Тимофей Кулабухов – Тактик 14 (страница 8)
Я спускался по стёртым каменным ступеням, крепко сжимая спинку стула правой рукой.
Внизу была ещё одна дверь, но она не имела запора. Я толкнул неподатливую створку плечом и шагнул в здоровенное помещение склепа.
Тут пахло сухой каменной крошкой и железом. Склеп был новым, тут было тихо, а ещё в нём весьма слабая вентиляция, так что тут тоже спёртый воздух, от которого хотелось кашлять.
Вдоль стен ровным полукругом тянулись глубокие ниши. В них покоились закованные в реликтовые доспехи останки Мёртвых рыцарей. Ну, как останки…
Ситуация с Фанделлеровскими холмами показывала, что эти кости, будучи наполненными силой их владельцев, могут такой рок-н-ролл сыграть, мало не покажется!
Как это ни странно, сейчас их боевые навыки меня интересовали мало.
Древние стражи хранили знания Эпохи Магов.
Я прошёл к центральной, самой крупной нише. Здесь восседал тот, кого остальные рыцари признавали если не старшим, то первым среди равных.
Я опустил деревянный стул на каменный пол ровно напротив его плиты и отдышался.
Ножки с шуршанием стали на неровный пол, покрытый каменной крошкой, как песком. Я присел, пристроил светильник в стеновую полку, опёрся ладонями о колени и медленно выровнял дыхание, готовясь нарушить данное мной же слово не беспокоить рыцарей.
В первые месяцы пребывания в мире Гинн я получил магическую искру. Вместе со статусом рыцаря. Ещё в Кайеннских горах. В отличие от магов, я её не особенно развивал, а потом, когда столкнулся с Дикаисом, он по сути интегрировал в неё навык
Абстрактная, требующая десятилетия развития, магия стала для меня простым и удобным тактическим интерфейсом для раздачи приказов и сбора статистики по подконтрольным юнитам.
После этого судьба гнала меня, как машину с пьяным водителем по ухабам, не давая опомниться.
Но за последние пару месяцев, с тех пор, как Аная недвусмысленно сказала о предстоящих испытаниях (читается как «у тебя большие проблемы»), я стал экспериментировать с
Это было как театр, который нельзя перестроить или поменять, нельзя выключить, но можно заглянуть за кулисы, посмотреть на неочевидные трещины и щели в этой ментальной конструкции.
Я закрыл глаза. Тишина склепа отдалились, уступая место концентрированной, внутренней тишине моего собственного сознания.
Привычная зеленоватая сетка тактических данных привычно развернулась перед внутренним взором. Локальное пространство пестрело маркерами подразделений и свёрнутыми системными логами.
Обычно я использовал исключительно этот верхний слой для оперативного контроля, скользя по поверхности информационного потока.
Сейчас же мне требовалось пробить эту визуальную оболочку и спуститься за пределы обычного использования
Я целенаправленно сместил фокус восприятия. Ментальное усилие грубо надавило на интерфейс, словно пальцы плотника, который отодвигает неплотно прибитые доски забора.
Привычная физическая реальность окончательно растворилась. Стены подвального склепа, жёсткое сиденье дубового стула и пронизывающий холод каменных плит исчезли из моего спектра ощущений.
На смену обычной гравитации пришло иное, совершенно чужеродное давление. Оно казалось невесомым, но предельно плотным, словно моё сознание погрузилось на дно глубоководной впадины, состоящей из чистого вакуума.
Я перешёл невидимую границу, оставляя физическую оболочку в Пантеоне и прорываясь в закрытую локацию мёртвых.
Резкий рывок выдернул моё восприятие из вакуумного транса. Я ощутил твёрдую опору под ногами, хотя физическое тело продолжало неподвижно сидеть в подземелье Пантеона.
Моё сознание вывалилось в совершенно иную локацию. Окружающее пространство представляло собой исполинскую пещеру, сотканную из матово-белого камня. Гигантские вертикальные своды терялись в туманной дымке далеко наверху. Строгая, почти математически выверенная геометрия пространства создавала стойкий сюрреалистичный эффект. Никаких неровностей, природных сколов или хаотичных нагромождений сталактитов.
Это место называлось Калиновая пещера, упоминания о ней нашёл Деций и передал мне в виде перевода. А теперь я проник сюда из самого подходящего места — Пантеона.
Я поднял руки и посмотрел на собственные ладони. Плоть казалась слегка полупрозрачной, по краям излучая тусклое голубоватое свечение.
Из белёсого тумана начал плавно формироваться высокий силуэт. Передо мной материализовался мужчина с прямыми волосами цвета только что выплавленного, почти что светящегося серебра. На нём не было привычного реликтового доспеха, только простая серая туника сложного кроя.
Но это был он — старший из Мёртвых рыцарей.
Глава 5
Тот, у кого есть имя
Я спокойно встретил его тяжёлый, оценивающий взгляд.
— Приветствую, Мёртвый рыцарь, — мой голос прозвучал сухо, без малейших искажений или эха.
Мужчина медленно склонил голову набок. Его лицо оставалось неподвижным, словно вырубленным из белого мрамора пещеры.
— Моё имя Арктеррион, — ровно и властно произнес Мёртвый рыцарь, — последний король из древнего рода высоких людей. В своём нынешнем состоянии я предпочту своё истинное имя, а не те обращения, которыми ты пользовался ранее. И ты нарушил данное слово, живой Правитель, — недовольно продолжил Арктеррион. От его фигуры повеяло холодом. — Наш прошлый договор предполагал абсолютный покой.
Я скрестил руки на груди, полностью игнорируя угрожающие интонации древнего духа.
— Договор исполнен, вы упокоены, вокруг Пантеон, но ситуация изменилась.
— Ты хочешь пробудить меня, герцог Рос? Или принудить меня и моих товарищей на новые действия в мире людей? Это очень опасно и весьма нежелательно.
— У нас проблемы, король Арктеррион.
Древний король презрительно искривил тонкие губы.
— Живые снова делят куски грязной земли и крохи золота? Неужели ты совершенно не способен без нашего вмешательства расправиться с зарвавшимися соседями без прямого вмешательства мёртвых?
— Ну, вообще-то не так давно я надавал по сусалам этим соседям и не бегал за помощью, — отрицательно покачал головой я. — Так что практика показывает, что защитить границы мы в состоянии.
— Тогда тем более. Что бы там не случилось, мелкие неурядицы меня не касаются.
— Эти проблемы теперь касаются всех, — я ровным, лишённым эмоций голосом прервал его надменную тираду. — Мёртвые боги проснулись. На континенте началась новая божественная война. Прямо сейчас тысячи свежих мертвецов синхронно выкапываются из могил по всей Газарии и организованно атакуют живых. Подозреваю, что ситуация в остальном Гинн плюс-минус такая же.
Выданная информация заставила Арктерриона замолчать и задуматься.
— Мои советники считают, что это дело рук некромантов, не более того. Вот я и пришёл к Вам… к тебе, король Арктеррион. Не для того, чтобы ты и твои товарищи делали грязную работу. Я пришёл спросить совета. Знаешь, насколько много людей и нелюдей, у кого я могу спросить совет?
— И сколько же? — не стал гадать Арктеррион.
— Нисколько. Я не склонен спрашивать совета даже у богов.
— Само собой, они будут просто дёргать тебя за ниточки, как деревянную куклу на ярмарке.
— Вот и я так думаю. Нет, это не значит, что я не спрашиваю совета у специалистов и профессионалов там, где моих познаний недостаточно. Но тут ситуация глобальная, а у меня… Как бы так выразиться, Арктеррион… У меня острый дефицит старших товарищей.
— Ну, спасибо хотя бы за лесть, — древний дух позволил себе подобие улыбки.
— И всё же, как ты считаешь, король Арктеррион, я ошибся и это всего лишь магическая диверсия некромантов? Или в игру вступили Мёртвые боги?
— Некроманты, — Арктеррион произнес это слово с бесконечным презрением. — Ваши нынешние маги Смерти просто дети, играющие с грязным песком на берегу океана. Они способны поднять десяток скелетов, привязав их к собственной жалкой ауре. То, что происходит за пределами нашего упокоения, имеет совершенно иную природу.
Дух покачал головой влево, вправо — как рыба, которая выбирает течение.
— Да, смертный. Ответ на твой вопрос — «да». Это почерк богов. Мёртвые боги начали свою игру с вот такого вот хода. Они не тратят энергию на прямой контроль каждого восставшего. Божественная воля просто поменяла базовые законы мироздания и запустила массовое восстание нежити.
— Массовое — это насколько?
— Беспредельно. Без границ. Видишь мир Гинн? Вот в нём, везде. Так понятнее? Теперь сама земля отторгает мёртвую плоть, наделяя её единственным инстинктом: убивать и множиться.
Я моментально напрягся и не по поводу скелетов на кладбище. Нет… Это мелкие, не особенно влиятельные существа. Но у меня было семь совершенного иного уровня скелетов в Пантеоне. Мёртвые рыцари, с одним из которых я сейчас беседовал.
— Не постесняюсь спросить, Твоё величество… А как насчёт тебя и твоих высокородных товарищей? Не пробуждается ли у вас всех желание превратить мой город в братскую могилу?
— Твоя столица может спать спокойно, — отмахнулся Арктеррион. — Мои братья в нишах Пантеона не пополнят ряды этой безмозглой орды. Стены храма, тем более такого могущественного, надежно экранируют нас от тупого примитивного зова, наше желание спать превыше жалких изменений погоды за окном. К тому же не стоит забывать, мы не просто нежить, мы созданы в Эпоху Магов, во времена, когда смертные бросали вызов богам и их творениям.