Тимофей Царенко – Адаптация (страница 52)
Арка исчезла. Исчезло и наваждение. На полу лежал очень знакомый мне молодой мужчина. Адариэль. Выглядел он плохо. Бледное лицо, костлявая фигура, в какой-то грязной дерюге. В руках сын императора сжимал ржавый клинок, впрочем, монструозных размеров. С покрытого инеем лезвия опадали кристаллики тающей крови.
Император упал на колени, прижимая сына к груди. Из глаз его лились слезы, и уходила чернота бездны.
Два разноцветных глаза уставились на меня, в них светилась благодарность.
- Кем и чем бы ты не было, существо, да будь моим другом! Ты вернул мне сына!
Посыпались системки. В жилах закипел кровь. Я закричал, возвращая себе прежний облик. Снова руки, снова ноги, ура!
Поднимаюсь с пола, разминаю шею.
- Кто ты?
Этот взгляд я не могу прочитать… Ах да, подарок биоманта.
- Кто я, Император? Угадай. Я язва на теле этого мира. Ветер перемен. – Подцепляю когтями краешек лица, и тяну, срывая кожу. – Тот, кого боятся твои кошмары. Тот, кто три недели любовался переодеванием твоей дочки. Тот, кого ищут в твоей империи все. От гвардейцев… - Кусок окровавленной плоти падает на пол. – до последнего крестьянина. Тот, кто уничтожил твою армию. – Кожа стремительно нарастает. Глаза императора снова наливаются тьмой. – Тот, кто убил твоего сына. Тот, кто танцевал со смертью под кровавым дождем. Тот, кто вырвал твоего сына из ее прекрасных ладней. Враг твоей империи, твой друг. Филин, Несущий Хаос. Твой новый сосед, заходи выпить пива. Кстати, как тебя зовут?
Последнее что замечаю – кулак, летящий в лицо.
Ох, как же мне плохо… Руки и ноги скованны цепями, во рту вкус крови. Я уже соскучился за подобными пробуждениями. У меня снова все хорошо. Несколько десятков системных сообщений. По традиции нафиг. Ох, а я не один…
- Очнулся?
- О, какие гости! А что так сразу, я люблю долгие прелюдии.
Оглядываюсь. Такая классическая камера. Цепи, решетка, за решеткой тьма. Такая уютная, привычная. Холодный каменный пол, до которого, впрочем никак не дотягиваюсь, распят как бабочка в коллекции. Передо мной старая знакомая. Кожаное обтягивающее одеяние. В руках плеть с крючками, которые в девичестве были рыболовными.
- Ну что, подруга, доставай бумагу, сейчас будешь слушать желание!
Девушка улыбнулась, поигрывая плетью. Невидимый взгляду удар.
- АААААААА! Что ты творишь, сука бешанная!
- Я тоже скучала. А ты нахал! Люблю таких… - Снова удар, богиня слизывает кровь с хлыста.
- А как же договор? – я очнулся и готов к конструктивному диалогу. Но зол, очень зол.
- Ты его уже загадал. Я его уже исполнила.
- Ты, о чем? Я еще ничего не загадывал.
- Загадаешь. Прямо сейчас и загадаешь. Чтобы я помогла тебе разорвать удавку судьбы на шее императора Кристиана. Думаешь, ты один такой умный? Выдернуть вечного императора на другой план пытались и до этого. В том числе и с помощью Императора действующего.
- То есть… - Я забыл о боли. – Ты исполнила желание, которое я загадаю только когда ты исполнишь мое желание, а если бы я не загадал желание я бы проиграл наше маленькое пари. То есть ты сделал что я еще не просил, чтобы я тебя попросил, а попросить могу если ты сделаешь… ААААААААА! Что за нахер? Как такое может быть? Компьютерные программы не должны нарушать причинно-следственные связи! Это…
- Я же обещала отмстить, забыл? Вот в чем истинная сила тьмы плана боли. Вот оно истинное могущество. Вот, от чего ты отказался. Живи с этим. Удачи, она тебе понадобиться. До встречи…
Страстный поцелуй и я один в камере.
Хотя не совсем один… Знакомое сияние.
- Заебали. Десертная ложна.
На пол упала невзрачная ложка десяти сантиметров длинной.
Густой туман над стылой землей начал нехотя истончаться. Обнажая ряды колючей проволоки. Серое, затянутое облаками небо. Перепаханная воронками земля, ни одной живой души. Неживой впрочем тоже. А вот трупов достаточно. Шинели цвета пасмурного неба, перепачканные грязью и свернувшейся кровью. Изувеченные пулями и осколками тела. Над окопом, залитым водой почти на пол метра, появляется светящееся марево. Из марева падает две тряпки. Аккурат рядом с телом солдата. Солдату осколком срезало верхушку черепа. Он сидит в окопе, по грудь залитый водой, обнимая винтовку времен Первой Мировой войны.
Если бы какой-нибудь игрок заглянул бы в окоп, и покопался бы в месиве из грязи, гнилой крови и мутной воды, он бы увидел надпись.
А если бы он был в общем чате, то услышал бы полный отчаяния и обиды вопль.