшихся лошадей и отыскала следы разбойников, которые вели в глубину леса. Конечно, следопыт из меня так себе, но вот их запах я чуяла более чем отчетливо.

Надеюсь, до рассвета успеем дойти до их лагеря и вырезать оставшихся, иначе могут быть проблемы…

Я сидела с головой завернувшись в длинную черную мантию, добытую еще в особняке той шлюхи-баронессы. Одежда была мне великовата, но это даже к лучшему — можно плотнее закутаться, спрятав ладони в длинных рукавах и надвинув глубокий капюшон практически до подбородка.

Было жарко, душно, от плотной ткани попахивало плесенью и мышами, но… это было намного лучше, чем попасть под лучи солнца, которые иногда все же пробивались через кроны лесных деревьев. Конечно, от одного луча я не умру, но вот ожог будет держаться до следующего "перекуса", а маны светило выжжет столько, что останется только едва волочить ноги.

Эх, хорошо старым вампирам — за пять-шесть веков они отъедаются настолько, что могут практически не бояться солнечного света. И пусть я в бою могу, при определенной удаче, положить и двухсотлетнего кровососа, но по-сути все еще остаюсь только-только вылупившимся птенцом.

— Которого еще и вышвырнули из родного гнезда, — пробормотала я.

— А? — повел обрубками ушей сидящий напротив волчонок.

— Говорю, быстрее давай! — рыкнула я. — Нам еще отдохнуть нужно.

— А, да-да, сейчас… — виновато пискнул он и вернулся к сортировке.

Аруса я озадачила довольно легкой, но нудной работой — нужно было перебрать доставшуюся нам добычу, после чего погрузить наиболее ценное в седельные сумки наших лошадей.

Всего наш маленький караван ныне насчитывал пять кляч: на двух ехали мы, а еще три были грузовыми, таща на горбу наиболее ценные и малогабаритные вещи, уворованные из особняка баронессы. Да еще сейчас добавится неопределенное число ценностей от разбойников. Впрочем, число это было весьма смешным — несколько кошельков с мелкими монетами, пара драгоценных камней, да один неплохой меч. Все остальное — откровенный мусор, который не стоил возни с его транспортировкой. Это я и так видела, но нужно было чем-то занять мелкого, пока мой засыпающий мозг пытался решить, что делать дальше.

Нет, общее направление было понятно — двигаться в Оферон. Но вот стоило ли продолжать рисковать, двигаясь по дороге, или все же нужно было взять самое необходимое и идти лесом? С одной стороны, второй вариант безопасней, но с другой — такую гору ценностей мне совесть не позволяла бросить посреди дороги.

— МММММ!!! — раздалось справа возмущенное мычание, пытающееся привлечь наше внимание.

— Не отвлекайся, — пришлось отвесить Котлетке очередного легкого пинка, чтоб не отрывался от работы.

Волчонок покосился на источник звука, вздохнул, но вновь послушно взялся за прерванное дело.

Впрочем, его внимание было вполне понятно — в паре шагов от нас под деревом лежала связанная девушка.

Очередная идиотка-аристо. И в ее умственных способностях я была более чем уверена — ни один разумный, если у него есть хоть капля мозгов, не попался бы в плен к этим дегенератам…

Собственно, события последнего часа можно было описать парой предложений.

Прошлись по следу разбойников до их лагеря, который представлял собой полянку с несколькими безалаберно связанными из веток шалашиками, и сваленным в кучу под деревом мусором. Я быстро вырезала ту пару увальней, что сидела "на страже", после чего Арус оттащил их тела в кусты и принялся за осмотр лагеря. И в одном из шалашей нас и ждал тот самый мычащий сюрприз с кляпом во рту.

Молодая человеческая девушка, чуть младше меня, с породистым аристократичным лицом, холеной кожей, ясными голубыми глазами и роскошными золотистыми волосами до пояса.

И фигуркой, от которой когти чесались выпустить ей кишки каждый раз, как эта идиотка попадалась на глаза: грудь, бедра, талия — все это словно вылепил талантливый до божественного уровня скульптор, задавшийся вопросом создать максимально соблазнительные для мужчин формы и размеры.

И все это было упаковано в полупрозрачный пеньюар, похожий на тот, в котором элитные проститутки встречают своих гостей в столичных борделях.

Короткий осмотр пигалицы дал следующие результаты: фамильный перстень, указывающий принадлежность к роду, не снят; рабской татуировки нет; следов изнасилования и побоев нет; узлы, стягивающие руки и ноги за спиной так, что девка была вынуждена лежать соблазнительным кренделем, выполнены профессионально и очень щадяще; а вот кляп оказался грязным носком, который поверх для надежности был грубо повязан каким-то вонючим платком.

Как она тут оказалась? Почему в таком виде? Почему с ней не "поигрались"? Вопросов возникало много. Легче всего было развязать эту дуру и спросить, но…

Мне не хотелось. Будь там какой-нибудь симпатичный паренек, я бы еще подумала, но взбалмошная полуголая девица голубых кровей, которая даже с кляпом во рту умудрялась мычать громче и требовательней чем я — думать, определенно не принесет мне ничего хорошего.

Перед уходом, может быть, я ее развяжу. И даже не сломаю ей ничего, когда дам пинка под зад. Но не более того.

— ММММММ!!!

— Закончил, — покосившись на извивающуюся и пытающуюся что-то сказать девушку, доложил Арус.

— Что, нравится ее вымя? — поддела я мелкого, отчего тот залился краской и поспешно отвел глаза от соблазнительной пленницы. — Ну так чего ждешь? Иди, засади ей, да успокойся уже.

Мальчишка поперхнулся. Девка заткнулась.

Наконец-то! Так, немного закрепить успех…

— И если хочешь, то делай это сейчас. Потому что через пару часов я проголодаюсь и выпью ее досуха.

Повернувшись к побелевшей девчонке, я улыбнулась и демонстративно облизала губы. Учитывая, что из-за капюшона ей было видно только нижнюю половину лица, утопающую в тени, а улыбалась я видоизменившимися клыками… Любая девка должна была быть уже в полуобмороке от ужаса, но эта сволочь начала мычать и извиваться еще сильнее!

Просчет.

— Роуз, съешь тогда меня, а ее отпусти, — раздался обреченный голос Аруса. — Пожалуйста…

Я едва удержалась от того, чтобы не заржать в голос — до того мученически-героическая была моська у мелкого. Прям рыцарь с обрезанными ушами! Того гляди, и я в него влюблюсь! Шутка…

Протянув руку, схватила волчонка за горло и притянула его захрипевшую тушку вплотную к провалу капюшона, чтобы он видел мои глаза всего в паре сантиметров от своего лица.

Вот только на его одноглазом лице читались страх и решимость, но никак не вызов мне или желание просто выпендриться. Он действительно был готов без колебаний обменять свою жизнь на жизнь незнакомой бабы.

— Неужели так на нее запал? — усмехнулась я.

— Нет, — прохрипел Арус сдавленным горлом. — Просто… она должна жить.

— А ты, значит, нет? — я сжала горло еще сильнее.

— Мне… не… зачем… — прохрипел он, уже на грани потери сознания.

Разжала когти.

Волчонок упал на землю и зашелся хриплым кашлем, держась за шею, на которой начали медленно проступать синяки от моих пальцев.

Незачем жить, значит?

— Как же ты меня бесишь, мелкий, — злобно прошипела я, присаживаясь рядом на корточки. — Свернуть бы твою хлипкую головку… У тебя есть две попытки. Убеди меня оставить ей жизнь. Или я сожру вас обоих.

Арус откашлялся, поднялся на колени и из этой молящей позы посмотрел на меня снизу вверх единственным желтым глазом. Облизал пересохшие губы. Опустил взгляд и обреченно расслабил плечи.