Тимоти Зан – Траун (страница 87)

Что же эти бунтовщики наделали?!

На мостик опустилась зловещая тишина, которую первым нарушил адмирал:

— Командор Фейро, свяжитесь с полковником Юлареном и командирами наземных войск. — Он говорил спокойно, но было слышно, что это стоит ему усилий. — Они должны немедленно занять территорию комплекса и начать спасательную операцию.

— Я поняла, сэр. — Голос ее едва заметно дрогнул. — А с этими что? — Она указала на вражеские корабли, прорывающиеся сквозь огонь бластерных пушек и турболазеров.

— Если какой-то из них отступит, дайте ему уйти, — произнес Траун. — Рассказы экипажа о случившемся на Бэтонне подорвут боевой дух других смутьянов.

— А с остальными?

Приказ не заставил себя ждать:

— Тех, кто останется, — уничтожить.

— Ты видела? — в который раз воскликнула Элейни, но голос по-прежнему подводил ее. — Видела?

— Мам, я видела. — Аринда вела родителей к челноку, хотя время от времени приходилось чуть ли не тащить их волоком. Позади них суетились имперцы, пешком и на боевых машинах спешащие к огненным руинам, в которые превратился «Лиман». — Но я понятия не имею, что там произошло.

— Какой ужас, — пробормотала Элейни. — Как у Империи хватило духу на такое?

— Если хочешь обвинить кого-то, вини мятежников, — с неожиданной даже для самой себя резкостью осадила ее дочь. — Это они начали войну.

Мама притихла. Отец же за всю дорогу вообще не проронил ни слова.

Надо признать, у нее и самой было неспокойно на душе. Взрыв под куполом оказался разрушительнее, чем она ожидала.

Но цель достигнута — дом родителей наверняка уничтожен ударной волной и пожарами, а вместе с ним и следы убийства.

В конечном итоге только это имело значение.

— Слушайте, что вам нужно делать, — произнесла она, тряхнув каждого за руки, чтобы немного привести в чувство. — Челнок доставит вас на посадочную площадку Перагосто, где стоит транспорт под названием «Дуггенхай». Пролет до Лотала оплачен. Как только прибудете туда, сразу же поезжайте в особняк губернатора. Я заранее позвоню прислуге, и вас поселят в гостевых покоях. Как только разберусь с делами, я тоже туда приеду, и мы вместе подумаем, что нам делать дальше. Ясно?

— Но... — начала было Элейни.

— Мама, никаких «но», — отрезала Аринда. — Поезжайте и ждите меня, хорошо?

Мама вздохнула:

— Хорошо.

— Папа? Что скажешь?

Тот лишь кивнул.

— Ну что ж, — сказала она, останавливаясь у подножия трапа и выпуская их руки из своих. — Счастливого пути. Я приеду как только смогу.

Она проследила взглядом за тем, как они молча поднимаются на борт, словно лунатики, увязшие в кошмаре. Люк за ними закрылся, и челнок взмыл в воздух, взяв курс на огни далекого города.

— Ваши родители?

Аринда развернулась. Полковник Юларен стоял в нескольких метрах поодаль, буравя ее взглядом.

— Да, — ответила она. — Я отправила их домой. Нечего им делать в очаге сражений.

— Здесь всем несладко приходится, — заметил офицер. — Адмирал Траун ждет нас на борту «Химеры».

Эту новость можно было сообщить по комлинку, но в таком случае ему не удалось бы проследить за ней и увидеть, что она затевает.

Ну и пожалуйста — пускай следит. Пускай следит, недоумевает и мучается подозрениями. Аринда теперь — губернатор Прайс, под ее началом множество шахт, фабрик и предприятий, на которых держится экономическая и военная мощь Империи. Пока она угодна Корусанту, никто не посмеет ее тронуть.

— Благодарю, полковник. Челнок уже готов?

— Да, ваше превосходительство, — ответил он. — Пойдемте.

ГЛАВА 29

Каждый из нас порой о чем-то сожалеет, и воина это тоже не обходит стороной.

Нам хочется, чтобы можно было различить, когда неудачи вызваны собственной беспечностью и бесталанностью, а когда — обстоятельствами превыше наших сил. Но на самом деле причины не имеют значения. Чем бы ни были вызваны прискорбные переживания, они разъедают душу и сознание. Сожаления в любом случае оставляют болезненные шрамы.

А под этими шрамами всегда кроется гложущая мысль, что можно было пойти другим путем. Что все сложилось бы лучше, если бы ты предпринял что-то иное или, наоборот, воздержался от действий. Иногда из этих раздумий можно извлечь урок, но зачастую они лишь бередят душевные раны.

Воин должен научиться отбрасывать эти сожаления, прекрасно при этом осознавая, что они никогда не покинут его насовсем.

— По всем меркам, это была бойня, — проговорил Юларен. «За внешней сдержанностью в голосе кроется печаль и эхо мрачных воспоминаний». — Во время Войн клонов я видел чудовищные зверства, и сегодняшнее может сравниться с худшими из них.

— Вы уже подсчитали потери? — осведомился Траун.

— Да, сэр. — Полковник включил планшет. — Как видно, число жертв среди мирных граждан гораздо больше, чем среди мятежников.

— Откуда вы знаете, кто из них мирные, а кто — мятежники? — спросила губернатор Прайс. «В голосе презрение и настороженность, но ни намека на сочувствие. Мускулы плеч и рук напряжены». — Восстало-то все население.

— Погибших в центре за оцеплением и прочих, кого нашли с оружием в руках на передовых линиях, мы считаем мятежниками, — ответил полковник. «Говорит вежливо, но с легким налетом неприязни». — Те, кого взрыв застал в домах, скорее всего, ими не были.

— Не распаляйтесь, полковник, — бросила Прайс. «Теперь ее голос спокоен, презрительный тон не так заметен. Судя по покоящимся на подлокотниках рукам, она совладала с собой».

— Вы не знаете, почему взрывчатка сработала до отключения щита? — спросил у нее Траун.

— Я скажу вам то же самое, что рассказала полковнику Юларену. Я прибежала к родителям, чтобы помочь им собраться. Мы ждали агента Гудри, но в назначенное время он не вернулся, поэтому мы уехали без него. Могу только предположить, что мятежники загнали его в угол и он в отчаянии взорвал комплекс.

— Но почему сначала тайник, а не генератор? — «В голосе Юларена слышится подозрение. Он неотрывно смотрит на Прайс».

— Возможно, он нажал сразу оба номера, — протянула Прайс. «Говорит нетерпеливо и задиристо. Руки приходят в движение, но вскоре она успокаивается и замирает». — Или попробовал генератор, но взрыватель не сработал. Без тщательного расследования невозможно понять, что там произошло.

Командор Вэнто заерзал в кресле, тоже не находя себе места от подозрительности. Но в разговор не вступал.

— Сенат уже приказал провести расследование, — сообщил Юларен. — Но сомневаюсь, что удастся найти хоть что-то толковое. Центральная часть комплекса, которая больше всего пострадала от взрыва, просто сметена.

— Повторяю: судьбы мятежников меня не интересуют, — выдала Прайс. — Но я скорблю о гибели агента Гудри. Он был настоящим профессионалом и верным защитником.

— Надеюсь, вы также скорбите о гибели моих солдат, — заметил Юларен. — Включая тех, кого я отправил, чтобы вызволить вас.

— Я об этом ничего не знала. — «В голосе слышится холодность. Напряжение мышц угасает». — Как уже было сказано, я не хотела без необходимости пользоваться комлинком.

— Могли ли мятежники перехватить наши переговоры? — осведомился Траун.

— Точно не известно, сэр, — доложил Вэнто. — Но теоретически это возможно. Это было в духе Ночного Лебедя — держать руку на пульсе переговоров из самого сердца его крепости.

— Да, — согласился Траун. — Полковник, вы докладывали, что он тоже погиб?

— Да, сэр. Его тело нашли во внешнем секторе, где было меньше разрушений. Скорее всего, он выехал на периметр с инспекцией. — Юларен помедлил. — Возможно, хотел сам встать в ряды защитников на передовой.

— Возможно, — кивнул Траун.

Итак, все кончено. Путь подошел к завершению, схема нарушилась.

Песнь Ночного Лебедя прервалась, и Галактика уже никогда не будет прежней.

— Тем не менее Император доволен исходом дела, — заявила Прайс. «В голосе гордость и самодовольство. Держит голову прямо». — Весьма и весьма доволен.

— Неужели? — вопросил Траун.

«Прайс отводит глаза. Мышцы шеи напряжены, на лице написана настороженность и досада».

— Уверяю вас, — ответила она. — И полагаю, что вознаграждение будет щедрым.

На интеркоме зажегся огонек.