Тимофей Кулабухов – Тактик 13 (страница 5)

Гранат моей армии чертовски мало, у них нет спусковой скобы и усиков. Я просто дёрнул два кольца и кинул гранаты вперёд, одновременно с этим подпирая собой орка и поддерживая щит.

Мне нужно было две секунды.

Колени моего телохранителя подогнулись. Щит стал крениться вниз. Орк начал заваливаться на бок, однако я что есть сил напрягся, удерживая нас обоих и, что критически важно, долбанный щит так, чтобы он, чёрт возьми, прикрывал наши лица.

Глава 3

Раненый город

Взрыв я ожидаемо не увидел, но ударная волна врезала по ушам и прошлась по щиту.

Гранаты были начинены шрапнелью. Собственно, загутай-камень нельзя молоть и закладывать плотно, зато можно заполнять свободное пространство металлическими шариками.

От хлопка заложило уши, однако в отличие от убийц, я этого ждал и был готов.

Я вскочил на ноги, выхватывая меч и кинулся на шатающихся врагов. Из восьмерых трое валялись на земле и, скорее всего — отправились на ПМЖ к богине мира мёртвых Клегге, а вот пятеро…

Я рубанул того, кто оказался ближе всего, он попытался защититься клинком, но не успел. Я прорубил его горло, вызвав поток крови и тут же проколол следующему грудную клетку. Он ударил меня, попал по руке, но был недостаточно ловок и силен. Я получил несущественную рану в предплечье и это никак не помогло моему врагу.

Что хуже — мой клинок застрял в его нагрудной пластине, а за моей спиной щёлкнул арбалет. Это Иртык, раненый и оглушённый, лежащий на земле — вскинул руку и стрелял из только что заряженного наручного арбалета. Оружие с туманных гор Оша, капризная и технически сложная штука, которая не получила широкого распространения в Штатгале. В первую очередь потому что мы не сражались в плотном строю и могли видеть врага заранее, а не шмалять по нему, когда он выскакивает из-за угла.

Тем не менее Иртык, как видно, свой шипомёт держал в порядке и сейчас без затей выпустил восемь шипов в двух ближайших ко мне убийц.

Я же добил последнего стоящего на ногах подхваченным из рук врага клинком.

Готовы. Все убиты.

Я потратил некоторое время, чтобы извлечь свой меч и проверить, что мёртвые являются таковыми, после чего поспешил к Иртыку.

Иртык лежал на спине. Его зрачки сузились до маленьких точек, ручищами он зажимал рану на плече, откуда торчал арбалетный болт, который вошёл в его тело удручающе глубоко.

— Держаться, боец! — рыкнул я, срывая с одного из убитых плащ. Пехотным тесаком я отрезал длинную полоску и соорудил давящую повязку. Болт извлекать нельзя, так Иртык истечёт кровью, но если наконечник отравлен, то ему труба.

— Дыхание береги, не шевелись.

— Мы их сделали, босс? Вы в порядке?

— Лучше всех.

— Бросьте меня, босс.

— Молчать!

Мне нужно было доставить его в госпиталь. Срочно. Я не дотащу его. Он весит стольник, не считая брони.

Я огляделся, взгляд зацепился за перевёрнутую тачку у стены разрушенного дома. Обычная, грубая тачка для перевозки угля, с одним железным колесом.

Подкатив тачку, я подхватил его под мышки. Моя спина отозвалась хрустом позвонков и стал затягивать на тачку, потом стал разворачивать.

Иртык, собрав остатки воли, упёрся пятками в землю. Мыча от боли, он развернулся и сел лицом ко мне, после чего попытался изобразить улыбку.

Я схватился за ручки и покатил. Толкать. Просто толкать. Тачка дёрнулась и поехала.

Навалившись всем весом, я поспешил вперёд.

Рой. Функция: буст силы и выносливости… Избирательная: воин Рос Голицын.

Я редко пользовался бустами, по моим ощущениям, солдаты не очень адекватно себя оценивают и могут погибнуть по глупости. Буст — крайняя мера, примерно, как сейчас.

Теперь я не чувствовал ни усталости, ни боли в мышцах. Железный обод подпрыгивал на камнях. Голова Иртыка моталась из стороны в сторону, отчего он рычал.

Сознание не терял, уже хорошо.

— Держись, — шептал я как мантру.

Редкие прохожие, в основном — ошалевшие горожане, которые робко выглядывали из убежищ и подвалов, шарахались от меня. Наверное, я выглядел жутко. Генерал, герцог Газарии, весь в крови и грязи, толкает угольную тачку с умирающим орком, дуэтом матерясь на каждом ухабе.

Пусть смотрят. Мне плевать.

Путь в центр, в район Ратуши показался мне восхождением на Эверест. Легкие горели огнём. Сердце колотилось в горле, но я не позволял себе остановиться.

На ровном участке активировал Рой, чтобы узнать, развернул ли старина Зульген госпиталь?

Орк-медик не подвёл, ещё не отгремел шум боя, а полевой лазарет уже функционировал. Буквально каждая секунда его работы спасала жизни, госпиталь был развёрнут в крытом рынке близ Ратуши.

Когда я вкатил тачку во двор рынка, руки меня уже не слушались. Пальцы свело судорогой, они намертво вцепились в дерево ручек.

— Врача! — мой крик больше походил на хрип раненого зверя. — Сюда!

Из-за угла выскочил Зульген. Главный целитель был по локоть в крови, его белый фартук испачкан.

Доли секунду хватило ему, чтобы окинуть взглядом Иртыка и меня.

Ему не нужно было объяснять.

— На стол! — рявкнул он санитарам. — Живо! Снимайте доспех.

Четверо крепких орков подхватили Иртыка и потащили внутрь.

Зульген ни на секунду не задержался, убежал помогать, лечить, зашивать и спасать жизни.

Руки тряслись после отката буста. Ноги были ватными. Я посмотрел на свои ладони. Они были чёрными от следов угля.

Поскольку судьбу Иртыка я передал медикам, то прошёлся по госпиталю. Всё-таки боевой опыт медицинской службы у Зульгена был колоссальный! Это позволяло ему моментально наладить работу даже в условиях боя, который стал для нас всех полной неожиданностью.

Стеллажи и прилавки оборудованы под койки, ткани изъяты под простыни у кого-то из купцов. Я запомнил себе, чтобы поручить Муррангу разобраться с компенсацией тому торговцу.

Запах в полевых лазаретах всегда одинаковый. Неважно, в каком мире и в какой эпохе находишься. Запах крови, моющих средств, мокрой ткани, благовоний, которые должны бороться с трупными запахами — когда они будут.

А они будут.

Помещение было заполнено, время от времени кто-то постанывал.

Хайцгруга я увидел сразу. Трудно не заметить гору мышц, даже если эта гора лежит пластом и замотана как булыжник в ткацком магазине.

Орк дремал. Скорее всего, собрат Зульген дал ему настойку лютикового прострела, чтобы усыпить слишком буйного офицера и не мешать лечению.

Многие спят после боя. В бою расходуешь силы не жалея, теперь пришло время восстанавливаться.

Я подошёл ближе. Лицо орка, обычно свирепое, сейчас казалось странно умиротворённым, несмотря на оттопыренные клыки. Он потерял много крови, но запас здоровья у него громадный, к тому же он уже попадал в переделки и посильнее, например, при второй обороне Вальяда, так что его организм должен был бы привыкнуть.

Рядом, на неудобном табурете, спиной ко мне сидел эльф. Тонкий, как тростинка, в потрёпанном полевом доспехе, с длинными светлыми волосами, наспех собранными в подобие косы, которая закинута за плечо.

Это был тот, кого Хайцгруг во время боя прикрыл своим телом, словно живой щит. Орк ловил стрелы и удары, предназначенные этому хлипкому созданию.

Эльф тоже спал, чудом удерживая равновесие, опираясь на длинный эльфийский лук. По моему опыту, эльфы спят чутко и неглубоко, как кошки.

— Эй, — тихо позвал я. — Как он?

Эльф вздрогнул. Поднял голову, повернулся ко мне и взглянул огромными неестественно-яркими фиолетовыми глазами, глядя на которые, я понял.

Чёрт.

Это был не эльф. Это была эльфийка.

Я так привык, что солдаты Штатгаль — мужчины. Грязь, кровь, мешковатая одежда и отсутствие привычки пялиться на солдат с этой точки зрения сыграли злую шутку. И про то, что я санкционировал принятие в Сводную роту двух эльфиек, я давно благополучно забыл. Ну, не забыл, конечно, просто не принимал во внимание этот факт.

— Жив, — голос у неё был хрипловатый, глубокий, но теперь я слышал в нём те самые нотки, которые невозможно подделать. — Ранен, но доктор говорит, что ничего серьёзного, генерал.

Я присел на корточки, чтобы оказаться на одной линии глаз с собеседником… собеседницей. Посмотрел на Хайцгруга, потом на неё.