Тимофей Царенко – Сезон охоты (страница 5)
Во мне бурлила пьяная сила, а импланты вышли на свою максимальную мощность.
Я танцевал! О боги, как я танцевал, я скользил между починщиками, ни не догоняли меня по скорости.
Я легко уклонялся от атак и бил в ответ. В теле легкость, в голове шум, и лихая злоба!
Замечаю как мне под ноги прыгает мелки коротышка в техно броне. Он получает пинок в голову и катится по полу. Я только рад внезапной помощи, хватаю тело. Ура, драка карликами! Кручусь, и впечатываю голову в треугольном шлеме в мах какого-то громилы, он как раз на мена замахнулся лавкой. Бетонной! Лавка падает, громила ревет, это я вижу по его распахнутому рту, он вопит и брызжет слюной, а звуки очень растянутые…
Иногда мир становится быстрее, и события несутся вскачь, иногда мир снова замедляется, и у меня появляется возможность подумать.
А потом появился он! Будь я писателем, я бы назвал его стулом возмездия.
Он летел в сторону моего лица, словно им выстрелили из пушки. Мозг ускорился еще быстрее, в голове появилась боль и я попытался уйти от траектории стула. Вбок. А потом, когда какие то мышцы в теле форменно оторвались, попутался заслониться руками. Не, руки я на траекторию стула вывел, но тоже порвал мышцы. Стул очень медленно летел, я даже успел прочитать простодушное «ЖОПА» нацарапанное на бетоне.
Стул я поймал краем лица, и получил перелом шеи.
Короче слишком близко от своего лица я засек этот стул. Время снова понеслось вскачь и меня стали месить.
Под стул меня затащила Лизи. То кто лез следом получил каким то спреем в лицо. И жутко заорал. На него и переключилось внимание толпы.
– А ты упорный! Похвалила Лизи храпящего меня, и вправила мне грудную клетку. Какой-то мудак втоптал мне в грудак.
– Какой-то мудак втоптал мне в грудак. Почти стихи.
– В тебе умер поэт и с каждым днем все сильнее пахнет! – оценила красоту слога Лизи. – Кель, что же ты жрешь такое, что если на тебя надавить, из тебя дурные стихи лезут? Что там было, в начале этого процесса?
– Мое чувство стыда. Я сожрал свое чувство вины. И за плохие поступки в том числе. Пойду, еще плохих поступков насовершаю. По здешним меркам почти дружеская партия в покер.
– Кеель! – Лизи поманила пальцем и я послушна подался вперед. Она поцеловала меня и слизнула языком редкие капли крови на моем лице. Ей очень длинный язык. Он не шел у меня из…
Лизи уперла ногу мне в грудь и снова выпнула обратно в зал. Там народ месился, будь здоров. Импланты вообще широкий простор для рукопашного боя открывают.
«Загадочные существа, эти женщины», нет, так, я, разумеется, не думал, и орал оскорбления на шести разных языках.
А потом меня пытались пнуть в лицо. И мир снова замедлился. За ту минуту что я хрипел под столом аптечка отработала как надо. Я боднул щербливого придурка лбом так, что его нижняя челюсть хрустнула а сам пациент обмяк. Какой то он хлипкий оказался!
А потом появился еще и он!
– Здравствуйте господин майор! Смотрю вы не в форме?
Не в том смысле что Салливан как то ослабел, просто его полицейская форма сейчас пестрела черно – желтым. Феноменально быстрая смена статуса!
Я честно попытался удрать. И да, мне легко удалось обогнать майора в скорости. Но, во первых, мое бегство прервал болтун, в своем шлеме, а во вторых… Скучное это занятие, играть с киборгом в догонялки. Можно быть сколь угодно резвым, но опытные бойцы загнали меня в угол так, что я даже не понял ничего. Нет, я был крут, на самом деле очень крут. Я оборонялся, секунд пять наверно. А потом попытался поставить блок. Принял удар на бедро. Оно с оглушительным хлопком лопнуло. Это просто кровь стучала в висках с такой силой, что хруст кости просто оглушил.
Это меня майор пнуть хотел.
Короче меня схватили и стали бить.
Судя по всему конкретно майора совершенно не волновал тот факт что я сейчас в своей башке зритель, и то не самый постоянный. И боль разве что от головы шла. Ему просто нравилось меня бить.
– Так, джентльмены, Живой у нас на бар один, а делающих ему начистить морду – много. Потому принимаю мудрое решение! Все должно достаться сладкого мяса! Стройся по одному, будем сейчас всех желающих бить Хедриксом со всей силой. Это сэкономит нам время. Болтун, подержи пожалуйста первого добровольца!
Болтун приказ исполнил а через мгновение моя башка повстречалась с бронированной головой какого-то утырка. Поплохело и мне и ему. Майор заботливо вправил кости черепа.
Поступок легавых вызвал нездоровый ажиотаж среди дерущихся. Кое-кто попытался ретироваться. Кто-то умудрился протиснуться сквозь бойницы. У кого-то это даже получилось! Разумеется, не у всех.
А мной продолжали бить людей. Очень скоро все закончилось, лишь на полу стонали три десятка неудачников. Я кстати валялся среди них.
– Умеешь ты, Живой, веселиться. – майор утер кровь с лица рукавом.
– И..и а у…и!
– Хамит одними гласными. А азбукой морзе слабо?
Я намигал.
– Силен мужик, и на удар крепок. И традиции уважаешь. Впишешься в местное общество. У полиции Кайнозой – тауэра нет к тебе больше вопросов. Удачного дня, гражданин.
И копы покинули бар.
Мои запасы биоматерии просели на половину.
Вымотанный донельзя я встал на ноги и вправил себе нос. Вставил глаз, и придал челюсти чуть более антропоморфную форму.
А еще я осознал что до сих пор сильно пьян. Прям вдрыз. И стоило адреналину схлынуть, меня аж повело. Лизи заботливо подставила плечо.
– Пойдем, Кель, я нам номер тут сняла, в подвале.
В номере она потащила меня прямо в душ. По пути избавляясь от одежды.
– От тебя смердит. – Лизи толкнула меня на пол.
– Почему ты тут. Правильный вопрос? Ох, и мощное бухлище у этого… француза!
Я смотрел как в желтом свете светильника кровь на моих руках чернела. Завораживало как эта чернота снова расходится алым, стоит появиться воде.
– Потому что ты молился достаточно истово. Мы не успели ни о чем поговорить, а я уже, видишь, решила все твои проблемы. – Девушка опускалась на пол рядом со мной и стягивала с себя блузку. Узел оказался дико навороченным, дверь слилась со стеной, и комната стала превращаться в бассейн.
Вода словно сочилась сквозь форсунки вдоль стен. Появился сильный травянистый запах. Хвоя, ароматная древесина, минеральный запах. Какие-то поверхностно активные соединения и биокультуры с регенератором. Это мне подсказал нос и…
– О чем задумался, Кель? Ты обычно куда как более внимателен ко мне в этой фазе общения.
Лизи лениво провела кончиками пальцев по обнаженной груди. Капли воды сверкали желтым когда текли по ее гладкой коже. Вода уже приятно грела затылок.
– Странно работает эта эволюция. – Я ткнул пальцем себе в нос. Откуда-то я просто знаю что значат те или иные запахи. Сейчас в средстве для мытья я четко различаю шесть запахов. И про некоторые из них я знаю что это хвоя, вот это ароматное дерево… у него есть другое название но я слушал никогда его… А так пахнет коалин, из него делают глину… А это я откуда знаю? А вот поверхностно активные вещества со сложной формулой, это у меня строчкой на линзах выползло. Бионейрошунт? – Во внутреннем взоре вся груда моих воспоминаний стала словно излучать яд. А где там я сам? Какую часть моей личности сформировали машинные алгоритмы биоконструкта? Это ведь почти разумный паразит. Или Симбиот? Не важно, я уже сам делаюсь иным.
– Чувствуешь, как сходишь с ума, Хердрикс? Лизи нависла надо мной и заглянула в глаза.
Сейчас в моем взоре Верховная Теоверитка была почти прозрачной. Я видел как билось ее сердце. Как толчками двигалась по венам кровь. Видел, чем наполнен ее желудок. Видел насквозь. Уж очень много сквозь нас шло разных излучений которые я тоже «видел». И кто научил мой мозг этому навыку? Видеть в разных диапазонах? Проблема в том, что я даже Лизи не мог сказать это…
– Ты красивая.
Это были верные слова. Я прикоснулся к щеке девушки. И от щеки по ее телу пошли волна света. Словно камень рухнул в воду. Волны меняли свой цвет с белого на алый.
Эмоциональный сканер. Популярная шутка. Говорят, очень меняет мышление владельцев. А я не риску жрать вещества которые могут меня убить или необратимо поменять. Сканеры не были наркотой, но они слишком многое меняли.
От девушки шел тягучий, густой запах желания, с нотками пота и алкоголя. Я чувствовал что меня затягивает в темны омут, эта прозрачная сказочная женщина.
– Как… как ты это сделала? – В паяный мозг пробилась мысль. – Ты их подкупила? Ты все это устроила?
Мои ладони скользили по ее талии и бедрам. Сверхчувствительные нервные на кончиках пальцев рисовали в моем мозгу картину, из острого, жгучего удовольствие от телесного контакта. Кажется, из моих губ вырвался стон.
– Ты, Кель, очень хочешь жить. Ты хочешь, а я люблю. Разница лишь в этом!
– Я… Не понимаю. Это загадка, ребус?
Она обнала меня бедрами, уселась сверху, наклонилась, и слегка сжала мое лицо ладонями. Я почувствовал себя удивительно беззащитным.
– Ты поймешь… Обещаю. – ее шёпот раздался у мое виска, а потом она лизнула меня своим, удивительно длинным языком в ухо. Там тоже были какие-то новые нервные клетки, от удовольствия у меня помутилось в глазах.
Последнее что я помню, это жаркий шепот в полной темноте.
– Когда в тебе слишком много чужого, сам становишься чужаком, для самого себя. Но не бойся. Ты уже здесь, Кель.