Тимоти Зан – Траун. Измена (страница 56)

— Вы знаете, что убийство навигатора карается расстрелом на месте, — сообщила Ва’нья. — Так заведено с первых дней Доминации. Этот закон настолько укоренился в нашем обществе, что ни у одного чисса даже мысль такая не возникнет.

— Но я не чисс.

— Вы не чисс. — Девушка посмотрела ему прямо в глаза. — Если наступит момент, когда уже не останется надежды, когда «Стойкий» превратится в мертвый и разбитый остов, когда гриски хлынут через люки и пробоины… Вы обещаете, что убьете меня и моих сестер?

Вот он. Вопрос, которого Илай ждал.

И на который у него не было хорошего ответа.

Однако, заглянув в глаза Ва’ньи, он нашел нужные слова.

— Я никогда не причиню вам зла, Ва’нья, — негромко произнес лейтенант. — Вы, наверное, мой единственный друг на «Стойком», и я без колебаний отдам жизнь, чтобы спасти вашу. — Он собрался с духом. — Но бывают вещи похуже смерти, и попасть в рабство к грискам — одна из них. Если положение «Стойкого» станет поистине безвыходным, я клянусь, что вам и вашим сестрам–навигаторам не доведется жить в этом аду.

Ва’нья на мгновение прикрыла глаза.

— Спасибо. Будем оба надеяться на лучшее и делать все, чтобы до этого не дошло.

— И то правда. — Илай ободряюще коснулся плеча девушки, начал отстраняться…

И остановился, когда она потянулась и схватила его за руку. Несколько мгновений она сжимала его ладонь, и молодой лейтенант почувствовал, как напряжены ее мускулы и как холодна кожа. Затем Ва’нья отпустила его и слегка наклонила голову.

— Спасибо, — снова поблагодарила она.

— Лейтенант Илай’вэн’то! — окликнула Ар’алани, поднявшись с кресла. — Возвращайтесь на свое место.

— Есть, адмирал. — В последний раз прикоснувшись к плечу Ва’ньи, Илай пересек мостик в обратном направлении.

Ар’алани ждала его.

— Она рассказала вам о своих страхах и своей просьбе? — пожелала знать адмирал.

Илай пристально посмотрел на нее, гадая, что именно ей известно. Но лицо Ар’алани ничего не выражало.

— Да, рассказала.

— И у вас есть ответ на то и другое?

Лейтенант сглотнул. Да, ей известно. Известно все. И если сознаться уже просто в том, что он морально готов пойти на преступление, которое карается смертью…

— Да, адмирал, — сказал он. — Есть.

Несколько мгновений Ар’алани смотрела ему в глаза, потом перевела взгляд на панель индикаторов.

— Так будьте готовы, лейтенант. И давайте надеяться, что гранд–адмирал Митт’рау’нуруодо так же хорошо подготовился к своей битве, как мы к нашей.

Илай кивнул:

— Он подготовился, адмирал. Он всегда подготовлен.

— Хорошо. — В последний раз взглянув на него, Ар’алани вернулась к своему креслу.

Илай проводил ее взглядом. «Она сегодня может умереть». Черная мысль заползла в сердце. Она может умереть. Ва’нья может умереть. Но если они и умрут, Илай был полон решимости сделать все, чтобы их гибель не оказалась напрасной.

И чтобы они умерли не одни.

— Это безумие, — выпалил Савит. В его голосе и выражении лица чувствовалось недоумение.

Его пальцы все еще сжимали руку Ронана, впиваясь в плоть. Но сейчас тот ничего не замечал.

Потому что это и впрямь было безумие. В одиночку «Химера» не могла одолеть четыре звездных разрушителя. Чисто математически. Ронан знал это, знал Савит, и наверняка знала коммодор Фейро.

И все же «Химера» не только продолжала надвигаться на них, но даже выпустила эскадрилью СИД-истребителей.

Неужто Фейро блефовала? Это было единственным объяснением.

Но она была всего лишь коммодором, тогда как Савит — гранд–адмиралом. Их разделяла пропасть не только в званиях, но также в опыте и профессиональной эрудиции. Савит распознает блеф, и за сумасбродство Фейро заплатит весь экипаж «Химеры».

— Почему вы считаете, что это безумие? — осведомился Траун. В противоположность Савиту, он был совершенно спокоен. — Вы не верите, что я могу вас победить?

Из груди Ронана рефлекторно вырвался лающий смешок. К его собственному удивлению, презрительный звук замер на губах. То, как вдруг переменилось лицо Савита…

— Наверное, вы могли бы победить меня один на один, — настороженно ответил адмирал. — Но здесь четыре на одного. А сами вы не на «Химере».

— Ваше утверждение подразумевает три момента, — начал перечислять Траун. — Во–первых, что ваши капитаны отвергнут доказательства, собранные против вас. Во–вторых…

— Нет у вас никаких «доказательств», Траун, — прервал его Савит. — Одни намеки, домыслы и инсинуации. Мои капитаны достаточно сообразительны, чтобы разгадать ваши фокусы.

— Во–вторых, — продолжил инородец, — вы полагаете, что я вас не знаю.

Савит нахмурился:

— И что бы это могло значить? — Тут морщины на его лбу разгладились. — Ах да. Точно. Ваш знаменитый способ изучать врага через искусство. К несчастью для вас, я не владею никакими произведениями искусства, а те, что находятся в моем семейном особняке, были подобраны моими родителями. Или вы полагаете, что я учился тактике космического боя у любимого галериста моего отца?

— В-третьих, у вас три звездных разрушителя, а не четыре, — заключил Траун, не обратив ни малейшего внимания на остроту.

Савит фыркнул:

— Как, на вашем флоте считают иначе, чем мы?

— Под рукой у вас только три, — пояснил Траун. — Вы решили не вовлекать «Предвестник» и капитана Пеллеона в это противостояние.

Пальцы Савита на мгновение сжались вокруг руки Ронана, затем расслабились.

— Пеллеон — абсолютно преданный офицер.

— Согласен, — сказал Траун. — Но предан он Империи, а не лично вам.

Ронан сделал глубокий вдох. Траун ошибался. Настало время положить этому конец.

— Ладно, поговорили — и хватит, — объявил замдиректора. — Покончим с этим здесь и сейчас.

— Вы не согласны с тем, что преступления гранд–адмирала Савита необходимо расследовать? — уточнил Траун.

— Конечно, согласен, — ответил Ронан. — Но они не стоят того, чтобы из–за них гибло множество хороших людей. Ну украл он несколько турболазеров — что с того? «Звездочка» переживет, невелика потеря.

— То есть нарушение присяги и государственная измена для вас ничего не значат? — настаивал инородец.

— Вы сами собирались простить его прегрешения, если бы он отправился вместе с вами бить грисков, — заметил замдиректора. — Чем мое предложение отличается от вашего?

— Разница в том, что я не намеревался прощать его прегрешения. Я лишь предложил способ уравновесить его деяния, когда дойдет до оглашения вердикта.

У Ронана дернулась губа. Как будто Савит согласится на такое невыгодное предложение. Правильно он сам сказал: Траун ничего не смыслил в политике.

— Но я ценю вашу заботу о людях, которые в данный момент подвергаются риску, — продолжал Траун. — Успокоит ли вас, если я скажу, что могу победить адмирала Савита без единой жертвы? — Он приподнял брови. — Адмирал?

Ронан нахмурился и метнул быстрый взгляд на Савита. Глаза гранд–адмирала были прищурены, лицевые мышцы напряглись.

Но было в его выражении и кое–что другое. На фоне гнева и решимости Ронан увидел тень растущего чувства неуверенности.

Он слыхал истории о Трауне. Если хотя бы половина этих историй правдива…

— Вы, может, и смогли бы, — согласился Савит. — Но, как я сказал, вы не там. Вы здесь.

— Верно, — подтвердил Траун и вздернул подбородок. — Полагаете, это что–то меняет?

— Это меняет все на свете, — парировал гранд–адмирал и знаком велел связистке установить соединение. — Капитан Рэсдел! — окликнул он.

— Да, адмирал? — донесся из динамика голос командира «Ловца тумана».