Тимофей Кулабухов – Лёд Апокалипсиса 2 (страница 4)
Сделал над собой усилие, поел небольшую порцию каши с килькой в томате. Завтра попробую выйти из дома на разведку.
В следующие дни чувствовал себя лучше, то есть прошло ощущение, что вот-вот подохну от любого чиха.
Окрестности дома представляли собой пустой кирпичный гараж и большой сарай, в котором когда-то жили куры (следы их помёта уверенно собирались пережить конец света).
Гараж ничем интересным не порадовал (в первый момент думал, что в канистре что-то есть, оказалось пуста, всё прочее просто хлам), сарай был куда интереснее.
Самовар расстроил, в нём не было поворотной ручки, которая одновременно держит жидкость внутри. Разочарование быстро заслонила керосиновая лампа, грязная, закопчённая и пустая. И всё же это о-го-го, какая технология. Шанцевые инструменты, некоторый запас выцветших от времени дров (бинго), три давно покинутых улья, мотор для лодки, триммер, коллекция пыльных стеклянных банок, кресло-качалка (пока не решил, тащить ли её в дом), коллекция полупустых банок с краской «квил», банка яхтного лака, мешок селитры-удобрения, ящик грязной соли с реагентами для посыпания дорожки, пыльный мопед «рига», паяльная лампа бутылка уайт спирит и пятилитровая баклажка вонючего бензина.
Опробовал паяльную лампу. Забилась, но горит. Жаль керосиновую лампу таким делом не заправишь. Пыхнет. А если попробовать уайт спиритом?
Пришлось чистить (перемазался сам), протирать какими-то тут же подобранными тряпочками. В жизни не возился с такой лампой, хотя видел в детстве. Внизу емкость, фитиль впитывает топливо, сверху горит. Чадит, дрожит, но огонь есть. Поставил лампу на какую-то крышку, неторопливо занёс дрова. Три шага делаю и уже отдышка. Зато после этих танцев захотелось есть. Это здорово.
Вечер. Закрыл уголок окна, чтобы мой свет не особо светил окружающим, если таковые случатся.
В этот раз варил макароны в промасленной воде, потом обжаривал на сковородке.
Бахнул в громадину тазика всю имевшуюся муку (а было не меньше килограмма), добавил соль, упаковку разрыхлителя, разных специй, сахар. Смешал. Чуточку воды. Принялся замешивать. Устал. Снова воды. Фууу… отдыхать некогда. Грязной рукой налил в тяжелый стакан с надписью «это твой день» грамм сто мартини, хлебнул. Погнал дальше замешивать. Добавлю чесночного масла, если получится херня, о моем фиаско никто и не узнает.
Занимаясь сразу всеми «блюдами», приготовил макароны, поставил дозревать суховатое тесто прямо в бадье (укрыл большом полотенцем), порезал оливки (жидкость с удовольствием выпил), часть бросил в мартини, подлил ещё, смешал оливки и макароны. На отдельную тарелку выложил шпроты с громадным количеством масла.
Сел, полюбовался на результаты. Лепота. Неторопливо, принялся кушать, добавляя соль по вкусу, ещё и в какой-то момент читать книгу.
Ворона с возмущением каркнула, отлетела на соседнее дерево, но не спешила убраться подальше. Повернув голову, смотрела светлым глазом на мои кривляния.
По вполне цивильной встроенной лесенке, ведущей к ржавой спутниковой антенне, забрался на обледенелый сугроб, который одновременно был крышей моего временного жилища. Опёрся о топор, принялся неспешно осматриваться.
В любом деле, чтобы добиться успеха, нужна система, логика. Без логики не выбраться из лабиринта даже размером с уличный сортир.
Если мой успех «не подохнуть» достигается, то в дальнейшем нужно понять, где я и исследовать это скромное поселение.
Сука, скромнее некуда.
Дано. Мой дом на возвышенности, его ресурсы мне уже известны. Выше всего водонапорная башня. Пустое промышленное здание неизвестного назначения, три занесенных по крышу дома, чуть дальше ещё одно двухэтажное деревянное строение, ближе ко мне, лесопилка. Или пилорама. Не знаю, откуда, но мне известно, что это — лесопилка.
И мать его, всё. Рядом лес, редкий, потом насколько хватало глаз все более густой. Хвойный. Может при СССР тут был бодрый поселок лесорубов. Сейчас всё не так радужно.
Ладно, в жопу сомнения. Лень двигаться, но надо топать и осмотреть всё. Начну с лесопилки.
Мощная деревянная дверь в продолговатой боковой стене. Навесной замок, запирает на ебенячую стальную полосу прямо в крупное металлическое кольца, вмурованное в стену. Замок хороший, не такое говно, как у приютившего меня дома. Ещё один встроен в саму дверь. Дверь собрана из охерительных досок, снизу обшита металлом. Цокнул языком. Однако.
Неторопливо, как полководец, твердо намеревающийся захватить крепость, обошел здание по периметру. И всё полезное имущество, собака крымский хан, в одном здоровенном здании, не считая пиломатериалов под навесами. Надо пролезть.
Ворота. Заперты изнутри.
А что тут думать, вон сугроб на самую крышу. Ишь ты, замки они навесили. Окна узкие, зато крыша шиферная. Ломать — не строить. Забираюсь, бодро высаживаю кусок кровли, засовываю голову, смотрю. Надо пробить ещё дыру, на несколько метров левее, там высоченный стеллаж.
Внутри темно, уютно. Действительно лесопилка, кстати, дровишек надо прихватить. А вот тащить всё подряд мне не с руки, базы у меня нет, беру только насущное.
В бытовке полбанки кофе, сахар, окаменелые крекеры, упаковка заплесневевшего хлеба, три дюжины чистых носков, купленных рачительным работодателем. В кабинете босса полдюжины разнообразных бутылок крепкого алкоголя, закрытых. Видимо, магарычи приносили, а он не пил. Спортсмен, наверное. Гантели полегче, потяжелее, турник, прикрученный к стене, банка протеина, всяческие таблетки с иностранными названиями, аминокислоты, БАДы, витаминки безобидные и не очень. Конверт с деньгами. Подписан «Евгеньичу», внутри пятьдесят тысяч. Взял, на всякий случай, хоть я и не Евгеньевич.
Карты местности нет. Шайсе.
В задумчивости беру часть спортпита, брожу по помещениям, вскрываю, смотрю. Инструменты, инвентарь, склад с запасными частями к агрегатам. В задней части здания гордо высится красавчик трактор ДТ-75. Красный, мощный, на боку прямоугольник бака. Вот только он гусеничный и тяжелый как танк, такой по снегу не далеко уйдёт. Постучал по баку. Чуть-чуть есть, попозже солью.
Отодвинул внушительной длины трубу — засов громадных ворот. Распахиваю.
— Как вы меня всё время находите? — невесело бормочу под нос.
На улице в четыре глаза на меня лупятся волки. Метрах в тридцати, не таясь. Морды как будто улыбаются. Бесшумно и мгновенно ринулись ко мне.
Цепляю рукой створку ворот, рассчитываю момент, азартно и увесисто бью того, кто добежал первым. Он на мгновение теряет ориентацию, падает. Внутри меня нет даже тени страха.
— Хотите поиграть?
Второй на секунду отскакивает. Выхватываю тесак и в полуприседе забиваю в черепушку оглушенного.
Вальтер. Предохранитель на огонь. Прицел, выстрел. Второй волк начинает бежать, падает от попадания, кубарем вскакивает, снова несется.
Провожаю его взглядом сквозь прицел.
— Ну и вали отсюда! Не хочешь, как хочешь!
Прижимаю голову убитого волка ногой, освобождаю клинок.
— Теперь тебя тащить, разделывать, варить полдня. Сорвал мне всю экскурсию.
На мои слова отозвалась всё та же ворона. Каркнула, словно напоминая о себе.
Выживание это много работы. Продолжить свои розыски смог только на следующий день. Устал. Высокое здание оказалось заколоченной школой. Жилых домов нашлось больше, чем казалось первоначально, целых шесть, они как могли делились со мной разнообразными запасами, в одном из них нашел неплохой запас консервов и почему-то, сахара. А так всё больше рухлядь и старьё.
Промышленное здание заброшено ещё до катаклизма. Почты, администрации или ещё чего-то информативного тоже не было. Только судя по надписям в заброшенной школе, она была «Хомутовской», что бы это ни значило. А ещё там много раз повторены немногочисленные маты, которые знали местные дети. Для наглядности ещё и начерчены иллюстрации. Банально.
Натаскал дров из расчёта на всю ядерную зиму, складывал в зале. Колол их обычным топором, стыренным с лесопилки. Развел под ванной огонь, налил туда пять вёдер теплой воды, согретой на печи. Инфраструктура для выживания очень нужна.
Щедро топил печь. Замочил со стиральным порошком свои «портки», в том числе термобельё и всю «коллекцию» носков.
Купался. Своеобразное ощущение, когда под тобой костёр, но, надо мыться, а то меня зверьё по запаху за десять километров учует. Пальцы на ногах воспалены, кожа местами сходит слоями, но ничего, терпимо. Мыльно-рыльные принадлежности в избытке (натаскал и этого добра).
Лежу, отмокаю, размышляю, присматриваю за огнём подо мной. Куда податься? Начнем с чего? Представим, что дома меня ждут, скучают, волнуются и на дорогу выходят посмотреть. Ну и я хочу обратно. Значит, направление — Город. Допустим. А в какой он стороне? Где? Где, где, в…
Отбросим матерные рифмы… не знаю. В «ту-самую-ночь», когда мне удалось прикончить главаря бандосов-отбросов, я сначала долго-долго гнал на север. Наверное. Потом удирал от места своего подвига (скромность украшает, постеснялся принимать поздравления от бывших подельников тёти-главаря).
На тот момент навигатор уже издох. Предполагаю, что смог отъехать ещё на тридцать — сорок кэмэ. Потом я долго и упорно шёл, одновременно ища следы жилья, куда можно было бы зайти в гости. Сколько прошёл? С семи утра и до середины следующей ночи. Допустим это часов восемнадцать. Скорость движения по снежной пустоши невелика. Если по дороге можно шагать пять километров в час, то по торосам и льдам, в усталости… Думаю, не больше двух. Умножаю. Тридцать шесть километров. Итого, трактор дал мне километров восемьдесят, квадрик сорок, ноги ещё тридцать шесть, итого, по самому наихеровейшему сценарию, при условии, что я двигался максимально прямо и совершенно не туда, смог отойти от Базы на сто пятьдесят шесть километров. Не более того (хотя и это чрезвычайно дохрена в условиях апокалипсиса).