Тимофей Царенко – Живой (страница 52)
Я скосил глаза, мои Альдарионы опять сломались. Развалились на части. Какая ненадёжная, однако, конструкция.
Тело Терри продолжало саморемонт. Молчание затягивалось.
— И? Что дальше? — первым не выдержал я.
— Да, давненько я так в людях не ошибался, — голос исходил от самого тела, видимо, там где-то есть динамик. Тон был сух и безэмоционален.
Так могла бы говорить машина. Да чёрт возьми, это и есть машина…
— Ну, может быть, мы сможем как-то договориться? Наверняка есть много интересных вещей, которые стоят дороже моей жизни? — необходимо правильно расставить для человека акценты. Точнее, для этого… Да кем бы он ни был!
Изуродованная фигура Терри всё так же неподвижно висела надо мной. На бетон с шипением падали капли серой слизи. Воняло какой-то химией и аммиаком.
— Ты меня предал, — всё так же без эмоций.
— Инстинкт самосохранения требует от меня сейчас оправдываться и плакать от ужаса, — честно ответил я, — так что можно я хотя бы попробую?
— А почему не плачешь?
— Не боюсь. Что-то с головой прошили перед отправкой. Потому извини, но с ужасом не выходит.
— Ладно, Живой, признаюсь, ты умеешь в интригу, — прогудело безголовое тело.
— Я отдам тебе реликтовую винтовку. Разлоченную! Она тоже умеет быть невидимой! Ты такую точно не купишь или не захочешь связываться!
— Хвалю! А теперь попробуй меня заинтересовать по-настоящему. Моё внимание ты уже привлёк.
— Блин, чувак, больше у меня ничего и нету… А, придумал, а давай я буду должен тебе желание?
— Ха, ха, ха, — мертвенно произнёс сухой голос, — нет, это и правда смешно. У меня тут плеер не позволяет включать модуль эмоциональной окраски речи.
— Ну, я же смог провести рекламную акцию? — в голосе моём столько надежды, аж неловко за свою эмоциональность.
— Да, теперь я знаю, как ощущение близкой смерти стимулирует воображение, если страх отключить. Я бы похлопал, если бы мог, — да, это максимально ироничный способ подачи информации. Констатация фактов жизни, если выживу — запомню.
— Система, завизируй договор? Игрок Живой отдаёт игроку Терпсихору свою винтовку и обещает исполнить любое его желание, за исключением своей смерти, а он за это не убивает игрока Живого и помогает восстановить связь между частями тела, — голова у меня действительно компенсирует ужас воображением. Надо было ковать железо пока горячо.
— Я принимаю условия соглашения. Разблокируй, — Терри подхватил с земли моё оружие и поднёс к моему лицу.
Я покорно снял привязку. Мгновение спустя винтовка растворилась в воздухе.
— Знаешь, предателей очень приятно грабить. Никогда не мог этого делать достаточно безэмоционально, почти всегда стыдно было. А тут — масса удовольствия, — откомментировал безголовый Терпсихор.
— Как же ты такое можешь говорить, ты же машина! Сраный андроид!
— Неубедительно выходит, Живой. Ты не ненавидишь машины. Тебя не пугали и не вызывали страх и брезгливость остальные игроки. Ты врёшь насчёт своей ненависти.
— И вот зачем ты так явно меня обламываешь? — осуждающе качаю подбородком.
— Если ты способен страдать эмоционально, ты будешь страдать эмоционально. Ты не психопат, а значит эмоции тебе доступны.
— О боги, Терри, это нелепо!
— Я цивилизованный человек, и понятия чести и собственного достоинства мне не чужды.
— Ты прошёл три раунда бочки смерти! Нас тут сколько было участников, тысяча, две?
— То, что я самый сильный, не значит что я самый подлый.
— Ты сюда попал, скажи ещё, случайно, — меня почему-то сильно задел тот факт, что Терпсихор так рассуждает. Напоминало лицемерие.
— Да нет, вполне себе официально, совершил преступления. Живой, ты не о том думаешь. Лучше скажи, где ты взял столько биоматерии? Я же представляю сколько она стоит. У тебя есть запасы?
— Нет, но я в отличие от некоторых людям нравлюсь, они дали мне денег! — огрызаюсь.
Терри на какое-то время замолкает.
— И это хорошо! Я заявляю о своём спонсорском участии в проекте «Живой», и теперь игрок Живой обязуется мне выплачивать половину своего любого дохода. Игрок Живой также отказывается от права оспорить условие данной сделки в течение следующих десяти лет.
Соглашаюсь с предложением системы, ну а что мне ещё делать?
— Так, и последнее, — Терри опускается на одно колено рядом со мной, — открой рот!
В его пальцах что-то зажато. Он открывает забрало шлема.
— И что это?
— Твоё желание. Это семя задания, я умею их выращивать. Ты его съешь и будешь официально должен для меня что-то сделать. Не сделаешь — умрёшь.
Послушно открываю рот, и туда летит крохотное семечко.
Будто у меня есть выбор.
— Приятно иметь с тобой дело, Живой. И не льсти себе, так высоко я оценил не твою жизнь, за неё хватило бы и винтовки. Так дорого стоит моё разочарование. Я тебе больше скажу: выживешь — и я буду готов принять твои извинения. Ты ведь не хочешь портить со мной отношения? И хочешь вернуть моё расположение и дружбу?
Я смотрел на Терпсихора и пытался понять когда у безголового Пацана поехала крыша. Что он несёт?
— То есть, ты говоришь, что и после такого мы можем быть друзьями? — не самая умная стратегия с умалишёнными. Понять бы ещё где у него этот ум хранился… Точно не в голове.
— Я готов давать шанс выдающимся людям, Живой.
— Хорошо, верю. А ты… эмм… дашь мне мои конечности? — произношу с надеждой.
— А этого в нашем договоре не было. Но ты, наверно, очень хочешь поделиться со мной подробностями. Что же такое ты хотел вытащить у себя из башки и почему это стоило предательства? Неужели твой секрет столько стоит?
Я с тоской поглядел на камеры.
— Я могу унести твои конечности с собой, — если бы у Терпсихора была голова, он бы улыбнулся.
Угроза весомая.
— У меня в башке экзистенциальный артефакт. Активированный.
Известность мгновенно поползла вверх.
— Вот как, — Терри продолжал неподвижно нависать надо мной. — И всё равно, очень обидно и горько.
— Ты задрал! Хватит ныть, Терри, это жалко смотрится.
— Я вообще-то без головы.
— Тем более жалко! Безголовый герой читает обличительный спич! Иди в задницу, а?