Тимофей Кулабухов – Лёд Апокалипсиса 2 (страница 49)
Даю короткую очередь. Раскат выстрела. Чужого. Пригибаю голову. Но это, наверное, сдуру, если бы попали, то уже…
Снова выстрел. Чуть сползаю, даю пулеметную очередь куда-то вверх, не глядя. Ползу в стиле «жопой вперёд» чтобы оказаться по ту сторону своего ледяного укрытия. Прячусь за задним колесом трактора, перехватываю пулемет аки Рэмбо. Может, когда возьмут в клещи, одного смогу забрать с собой. А если у них есть граната? Да нет, трактор пожалеют, так завалят. Делов-то обойти метрах в пятидесяти, ста, из положения лёжа накрыть.
Присаживаюсь на колено. Уменьшу себя как мишень. Пикнул сигналкой, левой рукой осторожно приоткрыл салон, оставаясь снаружи. Обидно, но уехать уже не успеваю. Или рискнуть?
Выстрелы раздаются беспорядочно, в ушах шумит, я не добавляю в эту какофонию свои звуки, берегу фактор неожиданности. А в кого они лупят?
В атаку пойти? Может, разве в паническую. Напряжение во мне готово было выплеснуться в истерику или хотя бы крик, но силы выдерживать этот нервяк, несмотря на усталость и недосып прошлых дней — откуда-то были. Человек сильнее чем думает сам о себе.
Приглушенный раскатистый выстрел.
— Ожидайте прилёта беспилотника. Он будет заходить на максимальной высоте и сравнительно медленно.
Моргнул. Это сильно приглушенный Климентий «из рации». Что мне даст беспилотник? Мне бы живого спецназовца, хотя бы одного. Впрочем, секунда тянулась за секундой, складывалась в минуты, руки озябли, сухожилия от веса «корда» стали ныть, опёр его о грузовой короб. Постоял ещё минуту. Тишина в мире. Достал вальтер, скользнул в салон.
— Это…. — одними губами спросил я рацию.
Оттуда слышен был шип, который внезапно сменился голосом Климентия.
— Подтверждения пока нет. Ожидайте.
Чего? Чего ожидать?
Вылез из кабины, зло хлопнул дверью. Взгляд упал на пулемёт. Ругнулся, убрал увесистую бандуру в тепло салона, пистолет в карман, достал нож, за спину АКСУ. Принялся неторопливо карабкаться на кусок льда.
Вообще-то это было дерево. Или не в меру большой куст. В основном они сломались при приходе ледяного торнадо. Многие ещё раньше. Некоторые обросли шубой налипающего снега как каркас железобетонной конструкции. С одной из сторон торчала веточка с одиноким зеленым листом. Потянулся, сорвал и сунул его в рот. Всё же витамины.
Лёжа на животе на здоровенном куске льда и окаменелого снега, жуя горьковатый лист неизвестного растения, достал окуляр «никон», добытый в далеком городе Родимов, стал осматривать поле боя. Правой придерживал автомат. Много я тут не навоюю. Несмотря на защитно-белые одежды, враги были вполне видимы и не вполне живы.
А нет, вот одна клякса медленно повернулась и привстала на колено. Опустил окуляр. Несмотря на полную сотню метров я увидел небесно-голубые глаза, подчеркнутые тонкими иссиня-черными бровями. На груди кислотно синего цвета эмблема — шестеренка и спираль ДНК. Даже с такого расстояния рассмотрел каждую пронзительную деталь. Человек посмотрел мне в самую душу и поднял ВСС в изящном футуристичном обвесе. Инстинктивно вжался в лёд. В тишине раздался далекий грохот. Как от средневековой пушки. Грудь вражеского стрелка взорвалась фонтаном красной пыли. Он упал, так и не успев выстрелить в меня. Кажется, в последнее мгновение хотел ещё раз пронзительно посмотреть, укоризненно или с последним проклятьем, однако удар качнул его голову вправо.
— То есть, мы выиграли войну, пока я прятался за камушком? — негромко спросил себя, но злобный искусственный интеллект услышал меня даже из машины и надменно ответил, подло использовав внешний матюгальник трактора.
— Да. Однако, ожидайте подтверждения. У Лидера на груди…
— Знаю. Эмблема Челси без льва. Где там твоя птичка? — рыкнул я.
Это были далеко не все Лорды. Но уничтожение базы, всех известных гнезд и лидера — серьезная заявка на победу.
Кажется, войну снова выиграл Кабыр. С меня ящик пива, только не знаю где найти. Надеюсь, в этот раз обошлось без драматизма и ранений. И трактор цел. Короче, растем над собой.
После слов
— Саныч! Странник! Мы взяли двух пленников.
Чёртова рация под ухом разбудила меня от сладкого сна, где я сидел в теплом вонючем болоте и слушал жаб, которые мурчали словно кошки.
Проснувшись, обнаружил, что генератор тихо тарахтит и даже немного греет. Кроме меня, привалившегося мордой о стол, никого не было. Воняло, предположительно невероятно грязными носками.
Запасная база «Жёлтая школа».
— А я тут при чём? — буркнул в ответ в рацию.
— Они тебя знают. Какой-то там Кипп, ты вроде такого упоминал. Второй назвался Зюйдом, — ответила рация. Голос был Иваныча.
— Ну и пристрели Зюйда. А я спать.
— Твои друзья, ты и пристреливай. Они на Базе, во второй допросной, спросишь Хана, он проведёт. У меня много дел. Отбой.
— Конец связи. У нас есть вторая допросная? И первая, получается…
Хромаю по захламленному проходу Цеха, из-под ног выскакивает какой-то шустрый кот. От неожиданности чертыхаюсь. Ведёт меня Хан, поглядывая через плечо. Приглушенно звучит радиостанция «Надежда FM», где голос DJ Ярута проникновенно читает какие-то стихи. По ощущениям, Есенин. Красиво. Существует на свете звуковая красота. Жаль послушать времени нет.
На входе охранник, деловито перехватывает свой карабин, смотрит на меня с интересом, слегка восхищенно. Хан кивает ему «открывать».
Вхожу.
— Знаешь, что ты наделал!? — выкрикнул мне Кипп. Зюйд только зло оскалился.
Сил ухмыляться не было. За последнее время чертовски вымотался. Рефлекторно почесал грязную шею, от чего вспомнил, что ещё и не мылся со времён начала Потопа, без затей достал свой вальтер, щелкнул предохранителем и нацелился в лоб Зюйда.
Тот побледнел, но надменно нахмурился. Губы сжались в трубочку, выражение такое, будто готовится бросить мне в лицо что-то резкое и разящее прямо в сердце.
В тесноте допросной, раньше это была часть «склада крепежа» (так написано на входной двери) громыхнуло, ударило по ушам.
Поморщился. Не дал сказать Зюйду его последние слова. Такой вот я говённый собеседник. Тело Лорда завалилось набок, но не упало, удерживаемое фиксаторными ремнями.
Дверь распахнулась, показалось испуганное лицо охранника. Когда-то он был студентом, одним из студенческого стройотряда имени спасения какого-то там Райана. Не поворачиваясь к нему, устало сел на стул, вероятно предназначенный для следователя. Некстати вспомнил, что Пушкарь в своих байках называл допросные «переговорками».
Пистолет аккуратно убрал, не стал повторять позёрский жест с выкладыванием оружия на стол. Дурацкий штамп, пугать собеседника. Этот и так догадывается, на что я способен. Например, если посмотрит на труп Зюйда.
Глянул на Киппа. Под глазом бланш, сам весь какой-то жёлтый, но в целом жив. Вздохнул. Когда я высплюсь?
— Всё вокруг нас, это история про Робинзона. Знаешь, что сделал Робинзон? Он выжил. Человек, который выжил. Один против природы, против всего мира. Конечно, автор подкинул ему дровишек и рояль в кусты. Но он ведь не только выжил. Робинзон в книге воевал с каннибалами. С людоедами. Ты знал об этом? Да, да. Можешь сказать, что, мол, мы убили ваши гаремы, ваших слуг и рабов, невинных людей. Это правда. Так чем мы лучше вас, убийц и людоедов? Ну, допустим, у тех робинзоновских людоедов тоже были свои дети, семьи, жёны, друзья. В их системе ценностей они не были злом. Все дело в морали. Знаешь, что такой мораль? Мораль, это понятие о добре и зле, о должном и недолжном поведении. Не должна меня колыхать чужая мораль, дай мне со своей разобраться. В своей морали вы молодцы и пытались создать новую расу сверхлюдей, чистых и прекрасных. А в моей вы зло и грёбанные фашисты, как бы вы там что не называли. И не важно, кто прав. Я родился на этой стороне баррикад. Мои деды сделали за меня выбор, я ему следую и уничтожаю то зло, которое старше меня. Нет никакого выбора. Таков путь. Мой путь убить вас, ваш путь творить зло и умереть.
Осуждение? Да, многие меня осуждают. Мол, чёртов гопник. Шепчутся за спиной. Даже те, кто выжил только благодаря тому, что я нашёл еду и кров, освободил людей из ледяных тисков, разогнал бандитов с большой пушкой. Люди меня всё равно осуждают. Но мне как-то наплевать. Не важно, хороший я или плохой. Я просто на своём месте.
Такая история выходит. Когда-нибудь, может быть, приду услышать рассказ про пророка Ультра. Про бывшего оперативника ГРУ, кстати. Хороший был человек, до определенных событий, спортсмен, сам в отличной форме, детишек в кружке при ДК рукопашному бою учил. Про расовую теорию, про ваши победы и свершения, про его возлюбленную девятнадцатилетнюю Карину, которая на спор отрубила голову пленному дядьке. Катаной. Или вакидзаси, черт их разберёт. Кстати, тот дядька был таксистом. Тридцать три года крутил баранку, воспитывал ребенка-инвалида. Когда у тебя есть искусственный интеллект и куча серверов из местного мирового суда, узнаешь множество печальных деталей. Она была чертовски красива. Вас это восхищало, а для меня важны её поступки. Надеюсь, она сгорели среди прочих. Или замерзла насмерть. А если нет, мы найдём и истребим её. Все Лорды решением объединенного штаба объявлены вне закона и подлежат аннигиляции. Это конец истории.