Тимофей Царенко – Аспекты бытия (страница 42)

– То есть, мне прям вот так ответят? Типа: ой, вот, мы вас убьем на основании такой-то и такой-то информации? Тем-то и тем-то способом?

– Да, а что тебя смущает?

– Сюрреализм какой-то…

– Более того, можно запросить набор условий, при которых тебя гарантированно не будут убивать, что нужно сделать, чтобы искусственный разум дал слово отказаться от планов по твоему устранению. Иногда достаточно: «пожалуйста, не надо меня убивать». На самый крайний случай можно попробовать отучиться.

– Так, может, его можно все же уничтожить?

– А ты кровожадная… На самом деле, чтобы с гарантией… Нет, невозможно. Разве что повредив литосферную плиту. Но если даже мы соберем все ресурсы для этого, нас дядя Ваня грохнет. Атомная бомба и всё ей подобное – это не оборонительное оружие. Еще можно улететь колонистами. Но да, согласен, деньги нам точно понадобятся.

Девушка вздохнула.

– Тогда давай подумаем об этом… послезавтра. А сейчас пойдем спать? Ну или… – девушка облизнулась.

Кот подхватил Рыжика на руки и понёс весело болтающую ногами девушку в сторону спальни. Впрочем, особо героической сцены не вышло, проходя кухню Соломон словил судороги на перенапрягшейся новой ноге и грохнулся на пол. Сделал он это не очень удачно, в результате чего Женя разбила парню нос, а себе ушибла поясницу. Хохот Модестовны заставил дрожать посуду. Короче, до спальни молодые люди еще какое-то время добирались.

Когда дверь спальни закрылась, Женя одним движением скинула с себя футболку. Кот нечего не успел сказать как был прижат к стене. А Рыжик прижалась к нему, зарывшись лицом в грудь парня.

– Ты… родная, что с тобой происходит? Ты какая-то странная… – теплые ладони легли девушке на поясницу, пальцы пробежались вдоль позвоночника, словно наигрывая мелодию на пианино. Женя выгнулась в пояснице.

– Мне тяжело, Соломон, очень тяжело. Я словно танцую на кончике иглы. Весь мир вокруг меня сегодня словно сошел с ума. Я – как бабочка, угодившая в бурю. И стоит мне увернуться от летящего обломка, как новый порыв ветра старается оторвать крылья. Мне постоянно страшно, я заигрываю с силами, понимание которых пугает до потери пульса. А ты… – тебя нет рядом. Ты в очередной раз где-то в больнице, отдав за меня все. А я…

Поцелуй прерывает тираду. Девушка шевелит бедрами, будто притираясь к парню. Обнаженное тело словно светится.

– Ты заканчиваешь партию, сидя одна за столом. Я не буду тебя утешать, Рыжик. – девушка удивленно взглянула на Кота, вскинув голову и чуть отстранившись. – Не всем дано лететь наперегонки с ветром. Триумф строит страха. Победа стоит боли.

– А что стоит Смерти, Соломон? Какую цель ты сочтешь достойной того, чтобы не выйти из крутого пике? – В голосе девушки сквозил холод. Даже не так— Холод. Несмотря на жаркие объятия, Коту стало зябко.

– Нам не за что умирать, Женя. И всякий, кто захочет убедить нас в обратном – будет иметь возможность умереть за нас в приоритетном порядке.

Ладони Кота начали гладить тело Рыжика, особое внимание уделяя оттопыренной попе. Девушка возбуждалась все сильнее, так, что по бедрам заскользили капли смазки.

– Все мужчины так говорят, – голос девушки звучал глухо. Даже когда пальцы Кота проникли вовнутрь, удовольствие выдавало лишь учащенное сердцебиение.

– Ну, только не у всех мужчин в няньках целый генерал. – Рука Кота наматывает волосы на кулак, оттягивая затылок девушки. Женя закидывает голову, и поцелуй впивается в шею, оставляя засос. – И не у всех за спиной есть целое кладбище. А еще… – теперь Кот целует девушку во влажные губы. Словно смакуя вино. Женя забирается руками под футболку, впиваясь ногтями в спину Соломона. – Еще моя женщина – это не человек, а воплощенная стихия. Если ей дать достаточно наркотиков, то ее может остановить только орбитальный удар. Ты – мое чудо, Евгения. Та мысль, что мы теперь помолвлены – делает меня самым счастливым человеком на земле…

– Ох, Кот, ну и медовый у тебя язык… – девушка целует парня в щеку. – Знаешь, почему я с тобой?

С этими словами девушка чуть отстраняется, опускаясь на колени.

– У меня есть целая куча вариантов – я ведь такой замечательный…

Женя стягивает с Кота шорты и белье. Вдыхает легкий мускусный запах и, облизнувшись, решительно начинает ласкать вздыбленную плоть. Тонкая ниточка слюны потекла по подбородку.

– Ты меня хочешь, потому что любишь. Истинная сила эмпата – возможность найти такого партнера. Все остальное – так, не более чем приятный бонус. – Отрываясь от ласки, девушка смотрит в лицо Соломона, тот едва не закатывает глаза от удовольствия. – Я хочу, чтобы ты смотрел мне в глаза! – поймав взгляд, девушка продолжает ласку.

Через какое-то время раздается судорожный вздох. Оргазм страшной силы изгибает тело парня и тот, обессиленный, сползает по стене. Женя тыкается ему в подбородок макушкой, а потом целует в губы.

– Пойдем, ты чего-то рано расслабился!

– Я… дай отдышаться, Симонова, секс с тобой напоминает прием наркотиков…

Парень с трудом поднимается, попутно избавляясь от рубашки. Женя заходит ему за спину, упираясь в лопатки обнажённой грудью, и прикусывает ключицу. Ладонями она скользит по торсу и животу, а потом одной рукой пробегается вдоль позвоночника, от затылка до копчика. Неожиданно напряженные пальцы практически бьют по точкам, сопровождая касание импульсами. Соломон каменеет от неожиданной боли, едва не вскрикивая. Но боль схлынула, оставив после себя неожиданно острое чувство возбуждения.

– Ведьма! Нам же вставать рано!

Соломон подхватывает девушку на руки и бросает на кровать, едва ли не с рычанием падая следом. Та счастливо хохочет.

Хохочет и Клавдия Модестовна, которая успела распылить сенсорную пыль по всему дому. Чем она занималась – я вам, извините, не скажу. Это может наглухо испортить впечатления от нашего подглядывания за Женей.

Угомонились молодые люди уже под утро. Впрочем, нормально поспать им не дали. Примерно через час после того, как Рыжик с Соломоном уснули, даже не смыв себя пот, в дом вломился Иван Иванович с штурмовой винтовкой и группой захвата наперевес. Когда истеричное махание оружием закончилось, а получивший в дыхло прикладом Соломон был слегка оживлен Женей, начался разбор полетов. Проблема оказалась в чем-то тривиальной. Медик, которого Кот вчера заботливо уложил спать в гостевой комнате, за ночь благополучно впал в кому.

Глава 18

– Так, еще раз: чем вы напоили мистера Сервантеса?

– Кого? – уточнила Женя, которая колдовала над все еще скрюченным Котом.

– Сервантеса, медика, которого я оставил вам в помощь.

– Мне Клавдия Модестовная дала снотворное. Клавдия Модестовна, вы чего не предупредили, что закидываетесь препаратом для допросов? – недовольно прошипел Соломон, ощупывая солидную шишку на затылке.

Клавдия Модестовна с любопытством рассматривала обломки стула в своих руках, которым она успела отоварить двух десантников. Те расположились на полу, пребывая в состоянии оглушения. Удары телохранительницы свернули шлемы в стороны, лишая солдат обзора, а кинетическая энергия удара была такой, что шлемы не выдержали и треснули. Стул, впрочем, тоже не выдержал рукопашной. Как и дверь в модуль, как и половина кухонной мебели.

– Так я думала, вы сами поспать хотите… В дозировке десять миллиграмм перорально препарат очень мягко помогает уснуть.

– Вот только моим сотрудникам имплантирован комплекс препаратов, препятствующих действию допросной химии. А из-за малой дозировки он не сразу отреагировал, – дядя Ваня осматривал учиненный разгром с кислым выражением лица. – Соломон, у тебя талант: операция еще не началась, а уже шестеро пострадавших. Один тяжело.

– А чего это вы вломились лично? – уточнила Женя. От испуга девушка успела вырубить троих, пока не заметила Иван Ивановича. – Мне всегда казалось, что высший командный состав в такого рода операциях не участвует…

– Была надежда на то, что это – те самые неизвестные, что раньше пытались вас устранить. Вот и приехал проконтролировать… самостоятельно. Женечка, а вы не могли бы одеться?

На Рыжике из одежды были только тонкие трусики, и были они надеты немного нестандартно, затягивая волосы в пучок на затылке.

– А можно в следующий раз не бить моего парня? Иван Иванович, вот честно, каждый ваш визит заканчивается какой-то жестью! То вы его чуть по стенке не размазали, а потом едва стулом не убили. То нервы наживую сращиваете, теперь вот… У вас же автоматика, видно, кто свой, а кто чужой! Что он вам такого сделал? – под внимательными взглядами оставшихся на ногах военных девушка вытащила из обломков шкафа первую попавшуюся тряпку и завернулась в нее.

– Как показал многолетний опыт общения с Котом, бить его сходу – крайне разумное действие. Иначе можно наткнуться на что-то, против чего не помогут три десятка психологической устойчивости. Но это ладно, Соломон за каким-то чертом размахивал рельсотроном. Кто ему вообще дал рельсотрон? – дядя Ваня поднял голову к потолку, любуясь пробитой дырой.

– Завалялся, друзья забыли! – просипел Кот.

– Как хорошо, что мой подопечный не умеет стрелять… – закончил свою мысль Иван Иванович

– Иван Иванович, я понимаю, что это не мое дело и я тут человек где-то даже посторонний, но вы уверены, что молодые люди справятся с военной операцией? – Клавдия Модестовна вскинула свои хтонические брови.