Тимофей Царенко – Хроники города. Аспекты бытия (страница 10)
– Если вы не поняли, именно наш институт создал множество способов продления жизни. Не все из них были удачными. Но все рабочими! – парень гулко хохочет.
Картинка дергается и в кадре помимо парня оказывается огромная стальная кошка. Глаза железного зверя светятся алым пламенем. Парень гладит механизм и тот урчит на одной ноте.
– Знаете, что такое факультет робототехники? Это – чистое созидание! Это – жизнь, воплощаемая в металле! Это – вдохновение творца! Наши дипломные работы нередко получают полноценное гражданство. Наши боевые механизмы – апофеоз войны и разрушения. Возможно, вы слышали про технический карантин класса «ноль»? Техночума, охватывающий всё и вся боевой вирус? Наделяющий псевдожизнью даже кухонное оборудование? Это и есть мы! Поступайте на Робототехнический, и однажды мы покажем вам недра Фериксеи!
Женя выглянула в окно флаера, в иллюминаторе медленно плыли шпили высоток, октафлай летел в нижнем воздушном коридоре. Женя снова включила ролик. Там жутковатый студент продолжал вещать.
– Может быть, ты имеешь айкью выше двух сотен? Ты не понимаешь социальных ролей, для тебя мир – всего лишь частный случай великой абстракции? Вступай в ряды факультета фундаментальной науки! Лишь мы способны оценить весь твой гений! Вступай, и твое имя однажды выбьют на надгробии цивилизации.
Перед глазами Жени возникло помещение, в нем молодой человек с безумными глазами что-то пишет стилусом на сенсорном экране. В какой-то момент останавливается, страшно кричит, взмахивает стилусом и за кончиком электронного пера в воздухе появляется разрез, в который со свистом начинает всасываться воздух. Студент ойкает и выскакивает из кабинета. С лязгом опускается гермодверь.
Поверх ролика всплыло сообщение:
"Внимание! В случае успешной сдачи вступительных экзаменов, Университет оставляет за собой право принудительного изъятия абитуриента из локации проживания (в том числе – из исправительных и психиатрических учреждений любого типа, вне зависимости от категории совершенных преступлений или тяжести психиатрического расстройства). Просьба не препятствовать процессу изъятия".
И снова Эдвин:
– А может, тебе близки игры чистого разума? Ты осознаешь пульс и биение электронных существ? Может, ты желаешь, чтобы твоя воля определяла существование мира? Факультет информационных технологий ждет тебя!
В кадре – неопятный молодой человек в кожаной куртке. Грязная копна длинных волос. Глаза чуть на выкате. Слабый короткий подбородок. Молодой человек сует в зубы курительный стик и с помощью раритетной бензиновой зажигалки прикуривает. Затягивается и выдыхает через ноздри клубы густого дыма. На заднем фоне – оживленный город. Парень поднимает руку ближе к камере и захлопывает крышку. Вместе с огоньком зажигалки гаснут огни города. Сразу все.
И снова надпись поверх:
Внимание! Обучение на любой специальности данного факультета сопряжено с риском необратимого распада личности. Убедитесь, что у ваших родителей есть запасные дети. Руководство факультета официально заявляет: в случае несчастного случая семья пострадавшего может получить точную генетическую копию пострадавшего с любой психоматрицей на выбор.
Женя хмыкнула.
Факультет сменялся факультетом. На экране мелькали разные, зачастую очень странные молодые люди, которые неизменно делали что-то пафосное.
– А еще у нас есть факультет гуманитарных наук! Но даже мы, всеведущие, всезнающие и всесильные, понятия не имеем, что они делают с нами в одном Университете!
В кадре черная башня, ощетинившаяся десятком турелей. Периодически оружие оживает и стреляет куда-то за границу видимости.
Раздается полный отчаяния вопль:
– За что?! Я ведь историк! Пожалуйста, не надо больше сопромата! – вопль переходит в надрывный плач.
В конце – черный экран, на котором проступает надпись:
Выбирай Центральный Политехнический Университет, присоединись к элите нашей цивилизации. Или умри.
Смертность среди студентов не превышает 8 % в год.
Женя пошевелила плечами и подвигала попой, удобнее усаживаясь в кресле. После зевнула и потянулась.
Тем временем октафлай зашел на посадку. Клавдия Модестовна прошла мимо Жени в грузовой отсек и начала там чем-то греметь.
Женя вышла на улицу и огляделась.
Солнце поднялось выше и ощутимо пекло голову. Теплый ветер несся с крыши на крышу, даря облегчение, но не прохладу. Ступни ощутимо припекало через тонкую подошву обуви.
Из летающего транспорта вышла Женина телохранительница. Модестовна обзавелась двумя наплечными орудиями, плазменной пушкой и короткоствольным игольником. В руках старушка держала тяжелую гаусс-пушку, а на бедрах были закреплены пара дробовиков.
– Женечка, может, оденете хотя бы бронежилет? Бабушке будет спокойнее.
Рыжик озадаченно почесала в затылке, а затем радостно кивнула.
– Нет, не надо бронежилета, у меня есть идея получше! Минутку!
Девушка подбежала к какому-то флаеру с большими обзорными стеклами. При ярком солнечном свете они неплохо отражали окружающие предметы. Женя подошла к чуть искривленному зеркалу и начала колдовать с одеждой.
Вознося беззвучные молитвы в адрес людей, создавших современную одежду, Женя полезла в настройки платья. Подол укоротился на десяток сантиметров, появилось глубокое декольте. Женя чуть утянула ткань под грудью и теперь одежда ее не скрывала, а скорее рекламировала. Девушка оценила результат.
– Клавдия Модестовна! А можно воспользоваться вашей косметичкой?
Ярко-алая помада, слегка подведенные ресницы делают глаза еще больше. Та же помада на щеки создает румянец. Универсальный маскировочный полимер помогает скрыть шрам и залитые клеем раны. Девушка в очередной раз возносит благодарственную молитву. Она смотрела фильм и знает, как сложно когда-то было подобрать нужный оттенок крема.
После чего Женя еще пять минут тренирует самое восторженное и идиотское выражение лица, на которое она способна. Получается так себе, но Рыжик старается. В итоге она сохраняет матрицу в шаблонах.