Тимофей Кулабухов – Лёд Апокалипсиса (страница 41)
— Кабыр, родненький, — ответил ему. — Я тебя ко всех херам не посылаю только потому, что мы с Денис Михалычем тебе жизнью обязаны. Неоднократно. А вообще до сих пор не одупляю, на кой чёрт тебе динамики на весь район греметь своей «группой крови на рукаве»?
— Красиво. Музыка, это красиво. Не только Виктор Робертович… — нахмурился Кабыр, отвернулся и ушёл в свою музыку.
Поворчав себе под нос, осознал, что для него это важно.
— Извини, Кабыр. Ну, прости. Нужны динамики, чтоб волкам дискотеку и срать боялись, поставим. Сделаем. Не прямо сейчас, но обеспечим. Только не дуйся.
Глава 14
Колхоз — дело добровольное
Совхоза или колхоза — не было. Во всяком случае, людей в нём. Ни дымка, ни тропинки, ни проталины. Вообще-то мы выживших искали, но сугробы «мертвы». Выбор не велик, придется копать.
Снег метёт, ветер боковой, заносит. Но небо голубое. Дрянь.
Отыскали по навигатору здание правления «Весёлки-Агро-Пром», которое теперь выглядит как сугроб с трубой наподобие телевизионной антенны. Не подходит, там ничего ценного нет. С другой стороны улицу — сельмаг. Заманчиво, но сельские жители всё вынесли ещё до морозов. Наверняка.
По карте, рядом с правлением, за его «спиной» — большой прямоугольник, никак не описанный. По идее крытый ток или хозблок. Стали в центре. Карта не настолько точная, промашки и погрешности бывают до тридцати метров. Не раз и не два копали зря, когда промахивались.
Врубаемся вниз. Верхний слой снега легкий, мягкий, его носит ветер. Дальше плотнее. Рубим блоки, выставляем из них защиту от ветра. Работаем молча, примерно полчаса.
Бум. Лопата во что-то попала. Уже дело. Очищаем площадку. Новеньким металлическим отливом сияет чистое листовое оцинкованное железо. Это может быть крыша туалета. Или подстанция. Склады полный бесценных использованных покрышек. Или искомый нами хозяйственный блок совхоза «Весёлки-что-то-там».
Топор ледникового периода. Привычной рукой вырубаю квадрат (с каждый разом получается быстрее). Отгибаю.
Смотрим в три головы, стараясь не порезаться о края. Темно, нихрена не видать. Зажигаем фонари. Пол довольно близко, всего метра четыре. Внизу стоит какой-то разобранный агрегат ядовито-желтого цвета. Натоптано, валяются ошметки грязи. Высоковато чтобы прыгать. Но, с тех пор как мы стали ездить на тракторе и не страдать от необходимости таскать всё на себе, имеем кое-что в запасе. Например, сорокаметровый автомобильный трос устрашающей прочности (вдруг пригодится?) с крюками на концах. В этот раз вперёд отправляем Кабыра, не потому что его очередь, а потому что самый легкий. Цепляем трос за трактор, придерживаем и плавно спускаем. Вообще нужно найти складную лестницу, примотать к борту биндюги и пользовать. Не в последний раз лезем в такую жопу.
— Что мы ищем? — озвучивает свой вопрос Денис, когда мы все оказываемся внизу, ощетинившись тремя тяжелыми аккумуляторными фонарями.
— Еду и предметы на обмен, лекарства, топливо, всё как обычно. Пшеницу какую-нибудь.
В здании темно и пусто, ни души, ни человека, ни зверя, только иногда под ногами попадаются мышиные какашки.
Разделяемся.
Закутки, двери, коридоры, нихрена не понятно, целый лабиринт. Если в подобных здания попадается план эвакуации, это большое подспорье. Пока что ориентируемся по наитию.
Комната отдыха, в ней холодильник.
Открываю. Колбаса подозрительного вида (от выключения электричества и до уверенных минусов прошло достаточно времени чтобы многие продукты пропали), окаменелый свекольный салат, треснувшая стеклянная банка супа, кусман сала в пакете (забираю). Литровая упаковка горчицы, майонез, кетчуп. Ценность, тоже беру. Две бутылки заледеневшего «колокольчика», надкусанная шоколадка, просроченный кефир. В морозильнике кусок мяса (побоялся брать).
Зато по шкафам щедро стоит сахар, почти полная упаковка кофе «аро», черный чай, какая-то крупа. Забираю.
Мыши по углам щедро наследили. А ну-ка, куда приведут меня сомнительные мышиные «крошки»?
Бреду по коричневым «следам», длинный коридор, за ним амбарная дверь. Заперто. Ну, это ненадолго. Вскрываю, захожу.
Был бы я впечатлительной барышней, визжал бы на весь свет. На полу по меньшей мере три десятка крыс, поднимают на меня глаза-бусинки, шевелят усами.
Топаю ногой.
— А ну-ка сдриснули отсюда! — Кричу и притворно замахиваюсь топором.
Человечество не до конца потеряло свой авторитет в глазах животного мира, эти твари мечутся во все стороны, постепенно улепётывают в открытую мной же дверь.
Высокая квадратная комната с воротами на улицу. Холодно. Что вы здесь столпились?
Освещаю фонарем середину. Какой-то масштабный механизм. Обхожу его. Что сказать? Не силен в такой технике, но судя по обилию белой пыли, которая не является снегом, этот агрегат — мельница. Ну или они тут кокаин бадяжили.
— Что насчет запасов? — говорю я себе и начинаю искать.
Какое-то количество мешков с провиантом стояло упакованное на полу, грызуны превратили их в ворох искромсанных кусков джута, какашек и мусора. Даже не установить мука это была или зерно. А в коробах вдоль стен что?
Первый же короб показался мне россыпью золотых монет. Длинный, вдоль дальней стены, аккуратно выполненный из листового железа (что и спасло от вездесущих маленьких зубов), объемом в пару тонн и полностью заполненный зернами кукурузы золотого цвета. Как с драгоценностями, запустил туда руку, зачерпнул, стал сыпать горсть вниз. Впечатляет. Красиво. По внешнему виду зерна как зерна. Не похоже, чтобы они как-то пострадали от мороза. Пара тонн. Серьезная заявка на победу.
Ещё один короб был драматически пуст. В третьем — пшеница. Последний — две дюжины разнокалиберных небрежно завязанных мешков с желтой воздушной мукой. Попробовал на вкус — кукурузная, сладковатая, грубого помола, предназначенная на корм скоту. Недурно.
Если запустить мельницу, можно намолоть гору муки. Но, сейчас не до пирогов.
— Парни, нам нужны мешки. Много-много мешков!
Моих сталкеров не было, вернее сказать, они тоже делали свои открытия.
Земля — это наше богатство. В данном случае хозяйство на нём. Не уверен, что это тот (искомый) совхоз, да и зерна в нём должно было храниться раз в сто больше. Буквально. После уборочной в «закромах Родины» одного такого предприятия оказывается пара тысяч тонн пшеницы, ячменя и прочей ржи. Для нашей колонии хватит на двадцать лет. Будем искать потом, тщательнее, раскапывая все крупные здания. А ещё бомбануть бы сахарный завод, в любом хранится сахара на целый Байкал чая.
Но, имеем что имеем. Парни нашли хренову кучу технической ткани зеленоватого цвета, тюки с плохо выделанными шкурами, множество запчастей к неизвестным устройствам, потрепанные жизнью слесарные инструменты, кучу каких-то слежубных журналов и записей, полсотни пустых дюралюминиевых бидонов, сменные балахоны, застиранные, в печальном состоянии, кучу новеньких резиновых сапог, двигатель от неизвестного трактора в заводской упаковке, бочку масла-отработки и огромную заначку самогона (огромная — это пять двадцатилитровых стеклянных емкостей). Плюс — исхудавшего кота, который прыгнул на грудь Дениса из какого-то шкафа и с тех пор не отлипал. Пучил жалостливые глаза, тёрся и не желал спускаться на пол.
— Надо сказать, ты, товарищ, крыс и мышей-то распустил, распустил. Мог бы прокормиться и уменьшить популяцию. Видать, зассал против численного преимущества. Как назовешь животину, а, Сёгун?
— Что сразу я? Может Кабыр хочет? Нет? Ну, тогда Карась.
— Почему Карась?
— Типа глазастый.
— Думаешь рыба глазастая?
— Глаза у карася есть? Значит глазастый.
— Хер с ним. Пусть будет Карась. Время почти два часа, надо заняться погрузкой. Есть мешки?
Для начала решали копать новый туннель или использовать имеющийся пролом. Пока решали, трактор передвинули. Так-то у него огромная площадь опоры, но ощущение что над тобой стоит десять-пятнадцать тонн трактора и груза — напрягало. Когда переставил его в сторону мельницы, показалось что тут и сугробы невелики, всего метра полтора.
Снег несёт, но больше ветер чем снег. Небо заволокло. Уже легче.
Отковыряли ворота. Внутрь не заехать. Жаль. Будем носить. Погрузка дело тяжелое, воистину «где от богатства ломит спину». Но мы же хрен отступим пока всё не утащим.
Перенесли готовую упакованную муку. Потом прочие ценности. Биндюга манит предательской пустотой — «грузи ещё». Насобирали мешков, плюс те бидоны, нагрузили кукурузой. Вышло неплохо, но места по-прежнему полно. А уже темнеет.
Выгоняю Дениса повыше с переносным градусником (кстати, в наше время большая ценность).
— Температура?
— Минус тридцать один!
— А было тридцать три. Выходит, теплеет. Как насчет заночевать тут?
Посовещались. Приняли решение вернуться в деревню, обратно к волкам в гости. Трактор в окоп, сами спать. Кашу с волчатиной разогреем, доедим. Такое время пошло, еду можно просто бросать, только герметично закрывать. Жилище замерзает, вот тебе и холодильник. Было бы смешно, если бы не так грустно.
Доехали. Вышел на связь, доложился. Сути своего плана не говорил. Изложил как поиск еды и возможной новой базы, во что и сам не верил. Иваныч на меня обижался, считал, что важнее тащить рис (уже почти весь перевезли, на Химике) и уголь. Но, скрипя зубами, отпускал. На связи был Дядя Ярик, принял, доложил, что на базе всё тихо. И что Арина по мне скучает.