Тимофей Печёрин – Звезды любят сильных (страница 17)

Я набирал высоту, а лазерные лучи продолжали шарить по территории космопорта, время от времени оглашая ее грохотом взрывов от оказавшихся на пути построек. Я рассчитал все верно: на этот раз мне навстречу в воздух поднялось лишь несколько истребителей и они не успели мне причинить серьезного вреда. Да, господа сепаратисты, не судьба вам собственный космический корабль заиметь!

Космопорт МакГейдж остался внизу, озаренный пламенем пожаров, истошно ревущий сиренами, словно тяжелораненый зверь. А я держал путь к Центральному Следственному Изолятору, дабы вызволить свою арестованную команду.

Здание ЦСИ располагалось за Внутренним Кругом, в центральной части города, и в этом не было ничего удивительного. Помещать место для содержания заключенных в «отстойнике» было бы равносильно провоцированию бунтов, побегов и внушению надежды на успех и того и другого. Кроме того, если все, или, по крайней мере, большая часть профессиональных преступников экипирована на уровне банды Клыка, то кое-кто из них мог решиться на штурм тюрьмы. Например, чтобы вызволить друга или нужного человека. Не имело смысла выводить подобные учреждения и за черту города — по примерно той же причине. Только в центре, только там, где полно полиции, и откуда крайне трудно сбежать. У меня получилось только благодаря флаеру. Центр города, такой комфортный и безопасный, стал своего рода продолжением тюрьмы, разве что режимом помягче.

Штурвал боевого корабля в руках, осознание собственной смертоносной мощи и вид мирного, сияющего разноцветными огнями, города, придал мне подзабытое чувство превосходства и силы, переходящей в безнаказанность. Там внизу копошились двуногие букашки, спеша каждая по своим делам. Молодежь гуляла и расслаблялась, люди семейные направлялись в торговые центры, дабы пополнить свои рефрижераторы, а кто-то вовсе еще только возвращался с работы. Я для них был в лучшем случае огоньком в небе, и то навряд ли. Оттуда, снизу, из-за громад небоскребов и слепящего света реклам увидеть небо просто нереально.

Пальни я ракетой в этот людской муравейник, или просто его пропахай лазером — никто там ничего не поймет. Конечно, они испугаются, забегают, кто-то кого-то потопчет, кто-то попадет под чью-то машину, а кто-то, разумеется, выживет. Но тоже не благодаря — вопреки разуму. На голых инстинктах.

Но я не собирался никого пугать и убивать, по крайней мере, ради самого процесса. Я уже убил и напугал достаточно жителей мирной планеты Кальвин, виноватой лишь в том, что жизнь в Конфедерации стала ее жителям в тягость. Моя цель — другая. Всеми правдами и неправдами убраться отсюда. Получить, наконец, обещанную награду. И послать этого Конфедераста куда подальше.

Поэтому я берег боезаряд для более подходящего момента, переключившись на такое мирное занятие, как курс. Рассматривая на голографическом экране составленную бортовым компьютером карту города с подписями основных объектов, я нашел Центральный Следственный Изолятор и направил «Варяг» к нему. Трудновато мне без штурмана пришлось.

Следственный изолятор или тюрьму трудно спутать со зданием другого предназначения. Из глубины веков, из тех времен, когда оружие делалось вручную, а звезды воспринимались как точки на твердом небе, дошел до нас этот дизайн карательно-исправительных заведений.

Немаленькая огороженная территория. Расположенные по периметру стен вышки. И главное здание — широкое, зато приземистое, особенно, по сравнению со стоящими поблизости небоскребами; серое, по архитектурной изысканности соперничающее с кирпичом, контейнером или гробом. И пусть вышки увенчаны лазерными турелями, наверняка, самонаводящимися; главное здание напичкано электроникой почище, чем первые компьютеры, а кроме него во дворе можно было увидеть «тарелки» радаров и собственную электростанцию, сути это все не меняло. Тюрьма оставалась тюрьмой, и в отель класса «люкс» превращаться не спешила.

Сканер, улавливающий излучения, помог мне выявить местонахождение станции среди других вспомогательных построек. И ракету я пустил наверняка, с расчетом на прямое попадание. Та, однако, повела себя крайне неадекватно, рассыпавшись осколками в нескольких метрах над поверхностью, так и не долетев до цели.

Проклятье! Похоже, над ЦСИ возвели защитное поле. Ерунда какая-то: над космопортом позволить себе поле они не могут, а над тюрьмой, видите ли, могут. Да, космопорт больше, так он и нужнее. А может, поле предусмотрено и там, и там, однако над космопортом его тупо не успели поднять? А ЦСИ, видимо, оповещен, и заранее к моему визиту приготовился. Так ведь и я не промах.

Громада боевого звездолета камнем рухнула вниз, не особо обращая внимание на уколы лазерных турелей. Рассчитывал я на закон сохранения энергии и только на него. Защита защитой, но никакая защита не абсолютна. Чем тяжелее объект, тем больше требуется мощности, чтобы его удержать, а эта самая мощность ограничена возможностью энергосистемы. Там, где остановится человек или сравнительно небольшой боевой снаряд, вполне может пролететь что-нибудь потяжелее. А уж на объект, тяжелее моего «Варяга», энергосистема ЦСИ вряд ли рассчитана. Самое большее, на какой-нибудь вертолетик пассажирский.

Так и есть. Когда «Варяг» соприкоснулся с поверхностью защитного поля, оно на мгновения вспыхнуло всеми цветами радуги, а затем погасло. О, все оказалось гораздо проще, ибо вместе с полем погасли прожектора в тюремном дворе, лазеры перестали бестолково царапать по обшивке корабля, а сканер фиксировал со стороны станции лишь затухающее излучение. Ясное дело, перегрузка. Обошлось без взрыва, генератор тупо отключился, как только его мощность достигла опасного уровня. Что ж, как говорится, нашим легче. Переходим к последней, завершающей стадии моего плана.

Меткий залп лазерных турелей «Варяга» высадил трехметровую дверь, ведущую внутрь главного здания. Уже привычно, с бластерами в обеих руках и резаком в кармане, я вышел из корабля.

В жизни каждого человека есть слова или фразы, действующие на него почти как магические заклинания. Услышав их, человек может забыть свои текущие дела, сбиться с мыслей, изменить с точностью до наоборот настроение. Некоторые из этих «волшебных слов» действуют положительно, однако большинство их подобны стихийному бедствию. От них земля уходит из-под ног, горизонты меркнут, а мозги берут отпуск, не в силах подсказать разумный выход из положения.

Чаще всего, эти «заклинания» меняются с возрастом. Для школяра, особенно, начальных классов, страшнее всего услышать от учителя что-то типа «завтра в школу с родителями». Молодой человек, студент, либо старшеклассник, способен прийти в ужас от фразы «я беременна» из уст любимой девушки. Эта же девушка накануне с содроганием услышала сухую констатацию «вы беременны» от диагностического автомата. Какой-нибудь зрелый и солидный человек, из тех, кто днюет и ночует в офисе, теряет почву под ногами, стоит его начальнику заявить «вы уволены». А уж до какой глубины может упасть настроение того дяди, на которого он еще мгновение назад работал, когда этот дядя слышит, что «акции какой-то компании резко упали в цене».

Каким бы не был человек сильным и умным, какое бы положение в обществе не занимал, и независимо от его возраста такие вот вербальные стихийные бедствия для него все равно найдутся. Я не стал исключением, у меня таких «заклинаний» целых два: «все включено» и «клиент всегда прав». Не скажу, что прихожу в панику от них. Но в одном уверен твердо — порадовать они меня не способны. Ни под каким соусом.

Оба приобрели для меня смысл, отвратительный и унизительный, благодаря одному событию. Впрочем, почему я говорю «благодаря»? Благодарить здесь некого и не за что.

Вылетев из Флота, и, тем самым, избежав трибунала, я недолго маялся без работы. Оказалось, что спрос на космонавтов велик и стабилен, причем, вне зависимости от планеты. Его в основном поддерживают две отрасли — грузоперевозки, которыми я занимался несколько лет после Флота, и… туристический бизнес.

Космический туризм немногим младше собственно космонавтики и уходит корнями в те времена, когда человечество обитало всего на одной планете. Когда вместо Конфедерации были разные, порой, воюющие между собой государства, а космические корабли были до такой степени медлительными и неудобными, что о полетах к звездам просто не могло быть речи. Луна и Марс были пределом космических мечтаний человечества, но даже в те времена попадались люди, желающие хоть ненадолго покинуть пространство родной планеты. Как правило, они были избалованны и комфортом, и лишними деньгами, а потому, готовы пожертвовать и тем и другим. К обстановке на корабле или орбитальной станции тех времен, а также к предшествующим туру, обязательным подготовкам такие люди относились как к форме экстрима.

Нынешний космический туризм давно стал отдыхом массовым, в смысле, доступным для многих. И тут уж каждая фирма выбирала за себя, что ей выгоднее — целая толпа «белых воротничков» с семьями, в кое-то веки решивших расслабиться, или эксклюзивные туры на одного-двух богатеев. Первый вариант хорош своей дешевизной (для фирмы), второй — возможностью заработать много и за один раз. Фирма, куда я устроился, бросив водить грузовики, предпочла второй вариант.