Тимофей Печёрин – Паранойя (страница 35)

— Сеть салонов бытовой техники, — не то проскрипела, не то прохрипела она, — объявляет скидку на новые телевизоры.

— Иди нах! — огрызнулся я, хватая ружье.

Первый выстрел — в упор, в грудь — отбросил тварь на несколько шагов, выкинув из комнаты. Но едва я успел перевести дух, как существо, бывшее девочкой, поднялось с пола кухни и снова двинулось в мою сторону. Даром, что уже без прежней прыти.

— Магазин кожи и меха, — скрипела на ходу тварь, обнажая множество мелких зубов.

Но я не дал ей закончить даже эту фразу.

Новый выстрел пришелся аккурат в голову — и буквально смел ее с тела. Налету голова врезалась в кухонный буфет, разбивая стеклянную дверцу и опрокидывая посуду.

А тело твари, обезглавленное, окровавленное и повергнутое на пол, еще немного пошевелило конечностями, словно пыталось ухватить пальцами воздух, и только через минуту затихло.

Отложив ружье, я, ошеломленный, присел на кровать, баюкая прокушенную руку.

Никакой заразы или яда мне этим укусом тварь не занесла, но утешение было слабое. Меня взяли на месте преступления, быстро взяли… подозрительно быстро. Возможно, тому поспособствовали звуки выстрелов. В деревенской тишине они звучали поистине громоподобно — даром, что дом стоял на отшибе. Небось, полдеревни внимание обратило. И кто-то решился вызвать полицию… но как бы это ему удалось, если нет связи?!

Не иначе, люди в погонах заблаговременно прибыли в деревню. И просто ждали подходящего момента. Другого объяснения найти не могу… лично я. А вы?..

Как бы то ни было, я не успел ни от тела избавиться, ни от оружия. Ни, тем более, куда-то сбежать. Да и куда бежать-то — мой последний оплот пал.

Отпираться было бессмысленно. Я, впрочем, и не пытался. Обезглавленное тело… ребенка десяти лет… девочки в платьице говорило само за себя. Как и ружье. Как и пули, извлеченные из тела. На руку же прокушенную и вроде как способную послужить смягчающим обстоятельством, полицейские едва взглянули. Оно и понятно: какое уж тут «смягчающее обстоятельство». Какая самооборона — здоровенного мужика против девочки, не достающей ему до плеча.

И вот я здесь. В камере; добро, хоть в одиночной. Конец света, о скором приходе которого твердили сетевые кликуши, еще не наступил, но мой личный финал близок.

И я пишу эти строки — историю своего падения. Единственное занятие, доступное мне, пока идет следствие. Вообще единственное занятие, в котором я вижу сейчас хоть малейший смысл.

Но вот слышен лязг отворяющегося запора на тяжелой железной двери в камеру. Кто это? Надзиратель? Или опять на допрос повели? А может, кормить пора? Вопросы, угадать ответ на которые не в моих силах. Я ведь даже не знаю, который час. В этой полутемной камере с тусклой лампочкой под потолком и крохотным оконцем, выходящим на серую стену, трудно следить за временем — даже за сменой дня и ночи.

Дверь со скрипом открывается. Порог камеры переступают пять девочек… лет примерно десяти… и почти одинаковые. Косички, платьица, белые носочки. Выстроившись передо мной в ряд, они терпеливо ждут, пока я закончу последнюю строчку.

А потом одна выступает вперед, держа перед собой ворох рекламных листовок на манер веера. Ее рот раскрывается, превращаясь в неправильной формы дыру с рваными краями, полную мелких острых зубов.

11–14 августа 2018 г.