Тимоти Зан – Траун (страница 37)

Чино хмыкнул.

— Снова Войны клонов, — произнес он, пристально глядя на старпома. — Что вас так заинтересовало в той эпохе?

— Сказать по правде, сэр, в той эпохе меня интересует все, — ответил чисс. — Могу я и дальше складировать запчасти в кормовом ангаре?

— Без вопросов, — разрешил командор. — Нет, если нам все-таки выделят те СИД-истребители, которые уже давно обещают, придется расчистить ангар. Но до тех пор он в вашем распоряжении.

— Благодарю, сэр, — проговорил Траун. — С вашего позволения я отправлюсь туда и прослежу за разгрузкой.

— Разумеется. Приступайте, капитан. Мичман. — Кивнув подчиненным, Чино удалился на мостик.

— Давайте пройдемся, мичман, — предложил чисс, махнув рукой в сторону кормы.

— Непременно, сэр. — Они вышли в коридор. — Вы говорите, контрабандисты сбиты с толку?

— Они досадуют на то, как внезапно их поймали.

— Ну еще бы, — буркнул Илай. — Может, следующие додумаются забрать мясо моллюска с собой и избавляться от него понемногу на всем пути до порта. Тогда за ними не выстроится хвост.

— Превосходно, — похвалил Траун.

Мичман сдвинул брови:

— Что превосходно?

— Ваша все возрастающая склонность к искусству тактического анализа. — Чисс протянул ему планшет. — Что скажете об этом?

— А что это? — поинтересовался Илай, принимая устройство. Он бы не назвал тактическим анализом оценку глупых действий группки зарвавшихся контрабандистов. Как Чино и сказал, в ретроспективе все казалось очевидным.

— Прайс-листы на различную технику времен Войн клонов в антикварных лавках, резервных складах и разборках за последние три года.

Илай снова нахмурился:

— То есть за все то время, как вы начали их собирать еще на борту «Багрового ворона»?

— Да, — подтвердил Траун. — Данные отсортированы в прямой хронологии. Посмотрите самые первые цифры и скажите, что они означают.

Мичман уставился на список, внушительный из-за своих размеров и проработанности. Там значились не только приобретения Трауна, но и полный диапазон оружия и техники времен Войн клонов. Пробегая глазами цифры, Илай автоматически перешел в режим снабженца-логиста, что редко случалось после выпуска из Имперской академии.

— Так, дроиды-пильщики «Марк I» бьют все рекорды, — заключил он. — Но поскольку цена на дуний до сих пор растет, это как раз понятно.

— Верно, — одобрил чисс. — Попробуйте прокрутить список дальше. Уловите закономерность.

Илай рассеянно кивнул, явно не нуждаясь в указаниях. Наименования, цены, даты...

Вот оно!

— Дроиды-«стервятники», — воскликнул он, постучав пальцем по экрану. — Еще пять месяцев назад цена на них не менялась.

— А потом вдруг резко пошла вверх, — кивнул Траун. — Какой из этого вывод?

— Кто-то их скупает. Крупным оптом. — Мичман приподнял брови. — Тоже дуний?

— В этих дроидах — точно нет, — пояснил чисс. — Вот, после ваших слов я вспомнил: есть какие-то подвижки по программе строительства боевых кораблей?

— Небольшие, — сдержанно произнес Илай. Сказать по правде, в последние несколько месяцев они были так заняты, что выполнять задание удавалось лишь урывками. — В построенной мной выкладке много подводных камней, поэтому однозначный вывод сделать нельзя. На данный момент я не могу назвать строительный проект, который поглощал бы весь скупленный дуний.

— А финансовые потоки?

— Тоже ничего настораживающего. Если что-то и затевается, то концы очень уж хорошо упрятаны.

— Любопытно, — пробормотал Траун. — Буду ждать результатов дальнейших изысканий. — Он указал на планшет. — Пока что вопрос со «стервятниками» более насущный. Вы считаете, их кто-то скупает?

— Да, — подтвердил мичман. — Причем скупка ведется не точечно. Чтобы цены так подскочили, спрос должен вырасти в нескольких прилегающих секторах.

— Я пришел к точно такому же выводу, — признался чисс. — А поскольку у этих дроидов нет ценных запчастей, скорее всего, дело в их функционале.

— У «стервятников» одна функция — палить почем зря, — напомнил Илай. — Они выстроены по технологиям двадцатилетней давности. Мне казалось, что с тех пор мы научились с ними справляться.

— С тем же успехом мы могли забыть все, чему научились, — заметил Траун. — С развитием вооружений старым методам ведения войны не уделяют должного внимания.

— Возможно, — согласился с ним адъютант. — Но все равно надо быть очень самоуверенным, чтобы выйти с бластерными пушками против современных турболазеров.

Чисс пожал плечами:

— У меня получилось.

— Да, но вы на нашей стороне, — буркнул мичман. — Еще варианты?

Траун приподнял брови, словно предлагая самому пораскинуть мозгами. Илай нахмурился...

— Дайте-ка угадаю: Ночной Лебедь?

— У родианца, который продал мне запчасти к дроиду-«стервятнику», был еще один заказ на те же запчасти от имени Ночного Лебедя, — сообщил капитан.

— Торговец показал вам свои записи?

— Я заглянул в них без спроса.

— А-а, — протянул мичман, вглядываясь в лицо собеседника. С того самого происшествия на Убе, когда они потеряли газ тибанна, Траун едва заметно для окружающих, но стойко сосредоточился — чтобы не сказать «помешался», чего Илай не позволял себе даже в мыслях, — на Ночном Лебеде. За последний год Император четырежды вызывал чисса на Корусант для приватной беседы, и каждый раз Траун выкраивал время, чтобы заглянуть к полковнику

Юларену и получить последние сводки о проделках этого типа. — Надо полагать, это не тезка нашего?

— Такую вероятность нельзя исключать, — проговорил капитан. — Но сами подумайте: мы знаем, что наш Ночной Лебедь специализируется на искусной стратегии. Также мы знаем, что он собственными глазами убедился в эффективности старых технологий и оружия, о которых большинство даже не подозревает. И помимо прозвища, я успел прочитать, что в оплату за запчасти он предлагает иридий.

— Значит, вы связываете с ним и нашу нынешнюю операцию? — Илай тряхнул головой. — Не знаю. Он умный, а эти типы — идиоты.

— Верно, — согласился Траун. — Поэтому я спросил у одного из них, почему они так дали маху с мясом моллюсков. Заключенный признался, что человек, который придумал эту схему, приказал избавляться от мяса понемногу на протяжении всего пути. Они же решили, что слишком много чести.

— Любопытно, — призадумался мичман. — Но все равно ничего не доказывает.

— Да, но создает предпосылки для дальнейшего расследования, — заметил чисс. — Я сообщу о своих догадках и предположениях командору. А вы тем временем постарайтесь проследить каналы сбыта иридия — не всплывет ли связь со скупкой «стервятников».

— Сделаю все, что в моих силах, — пообещал Илай. — Правда, такие операции легко маскируются.

— Я не сомневаюсь в ваших способностях, — уверил его капитан. — Еще нужно просмотреть доклады о беспорядках на планете Умбара.

— А что там?

— Контрабандисты вспомнили, что их наниматель упоминал эту планету.

— Похоже на дезинформацию, — предостерег мичман. — Умбара была одним из оплотов сепаратизма. Ее жители дрались до последнего, и по ним прошлись катком. Что-то не верится, что они захотят повторения пройденного.

— Согласен, — проговорил Траун. — Но мы все равно просмотрим все доклады. — Лицо его окаменело. — Ночной Лебедь обвел Империю вокруг пальца. Думаю, Империя оценит, если мы исправим эту оплошность.

Искусство.

Для некоторых оно служит мерилом цивилизации. Для других — мерилом богатства. Для большинства же это лишь источник простых жизненных радостей.

Для Трауна искусство было ценным инструментом.

Электронная библиотека «Громового жала» содержала весьма ограниченный каталог репродукций, и только три из них относились к умбаранским. Тем лучше, что за последние три года Траун собрал обширную коллекцию инфокарт, которая могла бы посоперничать с лучшими архивами Империи.

Чисс сидел в своей каюте в окружении голографических скульптур, картин, подвижных моделей, интерактивных экспонатов и прочих форм искусства, за века накопленных умбаранцами. Особый интерес вызывали неприметные изменения в стиле, возникшие в период Войн клонов.

Сородичи не поняли бы. Им всегда было невдомек. Уж сколько раз у него допытывались, как ему удалось построить столь подробные тактические выкладки на такой невнятной и бессодержательной основе.

В вопросе заключался и ответ. Для Трауна не было невнятных или бессодержательных предметов искусства. Все нити сходились в узоре, каждый росчерк кисти нес в себе смысл, каждая светотень раскрывала историю своего создателя.