Тимофей Царенко – Вопросы Этики (страница 51)
Ледяной купол над головой рыжика взрывается. В лицо бьет колючий ветер.
— Крошка Рю! Я ничего не могу сделать! На нее не действует магия! — Ита панически сыпала заклинаниями в сторону неба
— Чудище! Страшный дракон нас скушает? Бонифаций говорит что у него зубки сломаются. А еще он летает и до него не дотянуться. — Малгуша начала плакать. У Рыжика сжалось сердце.
Ледяной склон, парящий дракон, рисующий в небе очередное заклинание, которое вскоре обратиться чем то разрушительным.
Принц сжимал в ладонях какой-то кулон в форме слезы и кажется молился.
Жене эта картина показалась знакомой. Кажется, что-то про слезы и богов пожирающих души. Она тряхнула головой и снова задрала голову к небесам.
— Мне нужна сила! — Прорычала Женя обозревая спутников.
— Дайте мне силу! — Вновь повторила она.
Первым сообразил эльф. На женю посыпались бафы. Три десятка разных заклинаний. Усиливающих, укрепляющих, ускоряющих… В дело пошли артефакты, в конце эльф вылил на нее пару эликсиров. От чего кожа начала слабо светиться. И не на коленке, куда дотянулся эльф, а сразу вся.
Следующей бафить начала Ита. Заклинаний выло пол сотни. После чего девушка остановилась.
— Крошка Рю, я еще наложу если надо, главное чтобы видно тебя было, не могу ничего придумать больше!
Внутри девушки клокотала ярость и ожидание битвы, перед глазами плыло, руки мелко дрожали от адреналина, а заклинания сделали так, словно по венам побежал жидкий огонь.
— Чудище, расти большое! — белый шарил влетел в пасть огре.
Взбесившейся мухоловкой Женя рванула по облетелому склону. Скорость была такой, что тело огры для стороннего наблюдателя размылось в пространстве. Лишь ледяная взвесь отмечала путь пройденный.
Дракон окончил творить очередное заклинание и с неба пришла ледяная буря. Ветер острыми клинками вспарывал ледяной панцирь ледника. Башенным дровосеком он прошелся по льду и призрачному камню защиты гномьего города. Ветер резал все. Лед, камень, воздух, нити магических потоков, что оставляли саму ткань реальности. Дикая магия, истекающая из ран мира меняла саму суть мироздания. Ни что не могло выжить в магическом апокалипсисе. Ни что, кроме атакующей огры. Звенящие от нагрузки конечности хрустнули, изгибаясь в обратную сторону. Рыжик больше напоминала насекомое чем гуманоида. Покрытая панцирем замёрзшей крови, своей и драконьей, она была невидима для кружащего в вышине повелителя неба. Инстинкты кидали монстра из стороны в сторону, избегая ударов стихии. Вопил неистовый хомяк, восседающий на шляпке гриба.
Все выше и выше по призрачному склону поднималась огра. Все больше магии истекало в мир. Дракон вычерчивал в небесах новый символ, что должен был магию дикую обернуть магией разрушающей. Последний приговор, так называли эту связку заклинаний, что была последним светом под небом целых миров…
Из бурлящего марева стихии вырывалась крохотная черная точка в сверкающем облаке. Огра неслась по гладкой стене, игнорируя силу притяжения, подбираясь к дракону все ближе и ближе. До дракона оставалось сотня метров, и тут призрачный камень, покрытый ледяной коркой треснул и стал обрушиваться вниз.
Мир словно замер. Рыжик исторгла из глотки тягучий рев. Продираясь сквозь ставший твердым воздух, Женя прыгнула прямо на зависший в пустоте камень, и тут же на следующий. Подбираясь все ближе и ближе. Последний рывок и….
Оставшаяся язва на теле мира послужит достойным надгробием. В котором прах убийц смешается со слезами матери. И станет напоминанием всем о том, кто такие драконы, истинные владыки Темных небес…
Когда из ледяного крошева вылетела стремительно растущая в размерах Огра, творящая магию повелительница неба опешила. Не поверила. Словно это тень. Словно сон. Словно удар грома в ясном небе.
Магия Темных небес многогранна и разнообразна. Калейдоскоп возможностей, словно набор красок, которым художник рисует на холсте мироздания. Огонь и вода, земля и ветер, бесконечные самые причудливые сочетания. Каждая стихия имеет свою противоположность. Но мало кто догадывается, что извращенная суть, антагонист проявлению магии не так очевиден. Огонь не противопоставим воде. Огненный маг пробудивший наследие может управлять и хладом. Обратная сторона огня — порядок. И ветер, изменчивый и неуловимы не противопоставлен земле, лишь пустота способна убить эту изменчивую стихию. Эти секреты не писали в гайдах, их не передавали в приватных разговорах. Мир сражался со всеми игроками в битве с неизвестными правилами, подсовывая удачные объяснения вместо истинных.
И магии жизни противостояла отнюдь не смерть. Как может что-то противиться своему источнику? Нет, смерть не противостояла жизни. Изменчивой, прекрасной, удивительной цветущей жизни противостояла магия плоти. Плевок в сторону истинного созидания. Сотворение из глины в борьбе с эволюцией. Живое, подчиненное законам против живого, подчиненного воле. Болото, убивающее лес. Гниение, что хуже смерти.
Благословение болотной ведьмы раскрылось как рана с гноем от удара ржавого скальпеля. Прыгнувшая в безумной ярости огра со страшным ревом начала расти, и величественного
Лишь на миг замешкалась Вередико, не поверив реальности происходящего. И этот миг стал роковым. Она уже не успела рвануть к небесам, оставляя между собой и хищником мотни метров холодного воздуха. Лишь миг…
Из глотки дракона вырвался шар плазмы. В тот момент, когда огромная лапа сомкнулась на крыле, он пронзил тело
И была кровь, водопады крови, мгновенно застывающие под ледяным ветром. И был рев боли. Стихии встали на защиту своей владыки.
Та, кто не проиграл не одной схватки, та,
С жутким хрустом сломался драконий позвоночник. Волна судорог прошлась по израненному телу ящера. Огра поднялась на задние лапы, издав победный рев. Пробирающая до костей вибрация прошла сквозь все щиты. Все живое, от горизонта до горизонта, испытало страх. Словно огромная когтистая лапа сжала сердце. Сжала и остановилась на той грани, где страх смерти граничит с самой смертью.
Вместе с драконом стала умирать и магия, что его окружала. Горячим ветром обратились элементали что пытались испепелить