Тимофей Царенко – Вопросы Этики (страница 45)
Размывшись в воздухе Иван Иванович пересек камеру и вздернул парня за шею впечатав его в стену. Что характерно — одной рукой. Кот сучил ногами, синел губами и пытался разжать хватку на шее. Получалось так себе.
— Ты же мне обещал! Ты же у меня в ногах валялся и клялся, что больше не будешь! Как меня достали твои игры! Бедная девочка, как ты с ней так мог? Да что ты за человек такой!
Каждое предложение сопровождалось ударом тела о стену. Парень синел еще больше.
Внезапно экзекуция прекратилась. Уже полностью багровый Кот начал закатывать глаза. Рука разжалась, и он грохнулся обратно на кровать, заходясь в надсадном кашле. На стене остались багровые следы. Парня вырвало.
На этом фоне уже совсем странно прозвучала фраза Иван Ивановича.
— В каком это смысле, не ты?
Кашель перерос в булькающий смех, потом в хохот. Ничего не понимающая Женя кинулась к Коту, осматривая того на предмет повреждений. Алексеев пытался прикинуться предметом мебели.
Женя замотала голову своего молодого человека полотенцем. После чего посмотрела на Иван Ивановича, до сих пор озадачено что-то изучающего на линзах и все же спросила:
— Мне кажется, вам надо объясниться. — Голос девушки был лишен всякой приветливости.
— Женечка, поймите меня правильно. За последние пять лет я шесть раз встречался с подобными историями. И в них всегда был замешан ваш молодой человек. Всегда. Даже тогда, когда замешан быть не мог ну никак! Даже когда стороннее влияние было практически исключено!
— Эпизод на орбите Европы? — В какой-то даже панике выкрикнул Алексеев. И тут же подавился своим высказыванием. Взгляд генерала был таким, что полковник понял, да, эпизод на орбите Европы, и что Надым — старый, красивый, а главное, южный город. Относительно того места куда его отправят теперь.
— Дядя Ваня, я женюсь! — Просипел Кот разминая шею. — На что спорим, наших детишек вы будете курировать лет с трех?
Генерал обдумал услышанную фразу, икнул и размашисто перекрестился. После чего что-то прикинул в уме и выдал:
— На пенсию уйду!
Молодые люди задумались, изучая справку по незнакомому слову.
— Иван Иванович, что же вы так распереживались? Пожалуйста, не надо себя необратимо калечить! — Эмоционально высказалась Женя.
— А ваши справочники не выдали информации что пенсия может быть по возрасту? А не только как результат необратимой инвалидности?
— По возрасту? А такие пенсии еще существуют?
Снова озадаченное молчание.
— Так, майор, пойдем ка с тобой поговорим с глазу на глаз, я тебе объясню всю глубину той задницы, в которую ты угодил. А ты будешь меня убеждать в том, что ни в чем не виноват. Или кто-то из твоего руководства.
Носители формы покинули камеру.
— Эй, а мы? — Крикнула им в спину Рыжик.
— А, точно!
Раздался лязг замка и на линзы пришло оповещении:
— Очень оптимистичное начало. Родная, я на твоем фоне начинаю теряться.
— Я не специально!
— Ага, а теперь запомни этот момент. И пойми одну простую вещь. Примерно на десятый раз тебе перестают верить. На двадцатый перестают слушать. На тридцатый бьют просто на всякий случай.
— Я девочка, девочек бить нельзя! — Буркнула, женя баюкая голову кота у себя на коленях.
— Угу, рыжика всякий обидеть может. Не всякий извиниться успеет. Ты эту мысль донеси кому то, пребывая в своем аватаре монстроподобном.
Девушка хихикнула.
— Теперь рассказывай, почему дядя Ваня уверен, что я снова отличился. А я даже не в курсе, как именно!
Женя рассказала события последнего получаса. Парень снова расхохотался.
— Прибьют на, Рыжик, как пить дать. Забудут в этой камере и через пару месяцев откроют.
— Думаю, их будет ждать очень неприятный сюрприз. — Хищно оскалилась девушка.
— Да и я сам не так прост… — Задумчиво потер висок Кот. — А чем мы будем заниматься?
Девушка тяжело вздохнула.
— Я бы хотела понять, что делать. Оно все конечно весело…
— Но очень плохо со стороны смотрится?
— Да…
— О, ну, это с непривычки. Дядя Ваня — это ультимативно. Так что, если это игры корпов, мы сейчас поедем домой. И нам напоследок отгрузят каких-то ништяков или денег. И отдельно нам наш Генерал скажет отдельное спасибо, за такую шикарную подставу коллег по душению свобод. Если же тебя на самом деле совершали покушение, то все мы сыграем в веселую игру. В ходе, которой кого-то поймают, и у тебя станет на одного недоброжелателя меньше. Кем бы он не был.
— А ты не рассматриваешь вариант что у этого неизвестного недоброжелателя может получиться? Или он заподозрит что-то неладное и затаиться?
Кот протянул руку и погладил девушку по щеке. Та заурчала.
— Ну, а этот случай я могу пожаловаться бабушке. Или дедушке. Они будут счастливы…
— Мне вот прям интересно стало, расскажешь? Что за таинственные бабушка и дедушка, которых можно позвать, когда не справляется государственная безопасность?
— О, это долгая история…
Которую Коту рассказать не дали. С лязгом дверь отворилась и в комнату вошел охранник в легком скафандре. Он оглянулся и жестом пригласил следовать за собой. Молодые люди пошли по коридору опираясь друг на друга.
В этот раз привели их не в комнату для допросов, а в кабинет, в котором стоял большой овальный стол, а вокруг него десяток стульев. Две стены полностью закрывали мониторы. Окно, выходящее куда-то на улицу, было широко раскрыто, впуская в комнату прохладный утренний ветер. Выложенная брусчаткой парковая аллея за ним была пустынной.
Женя с Котом, не спрашивая никого уселись на стулья, прижавшись друг к другу. Когда дверь за конвоиром захлопнулась Иван Иванович устало потер глаза.
— Значит так, диспозиция следующая. Евгения, в вашей крови действительно обнаружили яд. Коллеги из корпоративной безопасности действительно собирались предотвратить покушение на вас. Только действовать они в этой ситуации начали в обход службы общественного контроля. С их стороны имело место превышение собственных полномочий. Об этом Коллеги уже сильно сожалеют и раскаивается. И буду это делать еще долго.
Женя взглянула на Алексеева, тот не выглядел человеком, который заложил собственную почку и легкое, чтобы рассчитаться с долгами, а значит…
— Тем не менее — продолжил Генерал — С покушением нужно что-то делать, а раз коллеги уже взялись обеспечить проведение операции своими силами и средствами, а также уже компенсировали участие Евгении в этой операции, то я счел разумным действовать по их сценарию, но внес определенные корректировки.
— План будет таким: — Вступил в разговор майор. — Сейчас, Евгения Владимировна, вы проследуете в медицинский блок. Там вам вколют несколько препаратов и колонию роботов. Препараты компенсирую физическое состояние, а роботы при попытке отравления создадут убедительную имитацию обширного инсульта, приводящего к судорогам и отмиранию дыхательного центра и затылочной доли головного мозга. Ваше сердце остановится, пульс пропадет, активность мозга замрет. Встроенный медицинский комплекс зафиксирует смерть. На место выдвинется группа экстренного реагирования службы общественного контроля. Вернее, не они, а специальная группа под их видом. Они проведут первичный осмотр, подтвердят показания медицинского комплекса и эвакуируют вас под видом транспортировки тела. Дальше вам придется какое-то время побыть мертвой, пока будет идти расследование.
— Я проинформирую ваших родных и ваших… друзей, Евгения, чтобы они не предприняли поспешных действий. — Добавил генерал.
Кот поднял руку с видом школьника, отвечающего на уроке. Взгляды скрестились на парне.
— А что буду делать я?
— А Вы, молодой человек, будете сидеть все это время в тюрьме, как основной подозреваемый! — Кровожадно улыбнулся Иван Иванович.
— Хорошо! — После этой фразу Кота удивленным не выглядел только киборг. — Но с одним условием. Я приду сегодня встречать Рыжика после работы. Если за ней следят, то будет странно выглядеть если я никак не отреагирую. А я отреагирую. И лучше я отреагирую как надо, а не как обычно. — И кровожадная улыбка. И снова скрещенные взгляды. Два не понимающих и один угрюмый.
— Хорошо, но только в этот раз, и никаких запретов с тебя снимать не будут. — Сухо внёс замечание куратор молодых людей.
— Мне кажется, или я сейчас чего-то важного не понимаю? И мне не нравится радостный взгляд молодого человека. Очень не нравится.
Генерал очень внимательно посмотрел на майора. Уважения в его взгляде прибавилось.
— Алексеев, а ты точно не психик?
— У дяденьки чутье!