Тимофей Царенко – Бессистемная отладка. Утилизация (страница 10)
– Да!
– Да!
– Да!
– Но это же полный бред! – взвыл Стив.
– Да!
– Да!
– Да!
– Да!
– Да!
– Да!
– Да!
– Да!
– А у тебя есть объяснение лучше?
– Эй, народ, все на самом деле не так!
Все внимательно уставились на меня.
– То есть ты хочешь сказать, что все, что произошло, ты сделал специально?
Это был тот самый случай, когда давно уснувший инстинкт самосохранения подал голос. «Они тебя порвут».
– Ну… не все… И скорее наоборот, почти ничего…
Друзья, понимающие закивали.
– И вот кто вы после этого? То есть, в смысле, со мной все понятно, но это вы идете вслед за стихийным бедствием?
– Я, конечно, повторю фразу нашего танка, но у нас есть выбор? – Моргенханд задумчиво поковырялся в зубах.
– А еще мы богаты… – вставил Венсер.
И мы пошли осквернять храм.
Я озадаченно смотрел на город, и в голове был всего один вопрос:
– А что, собственно, тут произошло?
От некогда красивого средневекового города мало что осталось. Руины, баррикады, редкие крепости и многоцветные купола магической защиты. Некоторые развалины слабо шевелятся. Условно целыми остались стены и дома вокруг центральной площади. И то не все.
– Твои версии? – хмыкнул Моргенханд.
Я еще раз задумчиво оглядел пейзаж, подмечая детали.
– Гражданская война? Прорыв демонов? Пожар? Наводнение? – мой взгляд упал на гранитный обломок размером с автомобиль, который активно куда-то полз на коротких лапках. – О, я понял. Просто все ебанулись!
За спиной промолчали.
– В любом случае, что за идиотизм? Кому понадобилось уничтожать город? Вот, смотрите, – я ткнул в сторону очередной кучи щебня с редким вкраплением мяса. – Тут сражались минимум трижды, и каждый раз – какие-то новые группы. Вот это… – на удивительно чистом участке брусчатки в воздухе висело два глаза. Просто висели в воздухе. – Не знаю, что это, но это явно ненормально!
Глаза устало моргнули. Я поспешно отвернулся.
– Филин, тебе честно или версию для печати? – Моргенханд поправлял снаряжение, опасливо оглядываясь.
– Знаешь, вот ради интереса изложи для начала версию для печати!
– О, это очень древняя история! – нас догнал Профессор и принялся вещать голосом профессионального рассказчика. – Город погрузился в пляску святого Витта!
Эта история произошла в далеком четырнадцатом веке, во время страшнейшей эпидемии чумы. Тогда Европа обезлюдела. Болезнь убила каждого третьего. За чумой шли глад и война. Пшеница сгнила на полях, а засеять их было некому. Отчаявшиеся люди выходили на дороги и сбивались в банды. Обезумев от горя и отчаяния, короли шли друг на друга войной в бессмысленном бешенстве.
Вот в те благодатные времена на мир и снизошла пляска…
Когда горе переполняло сердца людские, когда разум трескался под грузом картин воплощенной смерти, когда матери хоронили своих детей, а дети от голода пожирали тела матерей, что-то в мире неуловимо менялось. Звучала музыка, прекраснее которой люди не слышали. Ноги сами пускались в пляс. Танец освобождал сердце от муки, карнавал захлестывал города, словно потоки летнего дождя, унося с собой горе, крыс и блох, как легендарный Гаммельнский крысолов.
Люди смеялись, плясали и радовались, несмотря ни на что. Танец становился все исступлённее. И вот уже сердца людские разрывались на части в попытках протолкнуть загустевшую кровь по вздутым венам. Но и это не останавливало пляску сразу. Живые кружились в хороводе с мертвецами, и лишь с рассветом на землю падали остывшие тела…
Тогда-то мир узнал о пляске. Узнал не сразу: эта чарующая убийца, что пряталась в тени великой Чумы, ее верная спутница, неуловимая и прекрасная, редко оставляла свидетелей. Даже века спустя ученые не могут дать ответ на вопрос – что же это было? Что заставляло выживших радостно бежать вслед за мертвецами? Были выдвинуты сотни версий, целый ряд болезней претендовали на роль той самой «Пляски», но правды мы так и не узнаем. Слишком глубоко она оказалась погребена под песками времени, перемешанными с высохшими костями…
И вот две недели назад, словно привлеченная безудержным веселием карнавала, эта пляска снизошла на землю. Она пронеслась по городу незримой волной, и город утонул в кровавом веселье.
Ведь мир реальный был слишком хрупким для настоящей силы этого благословенного проклятия. А вот мир, что нас окружает, не прогнулся, не пошел трещинами и не отшатнулся. И даже камни пустились в пляс. И когда танец завершился, все танцующие вцепились друг другу в глотки – ведь пляска так и не убила их, но желание смерти никуда не делось…
Я заглянул в расширенные глаза Профессора. Челюсть моего соратника была напряжена, зубы едва слышно скрежетали друг о друга. Я на автомате вытащил из инвентаря флягу с водой и заботливо поднес ее к губам карлика. Тот сделал несколько больших глотков, прополоскал рот и с благодарностью кивнул.
Отойдя на пару шагов, включил одно из освоенных заклинаний школы разума, транслируя в окружающее пространство техно-музыку. Помимо Профессора, пританцовывать начали Венсер с Элспер и Дуболом с Огурцом. На них печальными глазами смотрел Луи.
– А ты чего такой грустный? Не поделились?
В этот момент наши соратники пустили по кругу флягу с водой.
– Они магической природы, – вздохнул травмированный хаосом жрец. – Будешь?
Я смотрел на таблетки наркотика, и в голове звучала фраза из старого фильма:
«Почему нет?».
Я проглотил светящуюся таблетку, запивая ее водой из фляги.
С завистью взглянул на обдолбанных спутников.
– Так, Морген… – Морген наблюдал всю картину с таблетками, не проронив ни звука. Лицо его выражало смирение. – Версию для печати я услышал, а что было на самом деле?
Мой друг внимательно посмотрел на меня и сделал очень уставшее лицо.
– Не-е-е… Ну, серьезно? Да ты глумишься…
Молчание и еще более уставшее лицо.
– Ладно, плевать, всем рассказывай версию для печати. Типа пляска Святого Витта и так далее.
На периферии зрения замигал значок личного сообщения. В пришедшем письме было несколько ссылок.
– Ой, да ладно тебе. Сомневаюсь, что эта проблема хотя бы в первом десятке.
Тем временем мы дошли до храма всех богов.
Огромное строение тонуло в легкой дымке облаков.