Тимофей Царенко – Адаптация (страница 46)
И тишина. Вариант с носками отпадает. В расстроенных чувствах я схватил одну из мышей в коробке. Та жалобно пискнула. А мыши вкусные!
Поймал на себе задумчивый взгляд девушки.
- Наелся, Зелар?
Принцесса подошла ко мне и погладила по голове. Я довольно прищурился. Давай я покажу тебе замок? Вот жаль птицы не кошки, ты ведь загадишь платье…
Я послушно обделался на своем насесте.
- Хороший мальчик. Ты же мальчик? Думаю, пол часа ничего не случиться. И вдруг тебя натренировали? Друиды умеют воспитывать птиц. Вдруг и тебя воспитали?
Принцесса протянула мне руку и я осторожно охватил лапами тонкое запястье.
- Нет, ты тяжелый. Давай так…
Она поднесла руку к плечу, я осторожно перебрался на него, вцепившись когтями в платье.
Девушка сморщилась.
- Так не пойдет, когти у тебя острые.
Принцесса позвала служанок и те принесли ей кожаную сбрую для соколиной охоты, который споро нацепили ей прямо поверх одежды. Я уместился на кожаный наплечник, и мы пошли гулять по замку.
Что меня очень удивило, так это пустынность. Мы шли в полном одиночестве. Изредка мимо пробегали слуги. Вооруженных людей не было. А как же охрана? Как же секретные посты? Накаченные гвардейцы?
И тут в отблеске факела на стене я заметил человеческое лицо. Чем оно было необычно? Оно было вплавлено в стену замка. И искажено в немом крике. Мда… Не я один являюсь владельцем агрессивной недвижимости.
Мне показали залы для приемов, обеденные залы. На кухне принцесса стащила пирожок из большого таза, накрытого махровым полотенцем.
Девушка рассказывала истории. В ее устах причудливо переплетались легенды, явно сочиненные сценаристами, и истории, которые произошли сами по себе. До того глупо и нелепо они звучали.
О том, как однажды в замке засорился дымоход. И король приказал прочистить его замковому магу. А тот, вместо того чтобы пригласить трубочистов, призвал воздушного элементаля. Поднятое облако пепла висело над городом неделю. А все потому, что дымоход оказался давным давно забытым тайным ходом с целой анфиладой не менее тайных комнат, которые уже три сотни лет копились дымом замковой кухни.
О тайне витража в главном зале приемной, который становится багровым, когда в замке появляются вестники войны.
О призраке наперсницы первой королевы, крайне молчаливом призраке с горящей свечей в руках, который появляется в покоях короля, да и в любых замковых покоях, если там рискуют зачать бастарда королевских кровей. Именно благодаря этому призраку так стал популярен чай из цветов лунной асмодеи.
Показали мне и библиотеку. И шепотом поведали, что в ее стены вселился дух главного королевского архивариуса, убитого два столетия назад. И теперь он не только вечный ревизор для служащих здесь библиотекарей, но и неусыпный страж, который иногда поит кровью воров страницы самых страшных фолиантов. Архивариус элегантно поклонился нам, сняв свой высокий колпак. Мы с принцессой тоже кивнули стоящей на потолке фигуре.
Рассказала она и про договор между королевским дворцом и ночной гильдией. Ведь были времена, когда замок императора не был защищен так сильно, но шли годы, и однажды замок стал воистину неприступен. Но множество живых и не очень обитателей замка были этим недовольны. Ведь охотники за ценностями были их основным рационом. И тогда главу этой самой гильдии притащили к императору. В этот день было заключено соглашение. Теперь каждый третий вторник ворота императорского дворца открыты для всех желающих. И любой может испытать свои силы, чтобы заполучить ценности императорской семьи. Самое забавное, что это кому-то даже удается. Особой популярностью, по какой-то непонятной для процессы причине, пользуется ее комната. И ведь если бы воровали драгоценности, но нет! Нижнее белье.
На этом месте я рассмеялся, и гулкое эхо прокатилось по пустым коридорам.
Замок не только благословение, он и проклятие для его обитателей. Иногда в его коридорах можно встретить призраки давно умерших правителей, обитателей, охранников. Просто неизвестных. Главное не задавать вопросов и вежливо приветствовать спешащую куда-то по бесконечным коридорам прозрачную или не очень фигуру. Опять же, шепотом, рассказала, что где то в северном крыле есть коридор, по которому можно попасть в последний день жизни прадеда нынешнего императора. Главный королевский архимаг, в свое время, наложил очень и очень, как ему показалось тогда, оригинальное заклинание. Если Император умирал, то день в замке начинался сначала. И какое бы преступление не совершилось, верные подданные должны были бы спасти своего властителя. Но вот наложив такое заклинание, Архимаг бросил вызов самой судьбе, за что и поплатился. Своей душей и магией. И каждый день северном крыле умирает, задушенный собственным постельничим несчастный император. Несколько раз смельчаки находили дорогу во временную петлю.
И тут сама судьба, или, как я понял, управляющий иск ин, вмешивались в игровой процесс. Спасенный от шелкового шнура убийцы, император, падал с лестницы, давился вишневой косточкой, тонул в ванной, выпадал из окна. Судьба была неумолима.
Мы шли коридорами дворца, и казалось, сами стены шепчут нам сказки, истории и легенды. Добрые и светлые, мрачные и истекающее кровью. Самая странная принцесса, которую я когда - либо видел, несла самого странного филина, которого когда-либо видели эти стены. Мы стоили этого места.
Когда я окончательно запутался, где и куда мы идем, принцесса остановилась у какой-то двери.
С трудом распахнув массивную створку, она зашла в комнату. Комната явно принадлежала мужчине. Очень высокому мужчине. Длинная кровать, оружие монструозных размеров, расставленной вдоль стен.
- Это комната моего брата. Адариэля. Он повел армию на битву с исчадием Хаоса. И проиграл. Его тело так и не нашли. Бессмертные предали нас. Армия погибла. Все до единого… - по ее щекам потекли слезы - Отец надеется на то, что брат еще жив. Хотя маги говорят обратное. Но Адариэль сильный. Он вернется даже из мира мертвых. Он обещал. Мы его ждем. И верим…
Я молчал и изображал из себя большую канарейку. Вот она, обратная сторона моих побед. У всех мертвецов есть родные. Их любили… А кто любит меня? Сдается, в случае моего проигрыша будут только радостные улыбки…
В молчании мы вышли из комнаты. Мы еще долго бродили коридорами дворца. Но я уже не слушал принцессу. Погруженный в свои, безрадостные мысли.
Мы вернулись в комнату. Принцесса вызвала служанок и переоделась ко сну.
Утро началось со стука в дверь. Мрачный мужчина в кожаных доспехах принес коробку живых мышей. Потом пришли служанки, переодевающие девушку. Имя ее я так и не узнал. И пока я с интересом наблюдал за процессом одевания изумительно красивой девушки, внезапно ожил чат.
В этот момент я очень четко осознал одну вещь:
Я породил монстра. Уже никто не задумывается, возможно ли вообще убийство персонажа уровня императора. Они уже делали невозможное. Делали это под моим руководством. И не раз. И вот теперь армии Хаоса не нужен их предводитель. Те безумная решимость, та остервенела готовность рушить и созидать… Она пропитала их. Как нитроглицерин сырую глину. Они не задают вопросов. Вызов брошен. Значит, будет битва. Я смотрел на заспанную принцессу, еще ребенка, которая любила своего брата. И жила в жутком заколдованном дворце. Её окружала сказка. Живая, страшная, порой жестокая, но сказка. А благодаря мне сама книга сказок летит в камин. Любовное письмо горит ничуть не хуже списка покупок. И когда мои друзья справятся со своей задачей, она умрет. Не если, а именно «когда». Мне благоволят истинные боги этого мира. Не та нарисованная и уже живая декорация, а сама система. Я читер, багоюзер, мне не ведомы правила. Не ведомы мне и всем тем, кто идет за мной. Оцифрованный персонаж, в оцифрованном мире, умрет своей цифровой смертью. А чем она отличается от живой девушки? Убил бы я в той жизни ребенка ради достижения какого-то мутного результата? Нет, конечно, мне бы даже в голову подобная идея не пришла. Когда же я изменился и изменил окружающих?