Тимофей Кулабухов – Тактик 7 (страница 10)

— Жители Влебба до сих пор не верят. Ждут подвоха.

— Ну, а что делать? Я могу понять их опасения. Но, минута за минутой ничего страшного не происходит. Волнительно, конечно. Но по мере того, как в глазах торговцев отражается блеск серебра и меди, они оттаивают.

…

Что ещё было важно и выполнение этого приказа жителями означало и лояльность, и последовательность нашим договорённостям — часть местных ремесленников должны были разобрать кусок частокола. Да, сами, своими руками они должны демонтировать свою оборону.

Вопросов зачем, в отличие от клана Труйга у мэра не возникло, градоначальник сразу же поняли, что речь идёт об обнулении обороноспособности города, в том числе на случай, если мы вернёмся.

Я ожидал что его придётся уговаривать, убеждать, но этого не случилось.

Теперь, когда он ушёл, я бессовестно проследил за ним и подслушал разговор мэра, главы гильдии торговцев и ещё одного горожанина, явно тоже главы чего-то там и вообще одного из лидеров. Подслушивал я при помощи голубя, сидящего под стрехой ратуши.

Общались они буквально за углом здания.

…

— Слушай, Мра, не гунди мне тут. Ясен красен, зачем чужаку наши снесённые стены, тем более, он попросил только один участок.

— Символизм?

— Ты не умничай, чужак тебе не художник-авангардист. Нет, он не хочет, чтобы если тут нарисуется Гуго, наш город можно было использовать как опорный пункт, как клетку в своей долбаной военной игре.

— Погоди, Тэо, — остановил его «третий». — То есть, типа… Один запрётся в городе, второй будет штурмовать?

— Во, я смотрю ты начинаешь соображать, Безыч. Прикинь, они тут одной только магией раскатают нам дом в тонкий блин. Да, именно так мы и можем вляпаться. По глазам видно, что он не шутит. А я смотрел ему в глаза, я видел там такое пламя, что наш городок он сожжёт до угольков. Ты не смотри, что сейчас такой вежливый, у него в глазах преисподняя и воронёная сталь. Он будет чётко следовать договорённости и не тронет, но завтра, если ему это потребуется, то нам несдобровать.

— Так может и хорошо, что мы разрушим стену? Они нас не смогут использовать в своей войнушке, — ужаснулся Мрайштерн.

— Вы, хотя и медленно, но начинаете умнеть. Теперь понятно, зачем нам это?

— Ну да, — кивнул «третий», — бзыковать против чужаков нам не с руки, мы против них ничего не можем, а вот сделать, как они велят, это выгодно. Так и просидим всю войну со скорбными рожами и полными карманами.

— Да, вот ещё что, — мэр закашлялся, — соберите своих по гильдиям и пока чужаки не слышат, предупредите всех… Так вот… Когда армия чужаков уйдёт…

— Если уйдёт, — поправил его «третий».

— Не каркай! Так вот. Мы доложимся герцогу о том, что на нас напали, пограбили, ворота выломали и вообще бедные мы и несчастные. Ни о какой торговле, ярмарке и братании с врагами нельзя даже и заикаться. Надо всем городом молчать. Иначе Гуго всё наторгованное отнимет, ещё и повесит кого-нибудь… Наверное, меня и повесит.

От этих слов мэр заметно загрустил.

— Не бойся, Тео, мы город маленький, все заинтересованы. У меня лавка по сладостям, они двухмесячную выручку сделали. Мы озолотимся. Видать, этот герцог и правда платит своим солдатам жалование, и они богаче герцогских рыцарей.

Я понял для себя главное — стену снесут, точки соприкосновения с горожанами на каких-то интересах сформировались.

Я толкнул плечом Фаэна.

— Что?

— Да я просто… Знаешь, друг-эльф, война — это же не только про махание мечами. Больше тебе скажу, у них у всех, у этих благородных чертей из замков и дворцов, есть родословная, есть слуги, мастера-инструкторы, есть мастерство, отточенное с колыбели, есть родовые и клановые связи. Если у них получится, а стараться они будут вовсю, то нас раздавят… И, если бы махание мечами было главным, нас бы пустили под нож. Но махание мечом — это не всё, не главное. И мы ведём войну на многих уровнях сразу. И сейчас плавно отыгрываем эту плоскость — поддержку местного гражданского населения.

— Думаешь, это стоит потраченных денег? Орки вот разочарованы тем, что не будет грабежей.

— Постой, ты сильно разгоняешься в своей логике… Орки, деньги… Я имею в виду… Вот был у меня приятель один, татарин, Решат. Понятно, что ты не знаешь, кто такие татары. Не в этом дело, есть у него забавная черта, во время разговора, рассуждения спросить: «Почему?»

— Почему?

— Да, почему. Ты ему что-то рассказываешь, как базовое утверждение, а он из-под тебя выбивает «базу» этим вопросом. Вот ты говоришь — они хотят грабить и творить беспредел? А я спрашиваю — зачем? Не орки почему так действуют и хотят, а именно — зачем? Зачем это нам, Штатгалю? Тебе, мне, нашей политике партии? Какая от этого польза?

Фаэн неопределённо пожал плечами.

— Ну, — протянул он, — Не могу сказать, что это хорошо и что одобряю, однако большинство рас воюют именно так.

— Ты сейчас говоришь — потому что так принято, потому что так было всегда, ссылаешься на традиции. Нихрена это меня ни в чем не убеждает. А если у племени есть традиция, чтобы невесту перед женихом отдавали на ночь лорду? Это что, хорошая традиция? Или надо время от времени включать здравый смысл и что-то осмысливать?

— Ну, блин, ты сейчас давишь на меня, Рос. Ну да, если подумать, хрень собачья, зачем грабить, убивать и творить зло к мирняку?

— Воооот. Это плохо и нелогично. Поэтому мы не будем попустительствовать человеческим и орочьим преступным порывам. Да и какая мне не всё равно что они там хотят? Они купят вкусности, купят сладости, сувениры, ерунду всякую. К гадалке не ходить, из-под полы и пивка купят. Ну выпьют, порадуются. А насилие? Им охота насилия? Будет им насилие, в обе руки, вот такое большое, чтобы не унесли. Всему своё время.

Утром полы моей палатки откинулись и туда вошёл Новак.

Новак иногда завидовал тому чувству близости «старого братства», которое было между мной, Фаэном, Фомиром и братьями-квизами. В той или иной степени, они были со мной в тот момент, когда я был одинок и без армии. Но Новак совершал огромный вклад в существование и организацию Штатгалю, поэтому «старому братству» и Новаку дано право входить в мою палатку, что называется «без стука».

Следом за Новаком топтался Фомир. Раньше, чем я заговорил с ними, поспешил активировать Рой и, к счастью, не обнаружил ничего тревожного или что, пока я спал, произошла какая-то беда.

— Командор! — Новак повернулся вполоборота, чтобы дать возможность мне одеться. Ну, строго говоря, голым-то я не спал. Ночная рубашка, тёплые подштанники, поверх рубашки божественный доспех, дарованный Анаей, под подушкой тесак. Ну, сейчас-то он у меня в руке. Мало ли кто ко мне пожаловал?

Я кивнул ему чтобы говорил. Одеться всегда успею.

— Кхе. — начал он. — Да, собственно, тут с утра пораньше прилетел почтовый ворон. И не просто ворон, а королевский, у него письмо от короля.

— Назира или Вейрана?

— Гм, что⁈ Нет, Вейран пока что не пишет. Назир, конечно.

— Лучше бы и этот хмырь не писал. В игноре я лучше всего себя чувствую.

Я стал одеваться, Фомир плюхнулся на кресло, всем своим видом показывая, что ему интересно, что написано в письме и он не уйдёт, пока своё любопытство не утолит. Чтобы занять себя чем-то, он разжёг огонь в походной печке типа «буржуйка», используя магию.

Новак жестом прогнал мою охрану, никаких особенных слуг у меня не было, только четыре личных охранника, трое орков и один человек, дежурили они по двое и сейчас покинули палатку.

— Вскрывай, не томи. Как ворон вообще меня нашёл?

— Королевские вороны накачаны магией, они тебя в любой части мира отыщут.

— То есть, ворон не сможет рассказать королевской канцелярии, что он нашёл меня не совсем по пути к Эркфурту?

— Эээээ… Вороны нет, не расскажут, однако король наверняка знает, что мы его приказ не выполнили и, мягко говоря, сбились с пути.

— Туман войны, может и не знает.

Новак достал из кармана крошечный цилиндрик и протянул мне, чтобы я коснулся пальцем. Магия снималась после контакта со мной. Тоже местный способ защиты — заклятие против вскрытия посторонними лицами.

Цилиндр открылся, в руках у Новака оказалось крошечное, но с геральдическими символами послание.

«Срочное послание герцогу Кмабирийскому Росу Голицыну от его величества короля Назира Великолепного!» — выкрикнул Новак комичным сиплым голосом.

Фомир позволил себе улыбнуться. Я тоже порадовался, что подобострастия к чужому для нас монарху у нас не водилось.

«Герцог Голицын! Требую отчёта о продвижении! Зима не оправдание для бездействия! Если к весеннему равноденствию Вы не возьмёте Эркфурт, контракт будет расторгнут, а армия расформирована. Сорок пять дней! Докажите, что мои инвестиции оправданы, или готовьтесь к безжалостному военному трибуналу за дезертирство и растрату казённых средств!».

Фомир подошёл, читая через плечо. Присвистнул сквозь зубы.

— Фига себе! Сорок пять дней на невозможное. А ничего, что до Эркфурта нам на лебедях неделю лететь? Или его величество раздражено тем, что мы ходим с небитыми рожами и до сих пор не нарвались на серьёзные неприятности?

Я ещё раз перечитал письмо и закинул в печь. Бумага вспыхнула, превращаясь в пепел.

— Слушайте, камрады, тут мыслей всего две. Первая — мы вне досягаемости Назира. То, что он требует от меня невозможного… ну, это у него так нетерпение проявляется, типа война идёт, а боевых действий и новостей нет. Заскучал. Вторая — надо продвигаться дальше, всё глубже и глубже внутрь территории, чтобы достать нас тут маэнский король не мог по целому ряду причин, например, политическим и организационным.