Тимур Айтбаев – Смерть для бессмертных (страница 3)

— И это она ищет нас? Не Император?

— Лишь она одна входит к Императору. Он даже со мной не разговаривает. Все время твердит, что будет говорить лишь со своей дочерью. Это секрет. Никто не знает о том, что Император болен. Но вот уже последние три года… фактически у власти находится она. Это известно лишь самым приближенным к престолу людям.

— Как вы узнали о том, что я в этом городе?

— Мы не знали, — губы рыцаря трясутся. Маркус видит это глазами своей Тени. Сам же он стоит с закрытыми, перенеся в Неё свое сознание, но сохраняя контроль за своим телом, в том числе и за речью. — Мы ищем тебя уже два года. Но недавно до нас дошел слух, что якобы в окрестностях этого города видели, как теневой монстр, напоминающий Серого Когтя, сразил огромного змея.

— Кто рассказал?

— Да какой-то торговец! — Хагри уже весь трясется. Страх нарастает в нем с каждой фразой, произнесенной Маркусом. — Он проходил через этот город, а затем рассказал про этот случай в таверне! Он раньше был большим любителем Колизея и всегда на тебя ставил! А я услышал! Подошел к нему и все расспросил.

— Эльза в курсе?

— Естественно, — Хагри кивает. — Я же служу престолу. Император сказал служить Эльзе так же верно, как я служил ему.

— Ясно. Спасибо, — и Маркус тянет на себя ручку двери. Интеллект из взгляда монстра куда-то пропадает.

— Стой! Стой! Ты же сказал, что отпустишь меня!!! Я все тебе рассказал! Все, что знал!!!

— Видишь ли, — очень тихо говорит Спенсер, но Хагри отлично его слышит, — у тебя был шанс. И, как я и сказал, тебе нужно было быть со мной откровенным. Но ты попытался лгать. И этот самый шанс потерял. Второго… я тебе не давал.

— Ублюдок!!! — кричит рыцарь, крепко сжимая клинок и готовясь к бою, хотя он и понимал, что победителем из этой схватки ему не выйти.

— И второе, — голос Маркуса становится еще тише, — мой Кошмар слишком долго не пробовал человечьего мяса.

За сим, Маркус закрывает за собой дверь, и вопль рыцаря мгновенно затихает.

— Обожаю здешнюю звукоизоляцию, — улыбается он Каре, которая все это время ждала его за дверью.

— Остальных рыцарей тоже Ему скормишь? — интересуется она.

— Нет, ему нельзя переедать. После каждого человека начинаются проблемы… с контролем.

— Тогда я даю приказ?

И Маркус кивает. Мысленно Кара обращается к своим девушкам, находящимся в третьей, шестой и девятой комнатах.

Получив приказ, они практически одновременно извлекают из изголовий постелей искусно спрятанные там кинжалы. Ни один из рыцарей этим вечером не покинет «Языки пламени». А Кара в очередной раз рада тому, что все постельное белье в ее заведении красного цвета…

Глава 2. Молотом по наковальне

В известной на все тринадцать королевств кузнице идет слаженная работа. Молоты дружно стучат по наковальням, раскаленный металл приобретает желаемую форму и затем отправляется в ледяную воду, вызывая обильное испарение, сопровождающееся характерным звуком.

Около двух десятков молодых парней, мечтающих перенять все тайны прославившегося мастера, ежедневно выполняют здесь свою работу, за которую им, между прочим, еще и платят. Начало дня не отличалось от всех других. Мастер явился, объяснил пару новых для учеников моментов, кое-чего показал, а затем раздал указания. Все их поделки продавались по весьма неплохой цене. Их учитель забирал себе их часть в качестве оплаты за обучение и материал, но все остальное оставалось им.

Многие из юношей (большая часть) были и вовсе из других городов, а некоторые и юношами не были — пришли, чтобы работать под эгидой известного кузнеца, да еще и научиться кое-чему новому. Но все они, все девятнадцать человек, пали ниц, когда в кузню вошел не менее известный в Айронхолле мужчина — граф Дракула.

— Продолжайте работу, — негромко приказал он, направляясь вглубь кузницы, туда, где творил самый главный кузнец, владелец сего заведения.

И он, выполнив очередной удар по раскаленному клинку, поднимает взгляд на незваного гостя. Недовольно вздыхает и совершает еще один удар. Когда лорд города приближается на довольно близкое расстояние, кузнец первым начинает разговор:

— А… Ваше графшество, — сказано без особого энтузиазма, — давненько не виделись. Простите, что руку не протягиваю — боюсь замарать Ваши дорогущие перчаточки.

— Нет времени на остроумные пререкания, Бруно.

— У тебя никогда его нет, — Морфи улыбается, опуская клинок в ванну, наполненную водой. — Если ты по делу, то приступай.

Бруно Морфи, известный ныне как один из самых искусных кузнецов в Тринадцати королевствах (а некоторые считают его первым в этом деле), был высоким и мускулистым мужчиной. Фигура, достойная самого настоящего атлета, была красноречивее любых слов и с легкостью выдавала если не рыцаря, то кузнеца уж точно. К слову, Бруно успел побывать и тем, и другим.

— Эльза жива, — двух слов иногда бывает достаточно, чтобы полностью изменить и выражение лица собеседника, и тон его голоса, и даже его внутреннее эмоциональное состояние. И конкретно эти два слова заставили Бруно не на шутку испугаться… но не за себя.

— Как? Она же в прах рассыпалась… Кара её прям испепелила!

— Как я понял, она не умерла. Переродилась, или что-то вроде того, — Маркус покручивает свою трость, выдавая небольшое напряжение. Возможно, из-за новости про Эльзу, а может быть и из-за самого Бруно.

— Что теперь? — Бруно спускается вниз. Все это время он находился на небольшом возвышении типа платформы или сцены, на которую вели ровно семь ступенек. Сейчас же он стоит рядом с бывшим другом.

— Пока будем жить, как жили, но готовимся к нападению. Мы убили всех, кого она послала, но, бьюсь об заклад, это просто свиньи, посланные на убой.

Бруно совершает незначительный кивок.

— Легко людей убивать стало, а, Маркус? Убили всех, — Бруно усмехается. — Словно о животных сказал. Правильный ты себе псевдоним взял. Еще на кол сажать начни.

— И начну, — холодно парирует Спенсер. — Чтобы прихвостни Эльзы видели, что бывает с теми, кто приходит в Айронхолл с войной.

Бруно снова кивает, затем облизывает пересохшие губы. Все это время он смотрит себе под ноги, а вернее — под ноги Маркуса. В то место, куда упирается кончик его трости.

— Потому я и ушел. Ты стал монстром.

И Бруно разворачивается, чтобы уйти к своему рабочему месту.

— Из-за этого? А я думал, из-за Эбигейл.

Бруно снова смотрит на Маркуса, раздумывая, стоит ли поддержать эту тему, или нет. Развивать ее — все равно что подливать масла в огонь. Но он не сдерживается.

— И из-за нее тоже. Не мог я больше сражаться бок о бок с тем, кто бросил свою жену лишь оттого, что та потеряла ребенка.

— Потеряла ребенка?! — Маркус взрывается. На мгновение вся кузница погружается в абсолютную тьму — гаснут все огни, свечи, лампы. Даже в жаровнях огни пропадают. Но лишь на мгновение. А затем все появляется вновь.

Граф стоит с закрытыми глазами, совершает глубокий вдох. Очень медленно. Задерживает дыхание. Стоит так несколько секунд, и лишь затем выдыхает.

Теперь открывает глаза.

— Я расстался с ней не потому, что она не смогла мне родить, — очень спокойно произносит нарекший себя Дракулой человек. — А потому, что Кара с трудом спасла ее. Сказала, что плод практически ее убил. Если бы не Кара и ее магия, Бруно… она была бы мертва. Думаешь, она не забеременела бы вновь? И какова вероятность, что плод не убил бы ее во второй раз? И даже если не беременеть совсем… что это за жизнь? Для девушки. Она мечтала выйти замуж, нарожать кучу детишек. Жить счастливо со своей семьей. А какую семью… могу дать я? Я уже и сам не считаю, что являюсь человеком… и порою не могу себя сдержать. Что за жизнь… я мог ей подарить? Я любил ее, Бруно. И лучшее, что я могу для нее сделать — это отпустить. Даже продолжая любить.

Бруно опускает глаза.

— Ты никогда не говорил мне этого, — кузнец глотает ком, подступивший к горлу.

— А ты никогда не спрашивал. Просто объявил, что уходишь.

— Ей было тяжело. Я просто поддерживал ее после того, как ты ее бросил.

— И потрахивал заодно, — Маркус хладнокровен. Ни один мускул на его лице не вздрагивает, пока он ведет эту беседу.

— Ты первым начал ей изменять.

— Это не твое дело, Бруно. И я пришел не за тем, чтобы обсуждать давно забытые годы.

— Если ты действительно оставил Эбби из-за того, что не хотел сделать ее несчастной… — не унимается Бруно, — то зачем тогда женился на Эльрикель? Или ее не жалко? Ее чувства… тебя совсем не волнуют?

— Эльрикель — гомункул. Она не может иметь детей. Не может иметь семью. Она и не человек вовсе.

Морфи поражается, насколько бесстрастным остается Маркус, говоря все это.

— Скоро может начаться война, — граф по-прежнему предельно спокоен. — И я бы не отказался от возвращения своего полководца.

Бруно отрицательно качает головой.

— Я не могу, Маркус. Прости, но не могу. Не могу оставить Эбби вдовой, а детей сиротами. И даже если ты пообещаешь, что обеспечишь их после моей смерти… всё равно не могу. Ибо и ты не вечен. Поддержать — поддержу. Доспехи, оружие… но сам возьму меч в руки лишь затем, чтобы положить его на наковальню.

Впервые за все время разговора граф опускает глаза в пол. И, кажется, его взгляд даже слегка печален.

— Береги свою семью, Бруно, — очень тихо говорит Спенсер, но Морфи его отлично слышит. — Был рад снова видеть тебя. В трезвом уме и добром здравии.